Статьи

Отчет о проведении разминирования.

Весной 1943 года, когда фронт откатился на запад, перед партийным и хозяйственным руководством районов Воронежской области встала нешуточная проблема обеспечения проведения посевной компании. Поля были буквально нашпигованы смертоносными боеприпасами – минами, гранатами, неразорвавшимися снарядами. Принимали участие в разминировании, подвергая свои жизни опасности, подростки Богучарского, Радченского и Верхнемамонского районов. Тема эта долгое время на местном уровне замалчивалась, и, по словам недавно ушедшего из жизни воронежского журналиста Эдуарда Ефремова – замалчивалась она сознательно. По этой, или какой-то другой причине, практически отсутствуют или не введены в оборот документы - отчеты о проведении с участием подростков разминирования в 1943 – 1944 годах.

Известно, что разминированием особо сложных участков, к примеру, горловины Осетровского плацдарма (участок Красное Орехово – Гадючье – Филоново – Тихий Дон), где пять месяцев проходила линия фронта, занимались профессионалы – специальные инженерные части Красной Армии. При разминировании несколько минёров подорвались на боеприпасах, и это взрослые люди, прошедшие специальную подготовку, а что же тогда говорить о подростках, выходивших на минные поля после ускоренных курсов…

Удалось найти документ о проведении разминирования подразделениями 27-й отдельной инженерной бригады специального назначения. Представляем «Выписку из журнала боевых действий» 146-го батальона инженерных заграждений (146-го биз), проводившего «разградительные» работы на территории Воронежской области весной и летом 1943 года. Документ хранится в Центральном архиве Министерства обороны РФ (Фонд 31816, Опись 0105142с, Дело 1).

За 10.07.1943г. в «Журнале…» имеется такая запись: «На основании приказа по 27 оибсн от __ за № __ 1-я рота в составе 2-х взводов в количестве 54 человек во главе с командиром роты лейтенантом Смирновым, производила работы по разминированию в районе селений Филоново, Красное-Ореховое, Казинка, Николаевка и др. Лосевского, Павловского и Богучарского районов Воронежской области. Разминирование производилось исключительно сплошным прощупыванием.

Разградительные работы производились в спокойной обстановке. Естественные условия сложные – наличие заболоченных участков, густая высокая трава, занесённость слоем ила (песка) от 0,30 до 0,50 м. Наряду с этим, минные поля как отечественные, так и противника, располагались по пойме р.Дон. В результате весеннего половодья отдельные мины находились вне системы минных полей.

Бессистемность, глубокое залегание мин, густая трава, заболоченность – значительно усложняло процесс работ. Работы по разминированию производились каждым взводом самостоятельно, ответственным по первому взводу был младший лейтенант Шудрович, по второму взводу лейтенант Ведмицкий.

Наградной лист красноармейца 146 биз Солямина Ф.В. Источник: ЦАМО РФ

За период разградительных работ с 1.06.43г. по 5.07.43г. каждый взвод снял и обезвредил нижеследующее количество мин и неразорвавшихся боеприпасов:

Взвод младшего лейтенанта Шудровича обезвредил:

П.Т.М. (противотанковых мин – прим. С.Э.) отечественных – 2152 шт.

П.П.М. (противопехотных мин – прим. С.Э.) отечественных – 4612 шт.

П.П.М. противника - 38 шт.

Сюрпризов - 1246 шт.

М.З.Д. (мин замедленного действия – прим. С.Э.) -3 шт.

П.О.М.З.(противопехотных осколочных мин заграждения – прим. С.Э.) - 3 шт.

Артснарядов и минометных мин - 5800 шт.

При этом затрачено 558 человеко/дней.

Взвод лейтенанта Ведмицкого обезвредил:

П.Т.М. отечественных – 1779 шт.

П.П.М. отечественных – 120 шт.

Сюрпризов - 546 шт.

Авиабомб - 8 шт.

Артснарядов и минометных мин - 2425 шт.

Итальянских гранат - 10754 шт.

При этом затрачено 680 человеко/дней.

Наилучшие образцы работ по разминированию показали следующие младшие командиры и красноармейцы, обезвредившие по 1000 и более мин:

сержант Абаимов, старший сержант Остриков, младший сержант Красноперец, красноармеец Солямин, младший сержант Харочкин, красноармеец Душекенов, сержант Мурзин, старший сержант Соловьев.

Взвод лейтенанта Ведмицкого производил работы по разминированию минных полей противника. На данной территории находилось значительное количество итальянских гранат, которые обезврежены. Часть гранат была установлена как сюрпризы.

Во время работ по разминированию во взводе младшего лейтенанта Шудровича имелось два случая ранения: ранение получили красноармеец Сланов и красноармеец Бженников.

Во взводе лейтенанта Ведмицкого имелся один случай ранения и один случай смертельный: ранение получил красноармеец Серый, погиб от взрыва гранат красноармеец Хуцешвили…».

За проведение «разградительных» работ в районе Красное Орехово - Филоново многие воины 146-го биз по представлению командира батальона майора Якова Григорьевича Давыдова были отмечены боевыми наградами.

Молодой красноармеец Рустен Сланов, 11 июля 1943 года получил тяжёлое ранение: в тот день с утра и до обеда минёр снял и обезвредил на поле около сотни противотанковых и противопехотных мин. Использовать миноискатель смысла не было, так как поле буквально «звенело» от находящихся в земле осколков. И Сланов положился на проверенный метод – прощупывал землю. В одном месте под щупом взорвалась мина, от её взрыва боец потерял обе ноги, был буквально изрешечен осколками. 14 месяцев он пробыл в госпитале, и остался инвалидом 1-й группы. В ноябре 1947 года был награжден Орденом Отечественной войны I степени.

Сведений о месте гибели и захоронения минёра Хуцешвили найти пока не удалось.

В работах по разминированию Богучарского края принимали участие и другие инженерные и саперные части Красной Армии. Так, в мае 1943 года правобережье Дона освобождали от мин и снарядов воины 68-го армейского инженерного батальона. 28 мая подорвался на мине при выполнении боевого задания командир отделения сапёров старший сержант Андрей Симонович Жилкин, уроженец Аннинского района Воронежской области. В декабре 1942 года его наградили орденом Красной Звезды за бои на Северном Кавказе. Погиб же старший сержант Жилкин совсем недалеко от родных мест – у села Красногоровка Богучарского района.

Он был чистого слога слуга… Памяти Эдуарда Ефремова.

Не могу поверить и смириться с тем, что уходят самые лучшие…Замечательный человек, прекрасный журналист и публицист, всё, к чему бы он ни прикасался, было отмечено печатью большого Таланта. Богучарцы и верхнемамонцы безмерно благодарны Ефремову за то, что он в далёких 1980-х первым вывел на всесоюзное обсуждение тему участия подростков в разминировании 1943 – 1945 годов. Благодаря Эдуарду Петровичу не были преданы забвению имена юных Героев Отечества: Жени Седова, Жоры Зайцева, Ивана Татаренкова, Ивана Павленко, Юрия Близнюкова, Василия Полтавского и многих, многих других.

К сожалению, я не был лично знаком с Эдуардом Петровичем. Он редко в последние годы приезжал в наш небольшой городок, тому, наверное, были свои причины: тут и возраст, и пошаливавшее здоровье, а главное, что те мальчишки 1943 года, которые «шли по минному полю», и которые стали для него настоящими друзьями, ушли от нас навсегда…

11 апреля, когда Эдуард Петрович в качестве почётного гостя приезжал к нам в Богучар на чествование участников разминирования, я так и не решился к нему подойти. Теперь очень об этом жалею… Да, наших гостей после завершения праздника сразу взяли «в оборот» организаторы мероприятия – понимаю, банкет и всё такое. Но можно было мне подойти и высказать своё уважение…

Через несколько дней удалось списаться в социальных сетях с Эдуардом Петровичем. Пусть там, на небесах, он простит меня за публикацию части нашей переписки. Я просил его поделиться впечатлениями о мероприятии «Улица младшего сына», а также сообщил ему о том, что в архивах найдены документы, которые позволят взглянуть на «минёрскую» тему по-новому.

А Эдуард Петрович, как будто предчувствуя что-то, ответил: «Не знаю... Во мне пока одни эмоции. Хорошо ли плохо ли, мы своё отгрохали. Вряд ли осилю новое написание, поэтому и сдал документы, статьи, письма... Не успеваешь другое завершить - много интересного материала. 

Тогда была журналистика, и мы влезали на свой страх и риск в любые темы...».

15 июня 2019 гола сердце Эдуарда Ефремова перестало биться…

Вечная ему Память!

Продолжение...

Истребители. Часть 2-я. Аэроузел Радченское

28 декабря 1942 года части 207-й истребительной авиадивизии начали перебазироваться поближе к фронту, «ушедшему» на запад. Новым местом базирования были выбраны аэродромы аэроузла Богучар – Радченское. 5-й гвардейский и 867-й авиаполки перелетели на аэродром на юго-западной окраине села Радченское. 814-й авиаполк – на аэродром у села Купянка.

Цитирую книгу «Гвардейцы в воздухе»: «…29 декабря полк перелетел на аэродром, расположенный на правом берегу Дона, на окраине небольшого районного центра Радченское. Печальная картина предстала перед нами. Полуразрушенные, обгорелые дома с выбитыми окнами и выломленными дверями.

Группа солдат из БАО (батальона аэродромного обслуживания – С.Э.) и наши мотористы вставили рамы и двери, установили чугунные печки-«буржуйки», наспех сколотили из досок нары — и неприхотливое жилье готово. Хорошо после холодного дня согреться в тепле. В крайнем домике села оборудовали летную и техническую столовую — можно и «подзаправиться»…

Полк продолжал ежедневную боевую работу по прикрытию наземных войск в районах Чертково, Гартмашевки, Стрельцовки, Миллерово.

Схема действия частей 3-го сак 20.12.1942 - 16.01.1943г. Источник ЦАМО РФ

- Как же вы не заметили? Мы же сегодня над моей Украиной дрались…

Эту знаменитую фразу командира эскадрильи Титаренко из кинофильма «В бой идут одни «старики», его прототип мог сказать ещё тогда, в декабре 1942 года. Когда лётчики 5-го авиаполка били врага в небе Ворошиловградской области Украинской ССР.

А враг ещё был силён и хитёр. Немецкие истребители-«охотники» использовали подлую тактику: нападали из-под тишка, били на взлёте. Не было спокойной жизни лётчикам 5-го гв иап и на Радченском аэродроме. 

29-го декабря 1942 года группа из 4-х «мессеров» совершила налет на аэродром. В завязавшейся в небе карусели немецким истребителям удалось подбить советский Як-1, и безнаказанно уйти. А в 15-00 немецкий бомбардировщик Хе-111 сбросил на аэродром восемь авиабомб. К счастью, бомбы упали в 400 метрах от летного поля – и обошлось без потерь.

- Какое училище?

- Оренбургское… Ускоренный выпуск.

- Ясно… Взлет-посадка…

Для многих молодых неопытных летчиков, а их в 207-й иад было около 40%, первые боевые вылеты становились последними. О трагической судьбе лейтенанта Петра Борсука из 5-го гв. иап рассказали ветераны полка в книге «Гвардейцы в воздухе»: «…4 января 1943 года командир полка приказал Игорю Шардакову и недавно прибывшему в полк молодому летчику лейтенанту Петру Борсуку перегнать два самолета с тылового аэродрома на аэродром Радченское.

Утром 5 января они вылетели на Ла-5. Но приемники на заданную на этот день радиоволну не настроили, полет продолжали без должной осмотрительности.

В районе Богучара на большой высоте за ними увязались два «мессера» — «охотники», которые при подходе к нашему аэродрому, прикрываясь солнцем, стали заходить в хвост самолета лейтенанта Борсука для атаки. И когда Шардаков уже приземлился, в эфир с наземной радиостанции немедленно понеслось предупреждение летчику о грозящей ему опасности. По тревоге пошли на взлет две пары самолетов дежурного звена. Но... уже поздно. Атака со стороны солнца, сзади, справа на пикировании была скоротечной, наш самолет загорелся. Пламя перекинулось на мотор и кабину.

Он рухнул на восточной окраине деревни. Взрыв бензобаков поднял вверх столбы густого черного дыма, который тут же заволок чистое нёбо. К месту пожара нельзя было подойти ближе чем на пятнадцать-двадцать шагов. Полыхал огонь, рвались снаряды. Наконец удалось с большим трудом извлечь из обломков обугленное тело Петра Борсука.

На фото командир 5-го гв. иап В.А. Зайцев

В тот же день командир полка Зайцев долго беседовал со всеми, детально анализируя причины трагической гибели летчика. Разобрал различные способы наблюдения за воздушной обстановкой при следовании к цели, при ведении группового боя, при выходе из него и возвращении на аэродром. Предупреждал, что опаснее всего для воздушного бойца неосмотрительность. Есть люди, которые храбро дерутся, умело маневрируют в воздушном бою, метко поражают противника. Но вот бой заканчивается, враг бежит, и молодой летчик, упоенный победой, забывает об осторожности. Только этого и ждет фашистский «охотник». Выйдя из боя и спрятавшись в облаках, он ищет случая, чтобы «из-за угла» ударить того, от кого только что бежал. Надо быть готовым в любую минуту к встрече с врагом.

Опытный истребитель чувствует в полете всю глубину неба, как говорят, видит на все триста шестьдесят градусов. Вот тогда он может своевременно принять разумное решение, упредить внезапную атаку.

— Кто не умеет видеть в воздухе, тот не истребитель, а летающая мишень, — этими словами закончился подробный разбор.

Гибель Петра Борсука многому научила летчиков, послужила уроком не только полку, но и всей дивизии. И надолго запомнилась всем...».

- Я сбил. Я сбил, товарищ командир!

В тот день в воздушных сражениях боевые товарищи Петра Борсука отомстили за его гибель - сбили четыре немецких «Юнкерса». Вылетев около 10-00 утра с Радченского аэродрома, группа из четырёх Ла-5 совместно с четырьмя Як-1 867-го авиаполка в районе Зориновки встретили 13 бомбардировщиков «Ю-87» под прикрытием 5-ти истребителей Ме-109. Наши лётчики смело вступили в бой. Отличился гвардии капитан Николай Павлович Дмитриев, с дистанции 100-150 м. сбивший немецкий «Юнкерс», который с дымящим мотором резко ушёл к земле.

Гвардии старший лейтенант Василий Никитович Гринёв с дистанции 50 м. атаковал сверху другого «Ю-87», сбил его. Развернувшись вправо, сразу же атаковал подвернувшего Ме-109ф, но безрезультатно.

Рисунок. Ла-5 в воздухе. Источник: http://airaces.narod.ru/

В ходе стремительного боя в хвост нашему Ла-5 «зашёл» немецкий «Юнкерс». Гвардии лейтенант Василий Алексеевич Шумилин бросился на выручку, меткой очередью заставил «немца» спикировать на землю.

В этом же бою лейтенант Фёдор Митрофанович Червоткин из 867-го иап сбил четвёртого Ю-87, который упал в районе к западу от города Великоцка. Потерь с нашей стороны не было.

Другая группа в составе 4-х Ла-5 из 5-го гв. иап и 4-х Як-1 из 867-го авиаполка в районе Чертково заметили на небольшой высоте немецкий «Хеншель-126». Первым атаковал противника старшина 867-го авиаполка Александр Васильевич Парфенов. «Немец» стал отстреливаться, на подмогу Парфёнову поспешили два самолёта Ла-5. Подбитый Парфёновым «Хеншель» стал пикировать вниз, один из членов его экипажа выбросился с парашютом, по приземлении был схвачен нашими наземными войсками.

До середины января 1943 года 5-й гв. иап вел воздушные бои и прикрывал штурмовку аэродрома в Гартмашевке – там был наглухо заблокирован немецкий гарнизон. После освобождения района Гартмашевки на близлежащие аэродромы у сёл Штеповка и Викторовка Кантемировского района перебазировались части 207-й авиадивизии. А Радченский аэродром продолжал использоваться советскими авиачастями.

- В жизни бывают минуты, когда человеку никто, никто не может помочь!.. Рождается сам и умирает сам.

На фото летчик 5-го гв. иап Ф.Е. Горчаков, погиб 23.01.1943г. в с.Радченское

23 января 1943 года на юго-западной окраине села Радченское потерпел крушение истребитель Ла-5, за штурвалом которого находился Фёдор Егорович Горчаков. Лётчик 5-го гв. иап совершал тренировочный полёт, но не справился с управлением. В донесении о потерях 207-й иад указана причина катастрофы - «потеря пространственной ориентировки». Пилот погиб и был захоронен недалеко от аэродрома на окраине села.

- Когда кончится война, вернемся мы сюда. Пройдем по этим местам… кто останется в живых…

- И позовем лучший симфонический оркестр. Выйдет дирижер. Я подойду к нему и скажу…

- Пусть они нам сыграют…

- Нет, ты знаешь… я сам… Скажу: извини, маэстро, дай я… и как врежем «Смуглянку»… от начала и до конца.

- Война — это все преходяще. А музыка вечна!

Истребители. Часть 1-я. Аэроузел Краснофлотское.

В далёком 1974 году на киноэкраны Советского Союза вышел фильм кинорежиссёра Леонида Быкова «В бой идут одни «старики». Этот кинофильм о военных буднях лётчиков-истребителей по праву считается одним из лучших советских фильмов о Великой Отечественной войне. Он быстро разошёлся на цитаты, стал любимым уже для нескольких поколений зрителей на территории бывшего СССР.

Но мало кому известно, что у героев фильма – гвардии капитана Титаренко с позывным «Маэстро» и лётчиков его «поющей» второй эскадрильи - были свои реальные прототипы. Образ командира эскадрильи, прекрасно сыгранный Леонидом Быковым, «срисован» с двух лётчиков 5-го гвардейского истребительного авиаполка (5-го гв. иап) – командира эскадрильи Ивана Павловича Лавейкина (Героя Советского Союза) и командира звена Виталия Ивановича Попкова (дважды Героя Советского Союза). Ветераны полка впоследствии и рассказали Леониду Быкову множество интереснейших историй, включенных режиссёром в окончательный сценарий кинокартины. Кстати, молодые лётчики из фильма: «Ромео», «Смуглянка» и «Кузнечик» - тоже имели своих реальных прототипов.

На фото лётчики 5-го гв. иап В.И. Попков (слева) и И.П. Лавейкин (справа). 1943г.

А тот факт, что лётчики-истребители 5-го гв. иап в составе 207-й истребительной авиадивизии 3-го смешанного авиакорпуса 17-й воздушной армии обеспечивали наступление советских наземных войск в ходе операции «Малый Сатурн» - известен только узкому кругу военных историков и любителей авиации. И базировался 5-й гвардейский авиаполк в декабре 1942 года на аэродромах в Петропавловском районе Воронежской области и в селе Радченское Богучарского района, куда перелетел в середине января 1943 года после освобождения от врага правобережья Дона.

Наш рассказ о тех героических днях, и о лётчиках 5-го гвардейского истребительного авиаполка…

На территории Петропавловского района Воронежской области относительно недалеко от линии фронта располагался имевший важное значение аэроузел Краснофлотское. Полевые аэродромы располагались у сёл Краснофлотское, Березняги, Новотроицкое и хутора Огарев. На этих аэродромах базировалась советские истребительные авиаполки. Штурмовая и бомбардировочная авиация дислоцировалась на удаленных от фронта аэродромах Калачеевского аэроузла, в Таловском районе и в Бутурлиновке.

Схема базирования частей 3-го сак на 16.12.1942г. Источник: ЦАМО РФ.

Из книги о боевом пути 5-го гв иап «Гвардейцы в воздухе»: «…В начале ноября (1942г. – С.Э.) в полк пришел короткий приказ: прибыть во второй запасной авиаполк на одной из станций Горьковской области за получением новых самолетов.

Приказ не обсуждался, но все без исключения — командир полка, летчики, техники — волновались за судьбу наземных войск, которые вдруг лишались прикрытия. Когда предстояло покидать на некоторое время фронт, одолевало чувство какой-то вины.

На аэродром прилетел новый полк на «яках». Фронт не оголялся. Но все равно летчики нервничали, хотя и понимали, что их ждет учеба, новый, более современный истребитель.

Из запасного авиаполка к нам прибыли Александр Мастерков, Анатолий Беляков, Иван Сытов, Николай Сверлов, Александр Орлов, Александр Пчелкин, Александр Остапчук, Николай Анцырев. Большинство из них были летчиками-инструкторами в авиаучилищах, имели хороший налет, написали не один десяток рапортов, пока не попали в действующую армию.

Командир полка Василий Александрович Зайцев и его заместитель по политчасти внимательно познакомились с каждым вновь прибывшим. Так было заведено. С первой же минуты новички ощущали отеческую заботу. Им подробно рассказывали историю полка, внушали уважение к овеянному славой Гвардейскому полковому знамени. При получении назначения в эскадрильи их торжественно представляли личному составу.

Зайцев любил откровенные беседы с рядовыми гвардейцами. Рассказывал им о подвигах Соколова, Онуфриенко, Нюнина, Мочалова. Ведь почти с каждым из прославленных летчиков он сам летал, видел их в бою.

Молодые летчики брали схемы и знакомились с проведенными боями. Постигали новые тактические приемы. А пока в полку шло доукомплектование.

Командирами эскадрилий стали обстрелянные в воздушных схватках Николай Киянченко, Иван Лавейкин и Николай Дмитриев…

На фото командиры эскадрилей 5-го гв.иап Н.П. Дмитриев (слева) и Лавейкин И.П. (справа). Источник фото: airforce.ru

…Теперь нам предстояло овладеть новым самолетом Ла-5 — скоростным, маневренным истребителем. Он как бы символизировал непрерывное движение нашей техники вперед. По мощности мотора и огня Ла-5 превосходил немецкие истребители. Летный и технический состав принялся осваивать машину.

Занимались, не жалея сил. Только бы скорее, скорее... Полк готовился к новым боям, новым победам.

По ежедневным сводкам Информбюро было очевидно, что под Сталинградом готовится решительное сражение. И переброска полка была связана с этим. Командование торопило быстрей овладеть грозным истребителем, слетаться парами, отстреляться.

Со временем и погодой не считались. 15 декабря 1942 года полк в составе 207-й истребительной авиационной дивизии 3-го смешанного авиационного корпуса 17-й воздушной армии приступил к боевой работе в средней излучине Дона.

16 декабря войска Юго-Западного фронта перешли в наступление. В первые часы операции авиация не смогла поддержать войска, которые, встретив упорное сопротивление противника, продвигались медленно. Но в середине дня, когда распогодилось, эскадрильи штурмовиков и бомбардировщиков под прикрытием истребителей обрушили бомбовые удары на оборону противника и его тыл…».

В действительности же, истребительные авиаполки 207-й иад начали свою работу по прикрытию штурмовиков и бомбардировщиков только с 19 декабря 1942 года, по прибытию на аэродромы Краснофлотского узла.

Лётчики 5-го гв. иап в течение 19 декабря 1942 года перегоняли самолёты Ла-5 с аэродрома Нижне-Каменка на аэродром у села Новотроицкое Петропавловского района. К концу дня полк перегнал 20 самолётов. На соседний аэродром в Березнягах садились истребители Як-1 814-го истребительного авиаполка.

Но следующий день 20 декабря по погодным условиям оказался «нелётным». Полки 207-й авиадивизии занимались восстановлением материальной части. И только 21-го числа истребители 5-го гв. иап совершили свои первые разведывательные вылеты в район Чертково, Кутейниково, Сетраковский.

- Ну как у тебя там? Как у тебя там, Маэстро?

- Нормально... Падаю...

25-го декабря авиаполк выполнял задачу по прикрытию наземных войск, наступавших по направлениям: Богучар – Мешковская – Волошино – Красновка. С самолётами противника в тот день летчики полка в воздухе не встретились. Не удалось провести и штурмовку немецкого аэродрома в Гартмашевке – так как бомбардировщики противника к моменту подлёта истребителей Ла-5 к Гартмашевке уже покинули зону аэродрома. Но без происшествий в тот день обойтись не удалось: лётчик 2-й авиаэскадрильи и ведомый Виталия Ивановича Попкова гвардии младший лейтенант Александр Иванович Пчёлкин из-за неисправности материальной части произвёл вынужденную посадку в 4-х километрах к юго-западу от села Новотроицкое. К счастью, пилот Пчёлкин (впоследствии – Герой Советского Союза) остался жив.

На фото лётчик 5-го гв. иап А.И. Пчёлкин

А впереди лётчиков ждали новые бои, первые победы над немецкими асами и гибель боевых товарищей…

- Между прочим... Где мои сто грамм за сбитый?

- Я непьющий. Но - дело принципа!

Так описывается один из воздушных боёв авиаполка в районе села Новая Калитва Россошанского района в книге «Гвардейцы в воздухе»: «Первым в полку счет сбитых вражеских самолетов на Юго-Западном фронте открыл гвардии старший лейтенант Игорь Шардаков. Встретив при патрулировании в районе Новая Калитва четыре Me-109, он смело атаковал ведущего группы. Остальных связали боем гвардейцы Виталий Попков и Николай Макаренко. После первой меткой атаки Шардакова вражеский самолет на высоте триста метров перевернулся на спину и врезался в землю. Опасаясь разделить участь ведущего, три Me-109 удрали…».

Этот бой произошел 26-го декабря 1942г. В «Журнале боевых действий» 207-й иад за 26-е декабря есть такая запись: «… в 15-10 на высоте 1500 м. над целью встретили 5 Ил-2, которых начали прикрывать. Ил-2 штурмовали западную окраину Н.Калитва и мост через реку Калитва. Во время штурмовки на высоте 400 м. к Ил-2 подошло 2 Ме-109 и атаковали их. 3 Ла-5, заметив «мессеров», атаковали их и навязали им воздушный бой. В результате лейтенант Шардаков сбил один Ме-109, который упал в районе Новая Калитва. В это время к месту боя подошли еще два Ме-109, которые сходу атаковали Емелина. Лейтенант Емелин был сбит и врезался в землю. Остальные Ла-5 стали атаковать «мессеров», но они боя продолжать не стали и ушли курсом на запад…».

Лейтенант 5-го гв. иап Емелин Алексей Яковлевич считается пропавшим без вести 26-го декабря 1942 года…

- Будем жить!

На фото лётчик 5-го гв.иап И.А.Шардаков

В «Журнале боевых действий» 207-й иад указано, что в тот же день 26.12.1942г. не вернулись из боевого задания два летчика 5-го гв. иап - Бикмухаметов и Жаров. О воздушном бое и гибели уроженца Казани Ибрагима Бикмухаметова, на счету которого был удачный таран немецкого истребителя, совершенный смелым лётчиком в августе 1942 года, рассказывается в книге «Гвардейцы в воздухе»: «…Во второй половине дня наша пара самолетов во главе с заместителем командира третьей эскадрильи гвардии старшим лейтенантом Бикмухаметовым заметила в районе Богучара трех фашистских истребителей.

— Прикрой, атакуем! — передал Ибрагим по радио.

С первой же атаки был сбит Me-109. Но сверху на отважную пару свалилась еще четверка фашистских истребителей.

Самолет ведущего нашей пары подбили, летчика ранили. Он не выходил из боя, пока машина слушалась рулей. Неожиданно мотор стал давать перебои. Спасти машину во что бы то ни стало! И летчик пошел на вынужденную посадку с убранными шасси. Но неудачно. Так погиб Бикмухаметов...

Схема последнего боя И.Ш.Бикмухаметова  у села В.Мамон. Источник: ЦАМО РФ

Трудно забыть скромного пилота, награжденного тремя боевыми орденами. Жизнь его оказалась слишком короткой. В полку хорошо знали его биографию. Работал в Казани на заводе синтетического каучука, одновременно учился в городском аэроклубе. Потом учеба в Борисоглебской военной летной школе.

Похоронили его в деревне Верхний Мамон, недалеко от места вынужденной посадки…».

Из «Отчета о боевой работе 207-й истребительной авиадивизии за декабрь 1942г.»: «… 26.12.1942 во время прикрытия наземных войск в районе Верхний Мамон на 500 м. наши 2 ЯК-1 (старший лейтенант Бикмухомедов и лейтенант Жданов) были внезапно атакованы 3 Ме-109. Первую атаку произвели со стороны солнца спереди под углом 40 градусов в строю пеленг и с первой же атаки подбили самолет Жданова.

На фото летчик 5-го гв. иап И.Ш.Бикмухаметов

Бикмухомедов после первой же атаки ушел с набором высоты для занятия выгодной позиции. Ме-109 также ушли вверх и повторили атаку сверху сзади. При второй атаке один Ме-109 проскочил Жданова и преследовал Бикмухомедова. Жданов, несмотря на свой подбитый самолет, атаковал в хвост с дистанции 200-150 м., но в это время был сам атакован остальными 2 Ме-109: одним сверху, вторым снизу сзади. Самолет Жданова загорелся и пилот выбросился на парашюте с высоты 150 м. на своей территории, прибыл в часть. Самолет сгорел. По показанию наземных частей пилот Бикмухамедов продолжал бой с 2 Ме-109 и был сбит в районе Верхний Мамон. Пилот погиб, самолет разбит. Решающее значение в этом бою сыграла внезапность атаки со стороны противника и недостаточная бдительность со стороны наших экипажей…». 

Удалось установить, что ведомым Ибрагима Бикмухаметов в тот день был лейтенант Борис Сергеевич Жданов. Он получил ранение…

Продолжение следует...

НЕ ЗАБЫВАЙ О НИХ, РОССИЯ...

В садах, в цветах и в свежих пашнях,

В колосьях наклоненной ржи,

Я вижу их – в бою упавших,

Отдавших жизнь свою за ЖИЗНЬ!

Я вижу их – широкоплечих,

Ремнём подтянутых парней

Лежать оставшихся навечно

На Богучарщине моей!

У Осетровского плацдарма

И белых дерезовских круч –

Простые парни, наши парни –

Рассвета нынешнего луч!

Не от того ли здесь, в Придонье

Как много лет тому назад

Седые женщины в ладонях

Вдруг прячут влажные глаза.

И не о них ли эти списки

Родных имен безмолвный ряд

На серых плитах обелисков

Вы, люди, слышите – кричат.

Кричат, кричат в рассветной сини

Как блеск разбуженных ручьёв.

Не забывай о них, Россия,

Они – дыхание твоё…

Автор Н.Л. Новиков

ГЕНЕРАЛЫ_

РЕЙССИГ - АЛЬФТАН Алексей Карлович (22.12.1813, Силезия - 6.4.1885,Богучар, похоронен в Соборе, центр города) генерал-майор (23.3.66), генерал-лейтенант (14.2.79), командир 11-го Уланского Чугуевского полка дислоцировался в Богучаре (1877-78) участвовал в сражении под Плевной, в деле при д. Осиково и Кавачицы (1877), командир 12-го гусарского Ахтырского полка (1868-72), командир 6-й запасной кавалерийской бригады (7.11.72-19.2.76), скончался в своем имении Анненское Бобровского уезда, художник С.В. Иванов сделал зарисовки для своих будущих картин и набросок «Похороны генерала» (9.4.85); жена (20.1.48) София Шарлотта Эмилияурождённая Теслефф (13.3.1825, Выборг - 28.3.1867, Богучар); сын Владимир Алексеевич (29.4.1860, Бежецк - 19.12.1940, лютеранское кладбище Гельсингфорса Финляндии) генерал-майор (6.12.1905), генерал-лейтенант (15.1.15), генерал от инфантерии Русской императорской армии (16.4.16), начальник отдела РОВС (1916-22), председатель Союза русских военных инвалидов в Финляндии (1917-39); брат Аполлон Карлссон Альфтан штабс-капитан, землевладелец, фабрикант стекла; отец Карл Вильхельм Альфтан (13.8.1789, Выборг - 11.7.1866, Виролахти) статский советник.

ЛИСАНЕВИЧ Иван Алексеевич (08.05.1840, слобода Березовка Богучарского уезда - 13.08.1915, город Петроград), государственный деятель, действительный статский советник.(генерал-майор). Из дворян. Окончил физико-математических факультет Московского университета (1861). Мировой посредник Богучарского уезда (1864-1865), председатель Богучарской уездной земской управы (1865-1872, 1893-1894), Воронежской губернской земской управы (1872-1893). Способствовал становлению уездного и губернского земства. Вице-губернатор Уральской области (1894-1900; город Уральск, ныне в Казахстане). Предводитель дворянства Богучарского уезда (1904). Член Государственного Совета по выборам от Воронежского земства (с 1906). Специалист в области коннозаводства.

ШУРИНОВ Александр Петрович (24.11.1815 д. Локтевая села Паниковца Засосенского стана Елецкого уезда Орловской губернии-1885 с. Шуриновка Богучарского уезда) Закончил Москов­ский университет и в 1844 году Александр Петрович женится на Хариной Любови Платоновне, младшей дочери титулярного советника Харина Платона Стефановича, помещика Воронежской губернии. Брак был освящён в приходской церкви слободы Морозовки Острогожского уезда 25 августа 1844 года. Пожалован тёмно-бронзовой Медалью на Андреевской ленте в память войны 1853-1856 годов. Действительный статский советник с 15 января 1866 года. Этот гражданский чин соответствовал в то время военному чину генерал-майора. Известно, что в 1867 году Александр Петрович занимал должность Богучарского уездного предводителя дворянства В последующем довольно часто Шуриновы избирались Богучарскими уездными предводителями. Незадолго до 1905 года Шуриновка стала возглавлять новообразованную Шуриновскую волость. Занимался коневодством.

УРСУЛ Алексей Иванович (12.02.1858, слобода Старая Меловая Богучарского уезда - 04.03.1910, город Санкт-Петербург, похоронен в слободе Старая Меловая), государственный и общественный деятель, действительный статский советник (генерал-майор). (1904). Из дворян. Окончил Воронежскую военную гимназию (1876), Николаевское кавалерийское училище (1878). Служил в лейб-гвардейском Драгунском полку (1878-1882). Непременный член Богучарского уезда по крестьянским делам присутствия (1884-1891). Заместитель начальника 2-го участка Богучарского уезда (1891-1895). Председатель Богучарской уездной земской управы (1895-1902). Одновременно почетный мировой судья Богучарского уезда (1885-1902). Непременный член Воронежского губернского присутствия (1901-1902). Председатель губернской земской управы (1902-1908). Участник земских съездов 1904 года. Председатель Воронежского отдела «Союза 17 октября». Депутат III-й Государственной Думы (с 1907). Входил во фракцию октябристов. Член комиссий: по государственной обороне, по местному самоуправлению, об изменении законодательства о крестьянах. ПредседательВоронежской учёной архивной комиссии (1903-1908).

БЕЛОКОНЕВ Константин Кириллович – уроженец села Терещково Богучарского уезда (1913 – 1994), генерал – майор запаса, профессор, кандидат военных наук. Лауреат премии им. М. В. Фрунзе. кавалер четырех орденов Красного знамени, Отечественной войны второй степени и двух орденов Красной звезды, имеет медали за «За оборону Кавказа», за «Боевые заслуги»и другие.

ГОЛУБОВ Анатолий Ефимович (16.4.1908, с. Марковка Богучарского уезда – 29.1.1978, Москва), генерал-майор авиации (1949), Герой Сов. Союза (29.6.1945), заместитель командира авиадивизии «Нормандия-Неман».

ГОРОДНЯНСКИЙ Авксентий Михайлович (1.3.1896, сл. Талы Богучарского уезда – 27.5.1942, Барвенковский плацдарм, похоронен в Харькове), генерал-лейтенант (1942), командующий 13-й армией Брянского, затем Юго-Западного фронтов (1941), участвовал в Елецкой наступательной операции, командующий 6-й армией Юго-Западного фронта (1941 - 1942).

ЛЮТОВ Иван Степанович (28.8.1923, сл. Криница Богучарского уезда – 1997, Москва), генерал-лейтенант (1972), профессор Военной академии Генерального штаба (1972 – 1985), заместитель начальника штаба Объединенных Вооруженных Сил Варшавского Договора (1985 – 1991).

ЕФИМОВ Александр Николаевич (6.2.1923, сл. Кантемировка Богучарского уезда – 31.8.2012, Москва), маршал авиации (1975), дважды Герой Сов. Союза (26.10.1944, 18.8.1945), заслуженный военный летчик СССР (1970), доктор военных наук, профессор Лауреат Государственной премии СССР (1984); все дети продолжают прославленную военную династию сыновья стали учеными: Виталий генерал-лейтенант авиации, зам. начальника военно-воздушной инженерной академии им. Н.Е. Жуковского, Игорь полковник, Дмитрий подполковник, дочь Нина окончила Московский авиационный институт, внук Александр подполковник.

ЖИЛИН Павел Андреевич (5.3.1913, с. Воробьевка Богучарского уезда – 6.2.1987, Москва), генерал-майор (1946), генерал-лейтенант (1968), доктор исторических наук (1956), профессор (1961), проректор Академии общественных наук при ЦК КПСС (1964 - 1966), начальник Института военной истории МО СССР (1967 - 1987), член-корреспондент АН СССР (1968), председатель Комиссии историков СССР и ГДР (1978 - 1983), вице-президент Международного комитета истории Второй мировой войны (1983 - 1987), почётный Гражданин города Вязьмы (1985).

ЖУКОВСКИЙ Сергей Яковлевич. Генерал – полковник. Родился 7 Октября 1918 года на хутор Перещепный Воронежской области. К концу войны выполнил более 500 успешных боевых вылетов, записал на свой боевой счёт 28 воздушных побед — 13 самолётов сбил лично и 15 в составе группы. Был представлен к звания Герой Советского Союза.). Был представлен к званию ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА.

КРАСНОЛУЦКИЙ Митрофан Петрович (21.5.1906, сл. Калач Богучарского уезда – 11.3.1987, Киев), генерал-майор авиации (1954), Герой Сов. Союза (16.1.1942), в воздушном бою 12.8.1941 тараном уничтожил вражеский истребитель, после чего произвел посадку на своем аэродроме, с 1957 в запасе, жил и работал в Воронеже, позже – в Киеве; в Калаче установлен бюст (1995г.).

КИРИЛЛОВ Иосиф Константинович (1905 – декабрь 1993) – генерал-майор, Почётный гражданин г. Рославля Смоленской области и г. Могилёва Белорусской ССР. Воевал в 40-й Богучарской дивизии, 103 Богучарский полк. Был представлен к званию ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА. Родился в селе Полтавка Богучарского уезда.

КРАВЦОВ Олег Петрович, генерал майор (генерал – лейтенант?). генерал-майор КГБ СССР (1967), офицер КГБ СССР. Родился в 1938 году в с. Полтавка Богучарского района. Закончил Полтавскую начальную школу. Ташкентское Суворовское военное училище МВД СССР (ТшСВУ) (1956 г.). Окончил Академию генерального штаба (1966). Служил в Западной группе войск в Германии (1966-77). Начальник отдела связи Дальневосточного округа (1984-85), начальник от­дела связи при Президенте (1991-1995).начальник аналитического отдела Министерства обороны России (1995-99).

САЛАМАХИН Тимофей Михайлович (1.2.1922, с. Рудаевка Богучарского уезда - 3.12.2014, Москва) генерал-майор (1980), кандидат технических наук (1955), доктор технических наук (1963), профессор (1967), действительный член Российской академии ракетных и артиллерийских наук (1993), Заслуженный деятель науки и техники РСФСР
(1980), окончил: 7 классов Рудаевской неполной средней школе (1936), Богучарское педагогическое училище им Н.К. Крупской (1939), ускоренный курс Московского военно-инженерного училища (1941), Московскую высшую офицерскую инженерно-минную школу (1944), Военно-инженерную академию им. В.В. Куйбышева (1952); призван Ровеньским РВК Воронежской области (15.6.40), командир корпусного инженерно-саперного батальона Юго-Западного фронта (1941), начальник штаба армейского инженерно-саперного батальона (1942) организовывал переправу через р.
Оскол в Купянске, одновременно подготавливал к взрыву и взорвал четыре моста на р. Оскол, командир отряда заграждений 38-й армии (1942-43), создавал предполье оборонительного рубежа по р. Красная (1943), старший помощник начальника 1-го Отделения штаба инженерно-сапёрной Режицкой бригады (1943-45), участвовал в испытаниях оружия при подземных взрывах на р. Чаган на Семипалатинском полигона (1965), слушатель, адъюнкт, преподаватель кафедры минно-взрывного дела и заграждений, старший преподаватель, заместитель начальника кафедры и начальник кафедры, профессор кафедры Военно-инженерной академии им. В.В. Куйбышева (1945- 93) учёный в области исследований механического действия взрыва и боевой эффективности инженерных боеприпасов, руководитель и участник разработки основ теории заграждений и боевой эффективности инженерных боеприпасов, руководил созданием пособия по ведению боевых действий в условиях наземной минной войны для войск в Афганистане (1982-83), в первых рядах ликвидаторов на Чернобольской АЭС (3-17.5.1986), автор более 190 трудов, из них 6 монографий и 3 учебников, подготовил 45 кандидатов наук и 5 докторов наук (1967-87); награждён орденами: Отечественной войны 1-й ст. (3.5.45,11.3.85), 2-й ст. (25.11.44), Трудового Красного Знамени, Красной Звезды; «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й ст.

ЛИХАЧЕВ Пётр Алексеевич (1905, Богучар – 15.1.1983, Москва) генерал-майор юстиции (19_?_), доброволец РККА (1919), участвовал в подавлении басмачества в Восточной Бухаре (1922-24), уничтожал банду Мустафакула (1925), служил: на Дальнем Востоке (1941-45), Лихачев П.А. принимал участие в реабилитации известных советских военачальников, репрессированных в 1930-х — Тухачевского, Якира, Корка, Уборевича и др

ЛЮТОВ Иван Степанович (28.8.1923, сл. Криница Богучарского уезда – 1997, Москва), генерал-лейтенант (1972), профессор Военной академии Генерального штаба (1972 – 1985), заместитель начальника штаба Объединенных Вооруженных Сил Варшавского Договора (1985 – 1991)

ЦЫБУЛИН Николай Иванович – генерал-майор КГБ СССР. уроженец села Залиман. Богучарского района. Окончил Богучарскую среднюю школу в 1941 году. Он закончил Ленинградское пожарно-техническое, училище. После окончания училища его направили в Алма-ату, где он служил не по специальности возил новобранцев на восток, в Находку/.Затем его перевели в Гурьев, но кадров не хватало и его перевели в Москву. Он служил в пожарном отряде связистом. В 1957 году во время проведения Международных спортивных игр все войска МВД были мобилизованы на поддержание правопорядка. Здесь его заметил КГБ. Он был направлен в отдел по снабжению при КГБ. Там он постепенно дослужился до начальника Управления КГБ, получил звание генерала. Во время путча в 1991 году ему было предъявлено обвинение, что он обеспечивал группу «Альфа», находившуюся в тот момент в клубе КГБ на Лубянке, продовольствием. Но у него нашлось алиби он в тот момент занимался организацией похорон кого-то из начальства. В конце 1991-го года он ушел в отставку по болезни. До 1998 года он лечился в хороших клиниках, но безуспешно видимо что с кровью было. В 1998 году он умер

Выдержки из воспоминаний ветерана Александра Борисовича Немчинского о боях в районе села Дерезовка в декабре 1942 года

...Зашагал, увязая в снегу, декабрь 1942 года. Зима наступила необычно холодная для тех мест.

Западнее Сталинграда войска Донского, Сталинградского и Юго-Западного фронтов уже сомкнули кольцо вокруг 6-й армии Паулюса. А севернее от Воронежа до Вешенской линия фронта проходила по Дону.

На снимке А.Б. Немчинский. Послевоенное фото

У Верхнего Мамона наш передний край находился на левом низком берегу Дона. Правый берег, занятый противником, возвышался над нами.

Ветер гнал снежный поземок вдоль замерзшего русла и гудел там, как в трубе. А Дон? Его и не видно. Скованный [9] льдом, покрытый слоем уплотненного ветром снега, он казался поляной, связывающей оба берега.

Все знали, что перед нами занимали оборону итальянцы. Кое-кто уточнял, называя по показаниям пленного, пехотную дивизию «Коссерия». Бойцы сокращенно звали противника — италы.

Альпийские стрелки из 8-й итальянской армии относительно мало беспокоили нас. Они не мешали ходить нам во весь рост между левобережных кустов, говорить в полный голос и даже изредка подъезжать на пароконных санях с минами к обрыву берега.

Жизнь была точно регламентирована. По утрам италы вели получасовой вялый обстрел. Его называли доппайком. Затем наступала пауза. К полудню они посылали в нашу сторону обеденную порцию металла, к ужину — вечернюю.

Иногда появлялись итальянские узкокрылые самолеты, сбрасывавшие маленькие прыгающие бомбы типа осколочной гранаты, метко прозванные крыльчатками.

Наша артиллерия и минометы также приурочивали огневые налеты к периодам раздачи пищи у итальянцев. В это время противник покидал насиженные блиндажи и был наиболее уязвим. Такие артналеты назывались у нас пожеланием приятного аппетита.

Длинными зимними ночами итальянцы беспокойно пускали осветительные ракеты. Особенно ярко освещали район Дерезовки — небольшой деревни на высоком утесе — выступе правого берега. Здесь был опорный пункт противника. Италы почти непрерывно пускали автоматные и пулеметные очереди в темноту ночи, словно предупреждая нас, что они не спят. Наши стрелковые подразделения, занимавшие траншеи по восточному берегу Дона, в ночное время тоже повышали бдительность, внимательно всматриваясь в темноту, опускавшуюся на донской лед. Изредка и с нашей стороны запускали ракеты, строчили короткими очередями из пулеметов.

— Италы хотя и тихий противник, но ухо держи востро! Так-то! Известно, что в тихом омуте черти водятся, — наставлял нас комбат...

А по вечерам, когда в штабной землянке собирались командиры и после постановки задачи оставалось время до выхода на минные поля, все просили техника-лейтенанта [10] А. С. Черкашина спеть. Он ловко перебирал струны гитары и на цыганский манер начинал:
Здесь у Тихого Дона,
У садочков Мамона,
Снег серебряный лег
У крутых берегов.
Лишь огонь монотонный
И чуть слышные стоны
Выдают притаившихся
Близко врагов...
* * *

...210-й отдельный батальон инженерных заграждений, или сокращенно БИЗ, был молод. Его сформировали только два месяца тому назад. Из 360 человек, положенных по штату, в наличии было пока менее половины. В инженерно-минных ротах насчитывалось лишь по 40–45 человек и вместо трех взводов существовало только по два.

Молодых бойцов было очень мало. Большинству же минеров давно перевалило за сорок. Народ все мастеровой: плотники, механики, слесари... Люди опытные и надежные. С ними было легко. Часто сами давали дельные советы. Командиров понимали с полуслова. Но возраст давал о себе знать...

— В мои-то годы, сынок, ползать и без мины тяжело, — пожаловался мне однажды один из них. — В военкомате сказывали — на строительство мостов, а тут вон куда дело повернуло...

Еще месяц назад большинство наших бойцов не знали, как подойти к мине. Да и командирам подразделений недоставало практического опыта. Но война чего только не заставит делать...

Днем учились и отдыхали. Ночью минировали берег Дона. Несколько человек подорвалось. Остальные постепенно постигли все тонкости и особенности своего нового, опасного ремесла.

Образцы своих мин и методы их установки все знали твердо. А вот с изучением мин противника было сложней. Мы освоили тогда только немецкие противотанковые ТМи да противопехотные SМи-35. В батальоне имелись их образцы. Другие же мины, в том числе итальянские, были известны нам только по скупым информациям штаба [11] фронта, а о некоторых типах мин мы даже и не подозревали.

И немудрено — во всех армиях мины относятся к секретному, даже совершенно секретному оружию. Они должны являться неожиданностью для противника не только по месту установки, но и по конструкции. Минер, сталкиваясь с неизвестной ему миной, не может ее разминировать без риска для жизни...

На занятиях командиры взводов и рот особое внимание уделяли мерам безопасности. Старички, как называл их наш комбат, уже накопившие опыт за многие бессонные ночи, охотно дополняли своих командиров:

— Мина требует заботы, как малое дитя. Здесь терпение и любовь — прежде всего...

— А бывает, что мина хуже самой капризной старухи: не знаешь, с какого боку и подойти...

Старички тщательно готовились к каждому выходу. Я это сразу заметил, едва меня поселили во взводной землянке второй роты.

— Что рано поднялись? — обратился к ним замполит роты В. Н. Назаров, сдерживая добрую улыбку на худощавом лице. — Отдыхали б еще часа три.

— Начать рано — сердце радо! — отшутился полный и веселый красноармеец П. Н. Бовин — душа взвода. — А как там в Сталинграде дела? Не слыхать ли чего нового, товарищ замполит?

— Дела горячие! Окружение такое, что не снилось Гитлеру. Он, правда, пытается пробиться с внешнего фронта, да уж дудки. Времена не те! Даже Канны теперь померкнут.

— А это что за зверь такой? — поинтересовался Бовин.

— Канны-то? Селение в Италии. Возле него Ганнибал разгромил римскую армию. Давно это было, Павел Николаевич, вот вы и забыли. Больше двух тысяч лет прошло — не шутка!.. — улыбнулся Назаров.

— И в Сталинграде жарче, чем у нас, говорите? — допытывался Бовин.

— Чудак ты, Паша, как я посмотрю, — вмешался в разговор Уваров. — Сводки читаешь, а говоришь такое! Да у нас по сравнению со Сталинградом — сейчас просто санаторий...

— Правильно говорит Уваров, — подтвердил лейтенант. [12] — Но и нам, товарищи, дел хватает. Скоро на минирование выходить. Да я вижу, вы уже готовитесь.

— Точно, готовимся, товарищ замполит. Осталось еще чеки проверить. Сами понимаете, не на картошку собираемся, — налегая на «о», не спеша пояснил пожилой минер С. Д. Уваров.

— Подготовочка!.. Вы же сами, товарищ лейтенант, стращали, что минеру ошибаться нельзя, — добавил Бовин, потряхивая седеющей головой.

Разговоры стихли. Каждый вернулся к прерванному делу. Кто проверял пружины и чеки взрывателей, кто строгал перочинными ножами пеналы для детонаторов, кто снимал смазку с корпусов взрывателей. Время выхода на минирование приближалось. Кто-то из бойцов тихо затянул знакомую песню:
Минерами мы не родились,
Но как же без мин на войне...

...На минирование трогались с наступлением темноты. До переднего края было немногим больше километра — минут тридцать ходу. Я вышел на задание со взводом Щербака.

Мины везли сперва на легких салазках. Потом салазки оставляли в кустах и спускались в ход сообщения. Каждый из минеров брал с собой по две мины. Остальные подносили специально выделенные для этого старички, которым было уже трудно ползать по-пластунски.

В ходе сообщения и в траншее тесно — не разойтись.

— Эй, пехота, дай дорогу! Вишь, мины несу. А то взлетим вместе, — попугивали минеры неповоротливых пехотинцев.

Взрыватели и минные детонаторы, без которых не срабатывала взрывчатка мин, находились у командиров отделений и взводов. Детонаторы старались держать подальше от мин...

8 декабря мы минировали участок пологого спуска к Дону, доступного для танков. Узкий серп луны к середине ночи совсем скрылся. Только зоркие глаза привыкших к темноте минеров позволяли ориентироваться на местности.

Ядреный декабрьский мороз норовил вместе с ветром забраться за ворот и в рукава полушубка. [13]

— Не вздумайте в рукавицах снаряжать мины, хоть и холодно, — предупредил своих бойцов сержант А. М. Щербак. — Наша работа ювелирная. Смажьте вот пальцы гусиным жиром: в Мамоне достал у хозяйки.

Андрей Маркович Щербак заменял тогда командира взвода. Его крупная, атлетического сложения фигура выделялась среди других. Широкое лицо было серьезным и приветливым одновременно. Говорил он спокойно и весомо:

— Ну, жир не всем, конечно, а только снаряжающим. Отрывать лунку и ставить мину в снегу — удобнее в рукавицах... Направления установки всем понятны? Теперь насчет глубины...

Сержант посмотрел в мою сторону, чуть сдерживая улыбку: мол, испытаем новичка. И спросил:

— А что, товарищ лейтенант, на какую глубину ставить мины сегодня?

Вопрос простой. А как ответить точнее? Мучительно стал вспоминать занятия по минному делу в академии. Тут-то и почувствовал отсутствие практического опыта...

— Все зависит от плотности и глубины снежного покрова... А вы-то сами как думаете?

— По такому снегу — сантиметров тридцать с трамбовкой, пожалуй, — ответил, улыбаясь, Щербак.

Пришлось только согласиться с опытным сержантом...

Рассредоточившись по отделениям, минеры выбрались из траншеи и поползли, подтаскивая за собой мины. Граница минного поля находилась метрах в двадцати от первой нашей траншеи. Устанавливались противотанковые мины ЯМ-5 — ящик-мина. Минеры же называли их в шутку ямками, а установку и особенно снятие этих мин — игрой в ящик. «Смотри играй, да не сыграй в ящик!» — было принято говорить у них.

В условиях эвакуации промышленности из западных районов эти мины стали незаменимыми из-за простоты их изготовления. В суровом сорок втором продолговатые деревянные ящики для мин делали и на деревообрабатывающих заводах и в полукустарных мастерских. Ящик являлся корпусом мины. В него закладывались два брикета аммонита и толовая шашка, а в боковое отверстие вставлялся упрощенный взрыватель с минным детонатором. [14]

Игра слов «сыграть в ящик» имела особый смысл при минировании ящик-минами. Но фраза эта не отражала действительного положения дел. В случае взрыва пяти килограммов взрывчатого вещества от человека или группы людей ничего не оставалось...

На снаряжение мин, естественно, выделялись самые опытные и надежные сержанты и красноармейцы. В то время нередко и сами командиры взводов выполняли эту операцию.

Особое внимание уделялось предохранительным чекам и минным детонаторам МД.

— Эти эмдэшки — сердце мины. Они жизнь взрыву дают, — поясняли новичкам бывалые минеры.

— С детонатором не шути! Бывает, что и от щелчка срабатывает. Ты его — в пенал: тогда и ему и тебе спокойней...

Прошло уже часа три с начала минирования. Минеры парами стали возвращаться в траншею. Все растирали окоченевшие на морозе пальцы, приплясывали, присаживаясь на корточки, закуривали самокрутки.

Итальянцы открыли беглый артиллерийско-минометный огонь.

— Проснулись, черти. Неужели засекли?..

Но разрывы слышались и правее, и левее минного поля, и в глубине, за нашей траншеей.

— Федор Пузанов не вернулся. Где запропастился — бог знает. Ведь полз уже к траншее, — докладывали бойцы.

— Надо искать. Не италы ведь утащили. Может, при артналете...

— Скоро светать будет. — Сержант Щербак с беспокойством поглядывал на небо: — Кто пойдет в поиск?

Идти вызвался В. И. Ерац, худощавый, тридцатипятилетний красноармеец с приятным лицом, неизменно выражавшим легкое удивление. И минеры и пехотинцы внимательно следили за ним из траншеи:

— Ох, не напоролся бы сам на мину...

Прошло мучительных полчаса.

— Вот он, никак тащит Федора...

Несколько пар рук приняли в траншею красноармейца Ф. А. Пузанова. Оказалось, при артобстреле он был контужен, потерял сознание и свалился в овражек на краю минного поля, неподалеку от траншеи. [15]

— Замерз бы, наверно, среди мин, если бы не Виктор, — только и выдавил из себя Пузанов.

Среди бойцов роты Виктор Иванович Ерац держался незаметно и скромно, но в минуты опасности как бы преображался и был всегда впереди. Он много минировал и разминировал на Дону, в Марковке, в Харькове. В марте 1943 года во время уличных боев за Харьков получил ранение. И здесь его вытащил из-под огня приближавшегося немецкого танка Федор Пузанов.

После двух месяцев скитаний по госпиталям Ерац прислал на мое имя весточку. До сих пор хранится у меня пожелтевшая, написанная карандашом открытка, датированная 18 мая 1943 года:
Письмо от известного Вам бойца Ераца Виктора Ивановича. Добрый день или вечер, многоуважаемый товарищ лейтенант. Я вам шлю свой добрый привет, и товарищам, и Щербаку А. М. И передаю низкий поклон Пузанову Федору за то, что он меня спас от смерти, когда я был ранен. Я нахожусь теперь в запасном госпитале. Скоро вернусь. И пока до свидания с вами. Остаюсь жив. Того и вам желаю.

Мы ждали возвращения Ераца в роту, но так и не дождались. Очевидно, его направили в другую часть.
* * *

Комбат сдержал слово. Он не допустил меня к командованию ротой, но и откомандирование мое в бригаду все откладывал. Когда была высказана просьба ускорить решение о моем использовании, он долго колол меня взглядом, а затем отшутился:

— Не торопитесь, академик, поперед батьки в пекло! Решим все в свое время...

На фото Д.С. Жигалов

Вскоре после того в ротную землянку зашел Д. С. Жигалов, плотно сбитый, очень приятный лейтенант, исполнявший обязанности адъютанта батальона. Дружески похлопав меня по плечу, он сказал:

— На комбата не обижайтесь. Он вас в минном карантине хочет выдержать. Это точно!..

Я взволнованно спросил, почему Мысяков пренебрегает предписанием замкомбрига. Дмитрий Степанович задумался и, улыбаясь, ответил:

— До бога — высоко, до начальства — далеко, а до врага — рукой подать! Наберитесь терпения. Я думаю, [16] вас просто испытывают, как новичка. А что касается взаимоотношений нашего комбата с начальством — тут дело непростое. Человек он отчаянной смелости. И, мне кажется, вообще ничего и никого на свете не боится...

За несколько дней до наступления на Дону меня вызвали в штаб.

— Ну как, товарищ академик, — в глазах комбата бегали бесенята, — не желаете ли прогуляться к итальянцам? Есть случай отличиться! Вот так-то!

Готовилась командирская разведка инженерного оборудования переднего края противника. С наступлением темноты семь человек в белых маскхалатах вышли к первой нашей траншее у кромки берега.

— На лед не пустим! Нет команды, — вздернул было автомат командир стрелкового взвода.

Но команда догнала нас. Стремительными перебежками мы быстро преодолели 120–140 метров донского льда. С трудом отдышались. Тягуче завывал ветер. Прислушались. Сердце отстукивало каждую секунду: мы были на берегу, занятом противником.

— Ну как, академик, страшно? — спросил комбат.

— Страшновато, — признался я.

И от этого короткого, но откровенного диалога все вроде почувствовали какое-то облегчение.

Участок, выбранный для разведки минновзрывных заграждений, находился между двумя опорными пунктами противника: Дерезовкой и безымянным хутором. Он не занимался альпийскими стрелками и плохо простреливался фланговым огнем. Мы вошли во впадину, напоминавшую амфитеатр, склоны которой были покрыты деревьями. Выглянувшая из-за туч луна позволила хорошо рассмотреть местность. Со щупами и миноискателем ступали мы в строгом порядке, след в след. Теперь смерть находилась под ногами.

Луч фонарика скользнул по проволоке. Но Жигалов случайно наступил на нее...

— Ми!.. — только и успел крикнуть он.

Остолбенев, мы ждали взрыва. Но его не последовало.

Сержант Щербак, затаив дыхание, вслушивался в звуки в наушниках миноискателя. То усиливающиеся, то затихающие сигналы вдоль оси обнаруженной проволоки показывали, что рамка миноискателя то приближается к [17] мине, то удаляется от нее. Наконец сержант нагнулся и обозначил на снежной корке место расположения мины.

Что это за мина? В чем секрет ее конструкции? Каковы особенности разминирования? Ничего не было известно. А снять ее надо было не подрывая и в полном комплекте доставить как образец в батальон.

Жигалов жестом показал Щербаку, чтобы тот отошел. Затем, сбросив рукавицы, осторожно саперным ножом вырезал затвердевшую белую корку и пальцами стал разгребать снег. Перерезав кусачками проволоку и очистив мину, он стал внимательно осматривать цилиндрический металлический корпус. Пальцы лейтенанта не то от холода, не то от внутреннего напряжения чуть вздрагивали.

— Дима, пусть Щербак обезвредит, — вполголоса сказал комбат.

Но Жигалов только покачал головой, провел ладонью по лицу и опять склонился над своей опасной находкой.

Вскоре он передал нам итальянскую противопехотную мину. Она имела сантиметров шестнадцать в высоту и около десяти в диаметре. В корпусе сверху виднелись небольшие «окна». Верхний взрыватель был уже вывинчен Жигаловым, но сбоку оказался выступ, напоминавший второй взрыватель, который тоже предстояло извлечь...

С помощью щупов и миноискателя обнаружили еще с десяток мин, скрытых под снегом: пластмассовых и металлических, нажимного и натяжного действия. Стали снимать и эти образцы.

— Хватит! — комбат вытер обильно выступивший на лбу пот. — Пора возвращаться. Так-то...

Благодаря этой разведке удалось выяснить, что итальянцы не переставили мины по-зимнему. Часть из них вмерзла в грунт, остальные под слоем снега оказались схваченными ледяной коркой. И хотя возможность взрыва отдельных экземпляров не исключалась, в целом минное поле серьезной опасности не представляло.

И в этом тоже итальянцы не приспособились к русской зиме.
* * *

А на нашем берегу началось накапливание войск. Артиллерия и пехота все прибывали и прибывали. Маскировались [18] в кустах. Машины укрывали в оврагах. Разворачивали утепленные палатки. Стало тесно...

Все только и говорили о Сталинграде. На ходу делились последними новостями о тяжелых боях. Котельниковский, река Аксай-Есауловская, населенный пункт Верхне-Кумский — эти названия то и дело упоминались в разговоре. С особым волнением обсуждали положение на плацдармах в самом городе. Сталинградские события приковали к себе всеобщее внимание.

И вот пришел наш черед...

210-й БИЗ стал снимать часть мин, которые были поставлены нашими же руками, устраивать проходы в остающихся минных полях и огораживать их проволокой, чтобы не подорвались свои. Одновременно мы готовили щиты для переправы войск по льду Дона.

Мы, конечно, не могли еще знать замысла предстоящей операции, однако догадывались, что она связана с битвой за Сталинград. И действительно, наша 6-я армия под командованием генерал-майора Ф. М. Харитонова, оказалась той самой правофланговой армией, которая способствовала отражению попыток гитлеровцев пробиться к своей окруженной, тоже 6-й, армии Ф. Паулюса.

В ночь на 16 декабря 1942 года в батальоне никто не спал. Заканчивались последние приготовления к наступлению. В 8 часов утра заговорила артиллерия, и от ее могучего голоса полтора часа содрогался морозный воздух.

В полосе 267-й стрелковой дивизии, в оперативном подчинении которой находился наш батальон, форсирование Дона планировалось севернее Дерезовки. Лед там достигал уже 35–40 сантиметров. Но возле берегов был значительно тоньше. Многочисленные пробоины очень ослабляли несущую способность ледяного покрова. Две роты нашего батальона с началом артиллерийской подготовки сразу взялись наводить колейную переправу для легких танков.

Сначала итальянцы, ошарашенные воем непрерывно летящих артиллерийских снарядов, не подавали признаков жизни. И наша работа по укладке щитов продвигалась быстро. Комбат бегал вдоль полосы щитов и поторапливал бойцов:

— Давайте, братцы, скорей! Стыкуйте щиты поаккуратней. Не посрамите себя и на переправе! Вот так-то... [19]

Но едва по уложенным на лед щитам двинулись легкие танки, а пехота рассыпавшимися цепями пошла правее и левее прямо по льду, молчавший до тех пор противник открыл огонь. На нашем берегу задымились воронки, оставляя вокруг копоть словно от потухших костров. На льду начали падать пехотинцы, а потом и минеры, пропускавшие по щитам танки.

Один из итальянских снарядов угодил прямо по щитовой колее. Два щита разлетелись в щепки, соседние были откинуты в стороны. На оси переправы образовалась полынья. Танки остановились.

— Голиков! — закричал изо всех сил комбат. — Давай запасные лаги и щиты! Что залегли?! Под лед не спрячетесь! Передний край — край жизни. Здесь за жизнь надо биться.

Младший лейтенант В. И. Голиков вместе с несколькими бойцами бегом потащил импровизированную упряжку к разрушенному участку переправы. Рядом шлепнулась и разорвалась вражеская мина. Один из старичков только охнул и свалился в пробоину.

— Держи за ноги! — крикнул младший лейтенант и сам окунулся с головой в ледяную воду. Ему с трудом удалось схватить за полушубок и вытащить на поверхность чуть не ушедшего под лед раненого.

Прошло еще минут пять. Огонь врага ослабел, но не прекращался, а пробоина скрылась под длинным сплошным накатом из бревен.

Танки с нетерпеливо фыркающими двигателями вновь пошли на правый берег Дона. А Голиков, торопливо вытирая широкое лицо и мокрые волосы, уже покрывавшиеся серебристым ледяным налетом, упрямился:

— Да ладно. Не уйду, пока танки не пропущу!..

В это время наша 2-я рота уже проделывала проходы в минных заграждениях на берегу противника, вблизи того места, куда я ходил в разведку. Эту работу возглавил замполит В. Н. Назаров — командир роты находился в госпитале.

— Пробивай удлиненными смелей! Проверим проход после. Не бойсь! Выше неба не взлетим! — кричал он молоденькому худощавому младшему лейтенанту В. И. Быкову.

Вслед за подрывами удлиненных зарядов — толовых шашек, прикрепленных к узкой доске-лыже, двигались [20] минеры с миноискателями и щупами, обезвреживая в проходах немногие уцелевшие мины.

По огороженным проходам благополучно перебрались через минные поля итальянцев около десятка наших танков. Но тут вдруг, у самого вражеского берега, один из танков сошел со щитов и провалился гусеницами под разбитый лед. Движение на переправе вновь застопорилось. Зато правее нас, в полутора километрах, колейная переправа, оборудованная дивизионными саперами, обеспечила безостановочное движение и танков и артиллерии.

А слева, примерно в двух километрах, действовал 207-й отдельный батальон инженерных заграждений. Утром 16 декабря 1942 года под прикрытием артиллерийской подготовки он приступил к укладке щитов на лед. Часть огневых точек, расположенных в обрывах противоположного берега, не была подавлена. Противник открыл сильный пулеметный и минометный огонь. Батальон сразу же понес потери в личном составе.

Спустя несколько часов 207-й БИЗ перебросили на строительство свайного моста у деревни Дерезовка. Здесь он работал совместно с 15-м отдельным мосто-понтонным батальоном. Несмотря на сильный огонь противника, мост длиной 160 метров и грузоподъемностью 40 тонн был закончен к намеченному сроку — к рассвету 17 декабря.

Семьдесят три человека потеряли наши соседи от огня противника во время строительства переправы и моста. Это была почти половина боевого состава их батальона.

Несколько меньше потерял в тот день и наш 210-й БИЗ. В. В. Киселеву пришлось вывести на лед даже ездовых из хозчасти: они помогали фельдшерам подбирать раненых.

Пробегая мимо меня, помпохоз на минутку остановился, перевел дыхание и крикнул:

— Вот вам, батенька, и тихий Дон! Похоже на ад, только вместо кипящей смолы — ледяная вода... А люди делают свое дело, им хоть бы что!..

* * *

Источник:

http://militera.lib.ru/memo/russian/nemchinsky_ab/...

Георгиевский кавалер. Часть 2-я.

Заканчивался 1915-й – тяжелый год для Российской империи: фронт откатывался на восток, были оставлены Польша и Галиция. Патриотический угар первого года войны давно прошёл. Изменилось настроение и в русской армии. Из воспоминаний Георгия Кульчицкого, опубликованных в сентябре 1973 года в парижском журнале «Военная быль»[1] № 124: «Прапорщиками были все, кто имел 4-классное и выше образование, призвали и студентов, имевших по закону отсрочку от призыва, и таким образом офицерский состав демократизировался и потерял свой замкнутый, классовый состав. Ни офицерский состав, ни прапорщики, ни солдаты не блистали военными знаниями, оружия и боеприпасов не хватало, сколько-нибудь талантливых полководцев не было. Чего же можно было ожидать? Все видели, что творится, и молчали. В памяти был ещё свеж позор русско-японской войны, а один из её «героев», генерал Куропаткин, был назначен командующим фронтом… Старый мир медленно, но верно разваливался на наших глазах, но сильна ещё была, казалось несокрушимая, вера в «три кита» — «Вера, Царь и Отечество». А на фронтах народ воевал «большой кровью», противопоставляя немецкой превосходящей технике свою грудь. Несмотря ни на что, русский солдат воевал с доблестью прославленных суворовских орлов…».

Быстро пролетели три месяца учёбы, и 19-го января 1916 года телеграммой № 1630 командующего Казанским военным округом генерала от инфантерии Сандецкого фельдфебель Фома Домашов был произведён в прапорщики с зачислением по армейской пехоте. Назначение новоиспечённый младший офицер получил не на фронт, а в 109-й запасной пехотный батальон – в Челябинск[2], куда и направился 24-го января.

Обычно время пребывания в запасном полку ограничивалось двумя-тремя месяцами, после чего человек направлялся на фронт в составе маршевого пополнения. Но как сложилась дальнейшая судьба Фомы Домашова в мировой войне, и в какую часть русской армии он был направлен, к сожалению, пока остаётся неизвестным.

Владимир Поликарпович Домашов, родной внук Фомы Алексеевича, живёт и работает в Минске. Так сложилось, что в 1947 году его отец Поликарп Фомич уехал жить в Белоруссию – на родину своей жены Лидии Станиславовны. Там и родился Владимир. Своего деда он видел считанное число раз, но остались воспоминания – Фома Алексеевич рассказывал внукам о своей интересной жизни.

Владимир Поликарпович поведал об одном из таких не придуманных случаев: «Мой дед был не из робкого десятка. Один раз, когда дед Фома шёл по городу Калачу (это было в 1916 году, когда он пришёл в отпуск, положенный Георгиевскому кавалеру), на противоположной стороне улицы шёл генерал, и он не отдал честь моему деду. Оказывается, что в царское время все офицеры вплоть до генералов должны были первыми отдавать честь кавалеру четырёх Георгиевских крестов. Фома подошёл к генералу и спросил, почему он не отдал ему честь. Фома Алексеевич сказал: «Я вас поведу в комендатуру». Генерал извинился и сказал, что не заметил его. Так они мирно разошлись».

Кстати, и внучатый племянник Домашова – Павел Иванович Коржов из села Прогорелое тоже вспоминает, что в семье говорили о четырёх «Георгиях» Фомы Домашова. Видимо, недостающий до банта полного Георгиевского кавалера крест 2-й степени он получил уже после того, как завершил свое пребывание в запасном батальоне.

«Комиссар» Фома

Наплевать, наплевать, надоело воевать,

Ничего не знаю, моя хата с краю.

Моя хата маленька, печка да завалинка,

Зато не казённая, а своя законная…[3]

Но не получилось остаться «с краю» вернувшемуся с фронта домой Фоме Домашову. В годы братоубийственной гражданской войны его судьба во многом повторяла непростую судьбу Григория Мелехова. Как и главный герой «Тихого Дона», Фома, выросший на вольной донской земле, долго выбирал между старым и новым миром. Но в конце концов принял «красную» сторону – и сражался за неё «комиссар» Фома (так его долгие годы называли в селе Прогорелое) не щадя своей жизни.

Из воспоминаний внучатого племянника Коржова Павла Ивановича: «Фома Алексеевич был самым младшим ребенком в семье. Моя бабушка Варвара и Фома Алексеевич – были родными братом и сестрой. Она-то постарше него была, точно знаю, что 1887 года рождения. А был ещё старший брат Семён.

Когда в 1971 году умерла моя бабушка, я ездил в город Калач за Фомой Алексеевичем (он тогда жил в Калаче), привозил его на похороны в Прогорелое и отвозил обратно. Тогда он мне по дороге много чего рассказал о своей жизни.

Про 1-ю мировую он говорил только то, что пришел с неё с четырьмя «Георгиями» на груди. Где и как он воевал, за что получил свои награды – дед мне не рассказывал.

Первый отряд ЧОН, сформированный в г. Калач Воронежской губернии. Источник: Историко-публицистический альманах «Лубянка». – 2009, 19 июля, № 11.

В начале 1920-х годов он «комиссарил» в соседнем Калаче. Был в наших краях такой известный бандит Николай Комов (он же Комёнок), так за его бандой и гонялся Фома Алексеевич. Случай интересный был: начальство поручило ему поехать в село Новотроицкое (там жила семья Николая Комова – жена и трое маленьких детей), арестовать и взять в заложники комовскую семью, конфисковать имущество и привезти всё в Калач.

- Приезжаю в Новотроицкое, - вспоминал дед Фома, - нахожу комовский двор. Захожу - пустая хата, оборванные чумазые дети. Вижу, что голодные. Может, это было специально так подстроено, но что-то защемило во мне. У самого такая же семья осталась в Прогорелом, время-то голодное было… Ну, пожалел я их! Стою, молчу, не знаю, что и сказать.

А молодая хозяйка спрашивает: - Дядьку, а чего вы приехали?

- Скажи Николаю, что приезжал Фома Алексеевич! – и быстро вышел из хаты.

- И за мою доброту турнули меня потом с «комиссаров», и вернулся я домой в Прогорелое, - усмехнулся тогда Фома Алексеевич».

О похожей истории рассказал и родной внук – Владимир Домашов: «Дед Фома в первые годы советской власти был начальником милиции в уездном городе Калач. Рассказывал нам, как воевал с бандами. Однажды бандиты окружили броневик, в котором находился дед с несколькими милиционерами. Броневик остановился из-за поломки двигателя. Окружённые отстреливались почти до последнего патрона. Под покровом ночи Фома и его подчинённые с шашками и револьверами с боем прорвались через окружение, оставив броневик, который в те времена для Советской власти представлял большую ценность.

За то, что Фома оставил броневик, его и сняли с должности начальника милиции. Если бы не этот случай, мой дед Фома далеко бы продвинулся по службе…».

А, может, виной тому твёрдый, если не крутой, нрав Фомы Алексеевича. Была у него твёрдая жизненная позиция, в том числе и по вопросу ношения царских наград. Старожилы села Прогорелое вспоминали об одном случае. Даже во время службы в советской милиции «комиссар» Фома не снимал своих Георгиевских крестов. Как-то, гоняясь по округе за бандитами, Домашов наткнулся на конный разъезд красных. Увидев увешанного крестами Фому Алексеевича, те окружили его.

- Ты кто такой?

Домашов предъявил своё удостоверение сотрудника милиции.

- А что с царскими крестами ходишь? – спросил его командир разъезда, возвращая документы.

- Я их заслужил, - спокойно ответил Фома Алексеевич.

- Ты бы снял эти кресты, - посоветовал Домашову красный командир. - А то зарубят тебя наши ненароком.

- Да кто кого ещё зарубит!

С бандой атамана Комёнка (в советских источниках его называли Каменёк) очень долго не могли справиться советская милиция и отряды ЧОН (части особого назначения). Банда действовала на территории нынешних Петропавловского, Калачеевского и Бобровского районов Воронежской области. Будучи местным жителем, Комёнок хорошо знал все укромные места и безопасные тропы, потому и казался неуловимым. Днём милиционеры искали и тревожили бандитов, а ночами те совершали свои ответные вылазки.

Наверное, Домашов мог подписаться под словами Михаила Шолохова: «Гонялся за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 года, и банды гонялись за нами. Всё шло, как положено. Приходилось бывать в разных переплётах...».

Павел Иванович Коржов вспоминал: «Как-то во время одного из редких приездов в Прогорелое, будучи в своём дворе, Фома Алексеевич услышал крик:

- Фома! Беги, кажись, Комёнок едет! Дед бегом за село на мельницу, думал там спрятаться. Но бандиты стали его искать, и нашли. Привязали к лошади и приволокли в село.

- Кого вы привезли? - спросил подручных Комёнок.

- Кого? Самого Фому Алексеевича!

- Отвяжите его, я добро помню, - приказал атаман. Он не стал убивать деда, который пощадил его, Комёнка, семью в Новотроицком».

Феодора Ивановна Домашова с сыном Поликарпом. Фото из семейного архива В.П. Домашова (г.Минск)

Сколько же пришлось вынести жене Фомы Домашова – Феодоре Ивановне! На её руках трое малых детей, хозяйство. А мужу приходилось тайком по ночам пробираться к семье. Ведь у бандитов были свои «глаза и уши» в Прогорелом. Как-то зимой, когда он под покровом ночи пришёл в родное село к своей жене, бандитам стало об этом известно. Перед рассветом они хотели схватить сонного «комиссара», но он чудом успел убежать по льду озера около села и спрятался в камышах. Бандиты схватили Феодору и повели её к проруби.

- Говори, в какую сторону побежал Фома? А не скажешь – утопим, – пригрозили бандиты.

- Да не видела я, - в слезах отвечала им Феодора Ивановна.

Один из бандитов был родом из села Прогорелое. Он-то и пожалел её и не стал оставлять сиротами детишек. Такое, вот, тогда было время…

О гибели атамана Комёнка сообщается в «Сводке результатов деятельности по борьбе с бандитскими шайками Воронежской губернии за 1922 год:

… 5. В июне месяце ликвидирована банда неизвестного наименования в количестве 13-ти человек, оперировавшая в районе Ровенской волости Острогожского уезда и производились операции против банды Жукова, Каменка и Белой Шайки общей численностью в 55 всадников, оперировавшие в Калачеевском и Богучарском уездах.

… 8. В октябре месяце чекистскими мерами произведено разложение известной с 1920 года неуловимой банды Каменька, разновременно насчитывавшей в своих рядах до 15 всадников и оперировавшей в Калачеевском и Богучарском уездах. Из этой банды 3 бандита явились добровольно; сам Каменок 22 октября убит, а остальные бандиты рассеялись и скрываются от преследования милиции.

В настоящее время на территории Воронежской губернии банд с политической окраской ни одной не имеется. Уголовные же шайки и одиночные грабители существуют в следующих районах губернии:

…5) В Калачеевском уезде в районах Ново-Троицкой волости укрываются рассеявшиеся остатки бывшей банды «Каменка», убитого 22 минувшего октября.

Для поимки и уничтожения означенных уголовных шаек надлежащим уездуполномоченным даны предписания в контакте с милицией и войсками ЧОН в месячный срок очистить районы от этих банд...» [4].

Но остатки банды, которую после гибели атамана возглавил некий Шевченко, ещё долго не давали спокойно жить населению южных районов Воронежской области. В месячной разведсводке губернского штаба ЧОН за март 1924 года говорится: «К 1 апреля по губернии числится всего одна банда Шевцова-Шевченко… в Калачеевском уезде, в районе Петропавловской и Березняговской волостей, что в 35-40 вёрст юго-восточнее города Калача»[5]. Но вскоре и эта банда было уничтожена.

Интересный факт: оказывается, у Домашовых ещё с дореволюционного времени в собственности были своя маслобойка, молотилка и даже небольшая мельница за селом, которую во время коллективизации Фома передал колхозу. Остатки этой мельницы сохранились и до сих пор. Благодаря этой мельнице Феодора с детьми худо-бедно выживали, когда её муж воевал в 1-ю мировую и гражданскую войны. Жители близлежащих сёл и хуторов привозили на мельницу молоть зерно, а за работу расплачивались небольшим количеством зерна.

Но первые годы после коллективизации были очень голодные. Из воспоминаний Павла Ивановича Коржова: «Где-то в конце 20-х – начале 30-х годов был страшный недород и голод – люди буквально пухли, а дети, те особенно страдали от недоедания. Дед вместе с сестрой - моей бабушкой Варей - ездили к казакам менять тканое полотно на хлеб.

- Заехали в какой-то казачий хутор в районе станицы Казанской, заходим во двор, сестра и спрашивает у казачки: - Можно ли поменять полотно на хлеб? Я же остался у повозки, - рассказывал дед.

Казачка вдруг как взбеленилась: - Хохлы, такие - разэтакие, когда же вы нажрётесь-то! Убирайтесь отсюда!

- Меня такое зло взяло. Встали перед глазами наши голодные детишки. Я подошёл и ударил её нагайкой. Просто какое-то помутнение было. Мы быстро собрались и уехали из хутора.

- Отъезжаем от хутора, молчим. Умом понимаю, что просто так нам это не обойдётся, мы же не у себя дома, а в Ростовской области, «в казаках». Надо быстрее прятаться, точно будет погоня. Увидели деревянный мост через ярок, подъехали под него, стоим. Слышим топот коней, точно, нас ищут. Слава Богу, не нашли. Благополучно мы вернулись домой…».

Потихоньку жизнь стала налаживаться. Своих троих детей Фома и Феодора Домашовы вырастили, выучили, подняли на ноги. Дочка Лукерья и старший сын Поликарп стали учителями, а средний сын Стефан – агрономом, работал в колхозе села Новый Лиман Петропавловского района.

Как сообщил Павел Иванович Коржов: «В Великую Отечественную войну Фома Алексеевич не воевал. У него, как у хорошего механизатора, наверное, была «бронь». Мужики из Прогорелого и Нового Лимана почти все ушли на фронт, так дед учил работе на тракторе молодых девчат».

Фома Алексеевич Домашов. 1967г.

Из воспоминаний Владимира Поликарповича Домашова: «Долгое время дед Фома работал механизатором в колхозе. Целыми днями и ночами вместе со своим старшим сыном Поликарпом посменно пахали на тракторе. До призыва в армию в начале 1930-х мой отец Поликарп Фомич около трёх лет работал в колхозе трактористом. Он мне рассказывал, как однажды чуть не погиб от тракторного колеса. Во время ночной работы он заснул за рулём. Проснулся от толчка: трактор остановился на краю поля. Это и спасло ему жизнь. Голова свисала вниз и была в паре сантиметров от железного колеса.

В годы войны Фома Домашов пахал землю, сеял зерно, убирал урожай для фронта. Его жена Феодора Ивановна участвовала в укладке булыжниками дороги от села Прогорелое до села Новый Лиман. Работали на дороге почти одни женщины, причём, стоя на коленях. Эта тяжёлая работа потом негативно сказалась на её здоровье. В возрасте после 60-ти лет бабушка Феодора почти не могла ходить».

Фому Алексеевича Домашова, как активного участника гражданской войны, в 1967 году наградили Орденом Красной Звезды - к 50-летию Октябрьской Революции. На склоне лет он переехал в город Калач Воронежской области. Там и ушёл из жизни 9-го июня 1975 года. Судьба его Георгиевских крестов остаётся неизвестной…

[2] Распределение запасных, пехотных и стрелковых полков и батальонов, находящихся в распоряжении Военного министерства, по гвардейский, гренадерским, пехотных, стрелковым и пограничным дивизиям и бригадам : К 1 марта 1916 г. - [Петроград] : Б.и., [1916]. - 20 с.; 18.

[3]«Песня Бумбараша», слова Ю.Кима, музыка В.Дашкевича.

[4] Шамаев В.Г. «Падение бандитизма отмечается как следствие успешной борьбы с ним агентуры ЧОН» // Историко-публицистический альманах «Лубянка». – 2009, 19 июля, № 11.

[5] Литвинов Р.Н. Отряды ЧОН. Очерки истории Воронежских частей особого назначения. Воронеж, 1968.

Георгиевский кавалер. Часть 1-я.

Не знали, не ведали молодые родители Алексей и Фёкла Домашовы из слободы Прогореловой Березняговской волости Богучарского уезда, какая судьба ждет их новорожденного сына. Младшенького своего, появившегося на свет 1-го июля 1891 года (далее - все даты по старому стилю), нарекли они именем Фома. И что же могло ожидать крестьянского сына из небогатой семьи? Только работа за копейки от зари и до зари. Ан-нет! Не зря же назвали его в честь Святого Апостола Фомы из Галилеи. Тот, расплачиваясь за свое неверие в Воскресение Христово, нёс свет христианской веры в дальние страны и веси – Персию, Месопотамию, Индию. Как и библейский Апостол Фома, побывал «за морями, за горами» в Персидском государстве и Фома Домашов. Пришлось ему побывать, пусть и не по своей воле, и на Кавказе, и на западных рубежах государства Российского. Но везде, куда судьба бы не забросила в лихие годы Фому Домашова, он с честью нёс звание русского воина.

Операция «по принуждению к миру».

А ведь судьба Фомы Домашова могла сложиться по-иному. Но не сложилась, и виной тому – жребий. Да, да – обычный жребий! Сейчас в это трудно поверить, но в начале 20-го века в Российской империи вопрос, идти молодому человеку в постоянные войска или в ополчение, решался жребием. При том, что в государстве существовала всеобщая воинская повинность. И согласно «Уставу о воинской повинности», утвержденному ещё императором Александром II в 1874 году, «защита престола и отечества есть священная обязанность каждого русского подданного. Мужское население без различия состояний подлежит воинской повинности»[1]. Так-то оно так, но во все времена в нашей стране армия была преимущественно крестьянской.

К жребию ежегодно призывались молодые люди, которым к 1-му января того года, когда набор производился, минуло двадцать лет от роду. Проходил призыв с 1-го ноября по 15-е декабря. Срок действительной службы составлял в сухопутных войсках 6 лет, а затем еще 9 лет отслуживший числился в запасе. А в ополчении же человек состоял до 40 лет, и за этот период не более 2-х раз призываясь на кратковременные военные сборы. Так что, разница действительно была.

И к тому же, Фома к своим 20-ти годам уже успел обзавестись семьей. В 1911 году супруга Феодора родила ему сына Поликарпа. Но пришлось положиться на волю жребия. Вытянув который, обняв на прощание родных, новобранец Фома Домашов в декабре 1912 года отправился служить в 205-й пехотный Шемахинский полк Русской императорской армии (РИА).

К тому времени Шемахинский полк уже больше года находился в Персии (Иране), участвуя в миротворческой операции в северной части этой страны. Российское руководство было вынуждено ввести свои регулярные войска для поддержания мира и спокойствия и разъединения противоборствующих группировок внутри очень неспокойного в те годы Персидского государства. Но официально эта операция «по принуждению к миру» войной не считалась. Но была таковою де-факто: в ходе стычек с курдами и мусульманскими фанатиками (фидаями) погибали русские солдаты и офицеры.

И вот, 30-го марта 1913 года в составе очередного маршевого пополнения к месту прохождения службы прибыл и наш земляк Фома Домашов, и сразу был зачислен в полковую учебную команду. 205-й Шемахинский полк входил в так называемый сводный Казвинский отряд под командованием генерал-майора Василия Давидовича Габаева (Габашвили). Следует отметить, что основные бои и потери отряда пришлись на период начала ввода русских войск – ноябрь-декабрь 1911 года, а также на первую половину 1912 года. А в 1913 году, когда в Персии стало относительно спокойнее, русские пехотинцы и казаки стояли гарнизонами в городах, патрулировали улицы, охраняли дороги и караванные пути. К началу Великой Войны 1914-1918 годов практически все части Русской императорской армии были выведены с территории Северного Ирана.

Сводный Казвинский отряд в Персии. Источник: П.Н. Стрелянов (Калабухов) Казаки в Персии. 1909 - 1918 гг. - M.: ЗАО Центрполиграф, 2007.

Успел ли поучаствовать ли в каких-либо боевых операциях «Персидской компании» рядовой солдат Фома Домашов? Это остаётся неизвестным. Сам Фома Алексеевич мало что потом об этом рассказывал…

В его «Послужном списке»[2] отмечено только то, что 21-го августа 1913 года он получил нагрудный знак «За отличную стрельбу 3-й степени». Награждались этим знаком нижние чины, победители полковых соревнований по стрельбе из винтовки. В 1913 году он, как и все нижние чины полка, получил «на грудь» светло-бронзовую медаль в память 300-летия Царствования Дома Романовых.

В ноябре 1913 года Домашов завершает свое пребывание в полковой учебной команде, пройдя полный курс, и перед ним открывается перспектива карьерного роста. Конечно, в офицеры царской армии крестьянскому сыну быстрый путь был закрыт, но плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. И уже к началу 1-й мировой войны Фома Домашов дослужился до звания старшего унтер-офицера 205-го пехотного Шемахинского полка. Чтобы было понятно, звание младшего или старшего унтер-офицера в Русской императорской армии условно соответствовало сержантско-старшинскому составу в советской, а затем и в современной российской армии.

«Брали русские бригады Галицийские поля…»[3]

Предчувствие неминуемой войны витало в воздухе. Внешне благополучная и спокойная Европа оказалась пороховой бочкой. И хватило одного выстрела в Сараеве[4], чтобы эта бочка взорвалась. События развивались стремительно - и вскоре в большую войну оказались втянуты почти все европейские государства. А в августе 1914 года германские и австро-венгерские войска вторглись на территорию Российской империи.

205-й пехотный Шемахинский полк к началу войны находился на Кавказе, в месте своей постоянной дислокации – на территории современного Азербайджана. Полк входил в состав 52-й пехотной дивизии 3-го Кавказского армейского корпуса. В начале августа 1914 года три пехотных батальона шемахинцев (1-й, 2-й и 4-й батальоны) направились к месту предстоящих сражений – в Польшу.

Фома Домашов не участвовал в первых августовских боях Шемахинского полка – его 3-й батальон оставался на Кавказе. И только 4-го ноября в составе своего батальона Домашов присоединился к полку.

На следующий день свежий 3-й батальон шемахинцев бросили в бой. С 5-го по 21-е ноября 1914 года Фома Домашов в составе своего батальона отважно сражался с австрийцами у польских деревень-местечек Миров, Шиповицы, Буков, Яново и Бернардов. Старший унтер-офицер тогда, конечно же, не знал, что бои за эти населенные пункты являлись частью стратегической Лодзинской операции. 21-го ноября у деревни Яново Фому Алексеевича первый раз ранило. А многие его земляки навечно остались в чужой земле: нижние чины Никита Ларин, Ефим Ливенцев, Алексей Миронов из Твердохлебовской волости, Афанасий Сорокин из села Нижний Бык, и другие. Им не повезло…

Больше двух месяцев лечился Фома Домашов в госпитале. 28-го января 1915 года он вернулся в свой полк. До 20-х чисел февраля 205-й пехотный полк сражается на передовой. Затем его отводят в тыл на отдых и пополнение.

Литография времён войны 1914-1918г.г. Источник: https://gwar.mil.ru

22-го февраля 1915 года Фома Алексеевич получил своего первого «Георгия» 4-й степени за № 158532. К шемахинцам в тот день пожаловало вышестоящее начальство: свои Кресты получили и другие воины, отличившиеся в недавних боях. За что наградили Домашова, к сожалению, остаётся неизвестным. В «Послужном списке» сухо указано – «за мужество и храбрость».

В 20-х числах апреля 1915 года ситуация на Юго-Западном фронте приняла для русских войск угрожающий характер. Немецкие и австро-венгерские части нанесли сильный удар в районе польского города Горлица в направлении на крепость Перемышль. Впоследствии эта операция получила название Горлицкой, и её основным итогом стала потеря русскими Галиции, а впоследствии, и Польши. Основной удар наступающего противника приняли на себя части 3-й армии Юго-Западного фронта. Командование фронта приказало частям 3-го Кавказского армейского корпуса контратаковать. Но части корпуса, в том числе и 52-я пехотная дивизия, стали прибывать к месту немецкого прорыва частями. Так же и вводились в бой. 205-й полк сдерживал натиск противника в районе железнодорожной станции Биеч, с тяжёлыми боями отходя к рубежу реки Сан. Где командование Юго-Западного фронта планировало задержать немецкое наступление.

О героизме частей 52-й дивизии в ночном бою 26 апреля в своих мемуарах сообщает генерал русской армии Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич: «... Бой в III Кавказском корпусе носил крайне ожесточенный характер: многие части неоднократно переходили в контратаку; во многих местах дело доходило до штыковой свалки. Правофланговая (9-я) дивизия, а за ней и 21-я дивизия - вынуждены были отойти; левофланговая (52-я) дивизия удерживала в течение дня свое расположение и частично переходила в контратаку. Потери в людях были весьма значительны…»[5].

Выбывали в боях поднимавшие солдат в штыковые атаки унтер-офицеры, фельдфебели и прапорщики. Для восполнения убыли 2-го мая 1915 года Фома Домашов производится в фельдфебели. В бою за деревушку Шерцы 13-го мая его ранят во второй раз, и он снова выбывает на два месяца. По возвращении из госпиталя Фома Алексеевич получает сразу два Георгиевских креста: 15 июля – 3-й степени № 13405, и 24 июля - 1-й степени № 6462.

Крестом 1-й степени его лично наградил от Имени Государя Императора в день годовщины войны Великий Князь Георгий Михайлович[6]. Награждён фельдфебель Домашов на основании пункта 4-го статьи 67 Георгиевского Статута. Для ясности приведу выдержку из Статута: «О том, за какие подвиги на поле брани награждаются Георгиевским Крестом… 67. Неисчислимы и разнообразны воинские доблести победоносного Российского воинства; посему, дабы отличить отменные подвиги, достойные награждения Георгиевским Крестом, от обычных, а начальникам, при удостоении к оному, дать в руководство примеры, включающие признаки истинно выдающихся отличий, по точному смыслу коих или применительно к коим они обязаны постановлять свои решения, определяется следующее: достойны награждения Георгиевским Крестом: … 4) Кто, при взятии занятого неприятелем укрепленного места, примером отличной храбрости ободрит своих товарищей и увлечет их за собою…»[7]. Заслужил своего «Георгия» Фома Домашов, поднимая в атаку солдат, залёгших под вражеским огнём.

До конца августа 1915 года Фома Алексеевич принимает участие в составе своего полка в сражениях под городом Млава и на реке Буг, у крепости Брест-Литовск.

18-го сентября 1915 года фельдфебеля 205-го пехотного Шемахинского полка Фому Домашова командируют в комендатуру города Витебска «на предмет отправления в школу прапорщиков». Эти краткосрочные военные учебные заведения создавались для подготовки офицерского состава, огромные потери которого в период мировой войны нужно было как-то восполнить.

Одним из главных условий зачисления в школы прапорщиков являлось наличие высшего и среднего образования. А Фома Домашов окончил всего-то три класса Прогореловской церковно-приходской школы. Но 20-го октября 1915 года его зачислили в Оренбургскую школу прапорщиков, как и многих других отличившихся на фронте солдат, унтер-офицеров и фельдфебелей. Фронту нужны были офицеры! А, может, протекцию Фоме Алексеевичу составил начальник Оренбургской школы прапорщиков полковник Фёдор Кириллович Игнатов, который знал сообразительного унтера, к тому же Георгиевского кавалера, по совместной службе в Шемахинском полку.

Тихий провинциальный Оренбург был в ту пору переполнен молодыми военными – первыми кавалерами местных барышень. В городе, кроме школы прапорщиков, дислоцировались ещё несколько запасных батальонов, юнкерское казачье училище, кадетский корпус. О жизни и нравах офицеров Оренбургского гарнизона вспоминал прапорщик Георгий Иосифович Кульчицкий, в одно время с Домашовым он служил в 104-м запасном батальоне: «Кадровое офицерство смотрело на прапорщиков свысока, как на временное, на время войны, явление, между тем как на плечи этих прапорщиков легло всё бремя войны, и не случайно Верховный Главнокомандующий Великий Князь Николай Николаевич сказал как-то, что он воюет с одними только прапорщиками...».

Оренбургская школа подготовки прапорщиков пехоты. 1916 г. Начальник школы полковник      Ф.К. Игнатов 6-й слева во втором ряду. Источник: http://ria1914.info

Конечно, Фома Домашов, крестьянский сын, не мог не слышать ставших известными в годы Великой войны поговорок: «Курица – не птица, прапорщик – не офицер», и ещё более обидной - «Был вчера я конюхом - звали все Володею, а теперь я прапорщик – Ваше Благородие!» Но, и об этом часто вспоминали участники 1-й мировой войны, многие кадровые офицеры, так называемая «белая кость», при первой возможности старались «попасть» в госпиталь – на лечение. А воевать и командовать приходилось … унтерам и прапорщикам.

Продолжение следует...

[2] Российский Государственный Военно-исторический архив, Фонд 409, Опись 1, Дело 60919.

[3] Слова из популярной солдатской песни времён 1-й мировой войны. Авторы песни неизвестны.

[4] Убийство 28 июня 1914 года эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола, и его жены герцогини Софии Гогенберг в Сараеве сербским гимназистом Гаврилой Принципом, формально послужило поводом к началу 1-й мировой войны.

[5]Потеря нами Галиции в 1915 году : [в 2 ч.] / М. Бонч-Бруевич. - М.-Л., 1920 - 1926.

[6]Георгий Михайлович Романов (1863г. – 1919г.), внук русского императора Николая I.

[7]Статут императорского военного ордена святого великомученика и победоносца Георгия, принадлежащего к сему ордену Георгиевского Креста и причисляемых к тому же ордену Георгиевского оружия и Георгиевской медали : [издание дополненное по 15 июля 1915 г.]. - 4-еизд., доп. - Пг. : Тип. Б. Д. Брумера, 1915. - 110, [2] с.

Поиск длиною в 11 лет

В далёком 2008 году воронежские СМИ рассказали удивительную историю, которая, к сожалению, продолжения своего не имела. Оказывается, под Санкт-Петербургом в районеСинявинских высот соратниками-поисковиками были найдены фронтовые письма, адресованные бойцам 219-го стрелкового полка 11-й стрелковой дивизии Ленинградского фронта. Эти письма, к сожалению, так и не были доставлены адресатам. Рядом с алюминиевым ящиком, заполненным письмами, поисковики нашли останки девушки-почтальона.

Некоторые письма были отправлены из нашей Воронежской области, а одно – из села Лофицкое Богучарского района. Красноармейцу Леонтию Беблову передавали весточку из родного дома его мама Елена Фёдоровна Беблова и сестра Нюся. Боец должен был получить долгожданное письмо 30 июля 1943 года…

О чём же сообщали Леонтию его родные?                                                                                              

Письмо из 1943г. Источник: http://warletters.aif.ru/

«Здравствуй мой дорогой сынок и брат! Посылаем мы тебе пламенный горячий далекий скучный родительский привет… Передает мама скучный привет и сестры Нюся и Феня по низкому далекому скучному привету до самой сырой земли. Лева, мы твое письмо получили, за которое очень и даже очень благодарим, из которого узнали, что ты жив здоров. Лева, Дуню взяли в армию, сейчас она при штабе работает телефонисткою. От отца и от Вани писем мы не получаем и не знаем, они живы или нет. Марфа на окопах, Толик у Параски Бебловой. До свиданья, бумаги нет, писать не на чем»[1].

Леонтию Ивановичу Беблову посчастливилось вернуться с войны – пусть сильно израненным, но живым! Что же известно о его судьбе? Родился он в 1914 году в селе Лофицкое Богучарского уезда. В 1937 – 1940 годах отслужил срочную службу в Красной Армии. Воевал в советско-финской (Зимней) войне, прорывал линию Маннергейма на Карельском перешейке в 1939 году.

Удивительное совпадение: воевал он в тех самых местах, где был призван в армию в июне 1941 года Мгинским райвоенкоматом Ленинградской области. Почему же он снова оказался под Ленинградом? Причина простая – по договору с лофицким колхозом отправился он перед войной на торфоразработки, как тогда говорили «на торфы».

По документам Центрального архива Минобороны России известно, что до сентября 1943 года наш земляк воевал в 219-м полку 11-й стрелковой дивизии. А с октября 1943 года – он попадает в 314-ю стрелковую дивизию. В составе 1074-го полка этой дивизии сражается с немцами под Ленинградом. После прорыва блокады в ходе наступления при форсировании реки Нарва красноармеец Леонтий Беблов получает тяжелое осколочное ранение.

Несколько месяцев лечения в госпитале №3167, что в городе Слободской Кировской области, и Леонтия Ивановича признают негодным к военной службе. Вскоре он возвращается в родное село Лофицкое. 2-я группа инвалидности была причиной того, что в весной 1945 года Леонтий Беблов нигде не работал.

По представлению Богучарского райкома ВКП (б) Указом Президиума Верховного Совета СССР от 06.11.1945 года Беблов награждается орденом Красной Звезды.

О его жизни в послевоенные годы известно не очень много. В 1985 году, уже будучи на пенсии, он жил в селе Луговое. К 40-летию Великой Победы луговчане собрали коллекцию фотографий и анкет односельчан - участников войны. К счастью, она сохранилась и до наших дней. Благодаря этому нам известно о награждении Леонтия Ивановича медалями «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией».

В некоторых других богучарских сёлах, где такая работа проводилась учениками школ – «красными следопытами», а также по линии партийных организаций колхозов и совхозов, такие бесценные документы и фотографии, к сожалению, с развалом колхозов были утрачены.

Умер Леонтий Беблов в где-то конце 1980-х – начале 1990-х, был захоронен на кладбище в селе Луговое. К сожалению, это и вся информация о нём.

На фото Беблов Л.И. 1985г. Источник: http://lugovoe36.ru/

Что же известно о его родных? Из письма мы знаем, что сестер его звали Нюся (вероятно, Анна) и Феня (Фаина), мать – Беблова Елена Фёдоровна. Упоминаются в письме также Ваня, Дуня, Марфа и Толик. Кто это – его братья и сестры?

А вот отца Леонтия – Ивана Петровича Беблова, как и сообщала в письме Елена Фёдоровна – после освобождения Лофицкого призвали в 1-ю Гвардейскую армии. По возрасту (а он был 1893 года рождения) попал Иван Петрович в батальон хозобеспечения. С фронта он вернулся с медалью «За победу над Германией».

В 1985 году к юбилею Победы был награжден уроженец села Лофицкое Беблов Иван Иванович, 1923 года рождения - вероятно, тот самый Ваня из письма.

11 лет назад этот поиск начала газета «Аргументы и факты», оригиналы писем, эти бесценные весточки из прошлого, могут быть переданы родственникам. 

Поэтому просим отозваться родственников солдата Великой Отечественной Леонтия Ивановича Беблова!!!

ЛЮБОПЫТНЫЕ ЧЕРТЫ ДЕЛОПРОИЗВОДСТВА, ПО ПЕРЕМЕЩЕНИЮ ДОНЕЦКОГО УСПЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ. (Продолжение. Часть 2)

Статья напечатанная в журнале Воронежский Епархиальный вестник за 1866 год. Написана священником Ф. Никоновым. (Приведена в более читаемую стилистику, но весь первоначальный текст сохранён полностью. Курсивом выделены пояснения редакторов статьи, так же приведенные в оригинальном тексте).

Продолжение

После полтавской победы, в 1709 году, одержанной Русскими над Шведским королем Карлом XII, сей король убежал в турецкий город Бендеры, отдался под покровительство турок и всячески старался возбудить их к войне с Россией, в чем, при помощи Франции и успел. Петр I узнав о сем, немедлил и сам: и в 1711 году двинул свои войска против этих своих врагов, имея намерение нетолько смирить их, но и истребовать от них высылки давнего врага своего Карла: но при р. Прут,. еще не приготовленный к встрече с врагами, с войском тольков 24000, неожиданно окружен был 200 тысячным турецким войском под предводительством великого визиря. 

Положение Русских столь было опасное (*Не столько по малочисленности них сколько но неимению запасов которыхМолдавский господарь, союзник Петра, не приготовил, а так же потому что Русские отрезаны были турками от р. Прута. История Соловьева стр. 370.), что к концу срока, данного турками на размышление, немогли придумать, на что решиться и только по мысли Государыни Екатерины 1-й. лично участвовавшей в совещаниях и великодушно предложившей в дар врагам все свои драгоценности—решились просить у неприятеля мира. Визирь, приняв дары, вступил в переговоры и первым условием мира постановил уступку туркам Азова и удаление русских от морского берега.

 Можно представить себе огорчение Державного Полководца Русского при виде столь тягостного условия; но необходимость неодолима. Клочок земли, на приобретение коего потрачено Петром столько трудов и издержек, на котором сосредоточено было столько гениальных видов Великого Преобразователи-Азов должен был отойти к туркам, а с этим вместе и сообщение России с южными морями прекратиться (**«Дело сие не без печали, писал Петр сенату, потому что мы должны лишиться городов (разумея кроме Азова, Таганрог и другие), на которые столько труда и убытков положено" Там же стр. 377.)—это был величайший перелом в направлении всей деятельности Петровой: адмиралтейские заведения по рекам Воронежу и Дону, стоившие России огромных сумм, с сих пор подают и перемещаются: корабли и другие суда уменьшаются в числе и скоро совсем покидают реку Дон. Река засаривается и мелеет и только одним еще служит России—доставлением донским казакам провианта. Вся деятельность Петра устремляется на север и там взор его ищет новых завоеваний, новых путей в Европу...

 Что же с Азовскими учреждениями? Собор, со всем штатом, церковною утварью и с явленною иконою Знамения, Петр переводит в городок Осерсдск на реке Осереде, получивший с этих пор имя Павловска, а Предтечев монастырь, тоже с настоятелем, братиею, утварью, явленною иконою и колоколами в тот пустой юрт—пепелище сожженной станицы. По при самой хлопотливой деятельности Петра, совсем уже в других краях,— основанный им в радостные некогда минуты монастырь не забыт им и не лишен самой теплой любви и заботливости. Он соединен с Успенскою пустынью, от чего до 1754 года носил наименование Азовского, Донецкого (*Название Донецкой (ещё до перевода сюда монастыря Азовского) носила Успенская пустынь. Оно заимствовано не от р. Дона, а от ручья Сухого Донца называемого так в отличие от большой р. Дона (описание Воронежской губернии в епарх. Ев. Болховитинова) Успенского Предтечева, передан в ведомство преосвященного Воронежского, сохраняя по прежнему настоятельство архимандрита и, богатый уже прежде разными угодьями, с этих пор от щедрот Великого Государя еще более обогащен обширными землями и множеством крестьян 

(*Вот перечень всех известных угодий и вотчин, дарованных Петром Великим обители Донецкой: 1) в 1700 году по высочайшему повелению Государя пожалована селу монастырю часовня в Москве на каменном мосту, о на Неглинной улице место для подворья, на случай приезда в столицу монастырского начальства; —последнее в 1718 году как неудобное за отдаленностью,— продано, а часовня существовала до И787 года; 2) в 1712 году по именному указу того же Государя пожаловано монастырю пахотной земли и дикого поля— «пустовый Донецкий юрт после воров и бунтовщиков Донецкия станицы казаков—в длину примерно с 55 верст да в ширину с 20 верст. На этой обширной даче в разные времена поселены были следующие слободы и селении: а) близ самого монастыря или вернее еще близ (или вкруг) пустыни успенской—монастырщина из крестьян, отобранных Петром у провинившегося дьяка Ступина, жившего в Рязанской губернии Данковского уезда в деревне. Орловке и, как уже было сказано, в 1700 году в числе 91 душ дарованных сему монастырю—не вернее ли—Успенской пустыне; ибо зачем бы них и селить в столь дольнем (на 100 верст) от негорасстоянии; б) Дедовка, и) Абросимова , г) Березняги, в коих во всех было 120 хат. Все сии крестьяне или платили монастырю оброк, или исправляли для него разные работы. Кроме того монастырю принадлежали значительные поместья и в других отдаленных местах: а) в Бахмутской провинции Новоборовской юрт пожалованный Петром в 1710 году в 131 версту в окружности, где с давнего времени сидели две слободы Верхняя Боровенька в 296 хат, да нижняя Боровая в 274 хаты, в Зарайском уезде деревня Титова в 100 душ, за дальним расстоянием отмонастыря плативших ему оброк и наконец и земля в Данковском уезде, отобранная за вину у дьяка Ступина, в количестве 100 четей пахотной с сенокосными покосами и усадьбами отдаваемая в оброк.).

 Около сороковых годов 18-го столетия вместо обветшавшей, деревянной церкви во имя Успения Богородицы, освященной как сказано, еще в 1695 году воздвигнута в оном великолепная каменная церковь, в наименовании коей ненарушимо сохранено воспоминание как об Успенской пустыне, предварившей, так сказать, на этом месте самый монастырь, так и об обретенной в Азове иконе св. Иоанна Предтечи: в храме устроены два престола: во имя Успения Богородицы и предельный в честь Святого Предтечи. Так Великий преобразователь России и первые его преемники умели хранить в благоговейной памяти Божии благодеяния, явленные некогда отечеству в победе над врагами и в обретении св. икон. 

Только пятьдесят лет с небольшим Донецкий монастырь изобиловал средствами содержания: в 1764 году марта 30 все населенные поместья и другие угодья монастыря, по повелению Императрицы Екатерины II, отписаны от него в- казну, и монастырь оставлен на своем содержании с землею в 500 десятин, 2-мя рыбными озерами, мельницею и милостинным подаянием от казны. Население окрестных мест и прежде, как мы показали, довольно многолюдное, с сих пор быстро стало возрастать и вскоре вблизи самого монастыря, кроме прежней Монастырщины, Дедовки, Амбросиимовой и Березнягов. образовались новые деревни: Сухой Донец, Пасека и Белая Горка но особых церквей эти деревни до позднейшего времени не строили и жители ближайших из них ходили на молитву в единственную монастырскую Успенскую церковь. 

Пока большая часть этих поселян были монастырскими, богослужение и все требы для них исправляли, вероятно, священнослужители монашествующие, ибо в документах, около 40-х годов XVIII столетия встречается имя только одного белого попа деревни Березнягов: но с отходом крестьян в казну потребовалось для них белое приходское духовенство, и в 1780 году в одном только примонастырском селе Донецком, или Монастырицине сочтено было возможным и нужным иметь три полные штата сего духовенства, а храм как у монастыря, так и у этой многолюдной слободы все по прежнему был один. Как уживались вместе монастырская братия и прихожане-миряне, насколько с должным благочинием и согласием отправлялось богослужение и требы как монашествующими для братии и богомольцев, так и белым духовенством для прихожан— письменных сведении не сохранилось. Может быть: и было все благообразно и по чину: а может быть, обитель, быв до 1764 года стороною сильнейшею, начальствующей и даже владеющей, а с этого года сделавшись стороною слабейшею и даже подчиненною,— невыводила только наружу случаев неурядицы в богослужении и других неудобств своих среди селения и молча претерпевала неприятности и урон, наносимые ей бывшими ее крестьянами. По крайней мере дух вражды и осуждения, дух самой злостной насмешки со стороны крестьян в отношении к монашествующим,—каким проникнуты до сих пор местные сказания и народные песни, этот дух не говорит о том, что обитель знала только мирные времена, видела только благодарность и усердие от тех, коим совершенно добровольно предоставляла возможность и право молиться в собственном единственном храме. 

Как бы то ни было, только до 20-х годов настоящего столетия дел о каком нибудь отделении монастыря от слободы Донецкой—не находится. Но с этих пор крестьяне примонастырской слободы начинают домогаться того, как бы удалить от себя обитель. Домогательства их очень сильны, продолжительны и совершенно недобросовестны. Это опять напоминает о том, какие бурные времена переживала обитель, может быть, еще с прошлого столетия. Столь долго принадлежав приходом к монастырской церкви и сделав весьма немногие только пожертвования на ее починку и благолепие, крестьяне слободы Монастырщины и деревень Пасеки и Глубокой, вдруг вздумали завладеть этою церковью со всею ее утварью, а монастырь удалить; с этою целью избрали поверенного крестьянина Рындина и чрез него подали прошение епархиальному начальству; а когда оно, признав желание крестьян несправедливым, донесло о сем Святейшему Синоду, и Св. Синод подтвердив решение епархиального начальства, предписал от 23-го октября 1822 года понудить сих крестьян к устроению особой церкви; то крестьяне сперва ссылались на свою бедность, неурожаи и с притворным смирением просили позволения до времени но прежнему принадлежат к монастырской церкви, обещаясь при лучших урожаях приняться за постройку, а вскоре за тем в новом прошении, отрекаясь от всякого обещания строить свою церковь, требуют себе монастырскую церковь уже гораздо смелее, прописывая, что на разные поделки церковные, они уже употребили столь значительные суммы, что их достало бы на сооружение новой церкви. Епархиальное начальство, найдя их доказательства опять частию неубедительными, а частию совсем ложными (ибо сумма, о которой говорят просители, по справкам оказалась недостаточной и для порядочного дома) — отказалось снова доносить Святейшему Синоду и в разрешение дела указало на прежний указ Синода. 

Поверенный Рындин изъявил на то неудовольствие, и дело поступила на ревизионное рассмотрение Святейшего Синода, который, снять признавая решение епархиального начальства верным, от 8 января 1829 года предписал крестьянам строить особую церковь, хоть бы деревянную. Крестьяне и этим не удовольствовались: чреве помянутого поверенного они отправили всеподданнейшее прошение на Высочайшее имя, и уже Высочайшая резолюция: "оставить как есть" остановила на время недобросовестные и уже совсем не набожные требования крестьян. Что домогательства крестьян были недобросовестные, что они стремились вовсе не к безобидному разделу с монастырем, а имели в виду только отделаться от обязанности строить свою церковь,—это увидим в последствии, а с сих пор они на время успокоились. 

Но за то самая обитель не могла уже долее оставаться в покое: пытавшиеся завладеть монастырским храмом крестьяне, уже в большом числе жившие на монастырской земле, все более и более подселялись к самой ограде монастырской и наконец так стеснили ее, что раздвинуть ограды не было никакой возможности а в ограде даже построить новую келью—не было места. Это обстоятельство, и всегда и везде невыгодное, для обители потому особенно было тягостно, что не только отнимало надежду на умножение в оной братии, но и поселившихся уже в оной нередко вынуждало перепрашиваться в другие монастыри; кроме того это же обстоятельство, вместе со всегдашним малолюдством обители, не выгодно как то выставляло ее на глазах духовного начальства и располагало оное считать обитель более других приличною к помещению в оной провинившегося духовенства. Незавидно, значит, было положение Донецкого монастыря в 40-х годах настоящего столетия. 

В 1844 году покойный преосвященный Воронежский Антоний, при общем обозрении епархии посетил и обитель Донецкую и наглядно убедился в тех неудобствах, какие она терпела от своего невыгодного положения среди слободы. Посему в видах необходимых для обители тишины и удаления монашествующих от мирских соблазнов, особенно в видах более беспрепятственного приличного обители, церковного молитвословия, преосвященный сей благословил на показанном ему и одобренном им месте в монастырской роще, в 8-ми верстах от монастыря, положить начало постройке как новой монастырской церкви, так и келий и разных служб. Все это новое строение по мысли архиепископа Антония долженствовало служить до времени для обители подворьем, каковое дело не представляло на его взгляд такой важности, чтоб предварительно просить на оное разрешение Св. Синода, почему распорядившись относительно составления чертежей, планов и смет для предположенной постройки, рассмотрев их и утвердив, преосвященный хотел тем ограничиться. Но не так посмотрел на дело преемник Антония преосвященный Игнатий: лишь только прибыл из Новочеркасска, где пред тем служил, в Воронеж, он занялся и положением Донецкой обители вообще и новыми её постройками и немедленно повелел всему делу по предположенным постройкам монастыря дать формальную процедуру. И вот переписка, начавшись в начале 1848 года, тянется по сие время.

Св. Ф. Никонов

(Продолж. будет).

Сведения предоставил Дмитрий Бриштен:

"Партизаны  Василий Чалов - установлена судьба пропавшего офицера. 
Просматривая партизанские документы, обратил внимание на один боевой эпизод, где погиб партизан. Он был командиром взвода 30-й роты отряда «Победа» одноименной партизанской бригады Барановичской обл.
Ф. 1399. Оп.1. д.688. Партизанское соединение Барановичской обл. бригада "Победа". Акты и боевые донесения о боевой и диверсионной деятельности отряда Победа. 6 ноября 1942 – 31 декабря 1944г. 119 листа.
Л. 89. В штаб отряда Победа. От 30-й роты. Рапорт. В настоящем рапорте доношу о том, что 23.11.1943 была выслана группа бойцов в к-ве 18 человек во главе с л-том Чалов Василий в р-н Зельвы на диверсионные работы. Порезав телефонную линию на шоссейной дороге Зельва-Волковысск и спалив маентак – Плавских возвращались домой. На пути наскочили на немецкую засаду, находящиеся возле речки Зельвянки. Чалов В. Отошел с группой бойцов в кол. 11 человек в Горенский лес, где днем 26.11. попал в облаву. Л-нт Чалов вступил в бой с немцами, убил 4-х немцев и погиб здесь и сам. 26.11.1943 л-нт Чалов погиб в неравном бою. Деркалюк Николай Андреевич пропал без вести. Политрук роты – Мастя…(подпись.). 6.12.1943.
К сожалению, списков бойцов бригады я на руках не имел, поэтому просмотреть полные биографические данные не удалось. Просмотрев ОБД Мемориал с высокой степенью можно утверждать, что л-нт Чалов, это без вести пропавший в июне 1941г. Василий Александрович Чалов, 1912 г.р., командир пулеметного взвода 700 СП 121 СД. Полк как раз в июне 1941 принял бой на Щаре. Мать проживала в г. Пржевальск (Киргизия). Однако родом он был по видимому с нынешнего Бобровского р-на, Воронежской области о чем свидетельствуют документы Хреновского РВК Воронежской области. Будем надеяться, что этот материал будет полезен в поиске родных офицера".

Просим обладающих сведениях о родных Чалова В.А. обращаться на наш сайт, или сайт группы "Рубон"!

ЛЮБОПЫТНЫЕ ЧЕРТЫ ДЕЛОПРОИЗВОДСТВА, ПО ПЕРЕМЕЩЕНИЮ ДОНЕЦКОГО УСПЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ.

Статья напечатанная в журнале Воронежский Епархиальный вестник за 1866 год. Написана священником Ф. Никоновым. (Приведена в более читаемую стилистику, но весь первоначальный текст сохранён полностью. Курсивом выделены пояснения редакторов статьи, так же приведенные в оригинальном тексте).

С 1847 года по сие время в Воронежской Консистории производится дело по перемещению Донецкого Предтечева-Усненскаго монастыря из слободы Донецкой (Монастырщинка тож) на новое место, в монастырской даче, в 8 верстах от оной слободы. Как монастырская церковь во имя Успения Божией матери с приделом во имя Святого Иоанна Предтечи, во все время существования монастыря на старом месте, была и приходскою, т. е. не только жители сказанной слободы удовлетворяли в оной своим духовным потребностям; но и особое белое приходское духовенство состояло и числилось всегда при ней же: то само собою понятно, что переведение монастыря из слободы в другое место не легко и не вдруг могло совершиться уже потому., что права на владение церковью или лучше на принадлежность к церкви, во всяком случае, должны были разделиться между двумя, подлежащими разным ведомствам, обществами,— монастырскою братиею и жителями слободы.

Не довольно было разобрать, что прежде получило начало, — монастырь ли, или слобода вблизи его: кем и на какие средства сооружен был первоначально Успенский храм; предположим, что с этих сторон монастырь имел неоспоримые преимущества пред жителями слободы,—все таки нужно было еще взять в расчет, что жители при монастырской слободы не были же всегда только посторонними молитвенниками в монастырском храме, совершенно безучастными к его нуждам и потребностям,—что и они что нибудь жертвовали на пользу церкви;—нужно было, следовательно, признать и их хоть некоторые права на известную долю в имуществе и утвари церковной;—это первое, что повело подлежащие места и лица ко многим соображениям и столько же многим сношениям.

Второе—то, что церковь монастырско-приходская —каменная; следовательно, и бесспорно принадлежа к монастырю, она, как неудобная к разборке и перенесению, но необходимости долженствовала быть на известных условиях уступлена крестьянам, каковые условия, будучи выгодны для обители, —в то же время долженствовали быть не отяготительные и для крестьян, оставшихся при той церкви;—это потребовало новых соображений и сношений.

Наконец дело усложнила прицерковная земля, составляющая несомненную и притом доходную собственность обители. Земля в большей части своей занята постройками крестьян-прихожан; ее нужно было променять — т. е. оставляя ее во владении крестьян, монастырь с выходом своим из слободы должен был получить таковую же не менее выгодную землю в другом месте (*А этого опять нельзя было достигнуть одною домашнею, полюбовною разверсткою — явились новые поводы к запросам, соображениям и отношениям.).

Вот краткий перечень предметов, по которым соображения и сношения разных начальств потребовали немалого времени... Но пусть бы они потребовали и не малого времени; а как они потребовали 19-ти летней переписки?—вот вопрос.

Как только подумаешь, что при совместном богослужении и монашествующих и приходского духовенства в одном храме, при совершении в оном гораздо большего числа треб для мирян, чем сколько могло их быть у братии, при совместной— ходьбы то и из разных ящиков—продаже восковых свечей и при особой отчетности относительно выручек, сборов и прибылей как по монастырю, так и по приходскому храму (он же и монастырский)—согласия, порядка, соблюдения пользы церковных и лиц служащих—словом безобидности в действиях обеих сторон—и прежде ни каким образом не могло быть много, а при возникшем споре за право на владение церковью и всею доходностью оной—и вовсе долженствовали возникнуть прямые противодействия и непрестанные пререкания там, где им всего менее следовало бы быть;—как представишь, говорим, все это: то не можешь довольно надивиться тому, как это столько неважное само по себе, и в гражданском и экономическом отношении, дело (оно важно только в религиозном церковном отношении), каково перемещение обители из селения на другое .место с безобидностью для обеих сторон—не могло совершиться гораздо скорее.

Невольно думается, что тут что ни будь да не так: либо какая ни будь из заспоривших сторон соблюдала только свои интересы, а интересы стороны противной не хотела уважить. либо одна только из сторон желала и искала отделения от другой, а эта не находила нужным стремиться к тому же, либо какие либо правительственные места и лица действовали не совсем правильно—например: упускали из виду настоятельную необходимость отделить монастырь от селения, или для каких ни будь целей только отписывались. Если уже сознана потребность раздела на месте; если уже допущена но этому делу переписка: то казалось бы и монастырское начальство и жители слободы долженствовали быть готовы на всевозможные, взаимные уступки, равно как и правительственные места и лица должны бы были всячески стараться ускорить развязку дела.—тогда бы и потребовалось конечно 19-ти лет переписки. Что же однако находим мы в этом длинном делопроизводстве?

Находим:

1)—достопамятную историю Донецкого Успенского Предтечева монастыря с 1696 года:

2)—всевозможные старания и монастыря и духовного начальства о соблюдении пользы обители без нарушения пользы поселян -старания проникнутые не только уважением к духовным нуждам последних. но и готовностью на уступки даже при таких требованиях их, коих справедливость не могла подтвердиться никакими документами.

3)—полное равнодушие светского начальства к ускорению развязки по делу столь важному для поселян в нравственном отношении, а вместе с тем недобросовестные требования и извороты как самих прихожан Донецкой слободы, так и ближайших начальников из материальных интересов.

На месте, откуда переводится Донецкий монастырь —на правой стороне р. Дона, но 15 верст выше станицы Казанской, лежала до последнего бунта казаков при Петре Великом, известного под именем бунта Булавинского - Донская казацкая станица. Была ли она родиною Булавина, или только больше других станиц поддерживала его замыслы —неизвестно; судя однако ж по горькой судьбе, какая постигла эту станицу, думать надо первое: по поводу этого бунта она навлекла на себя столь великий гнев Петра, что, по его покорению, была предана огню со всеми животами, как тогда писалось. Жители высланы в другие сельбища и на месте Донецкой станицы остался пустой юрт. Но еще во время существования этой станицы среди ее или вблизи (невидно из документов)—образовалась приписная пустынь Успенская. Когда именно, по какому случаю, с чьего разрешения,- или утверждения, получила она начало— сведений не сохранилось. Есть однако ж положительный факт, что с самого начала своего она зависела от патриархов Всероссийских, ибо когда управлявший пустынью старец Иоанн в 1695 году бил челом епископу воронежскому, святителю Митрофану о даровании ему грамоты на освящение вновь сооруженной в пустыни Успенской церкви; то Святитель Митрофан относился по сему предмету к Патриарху Адриану, и Патриарх от 1-го июня повелел (*Храмозданную. однако ж грамоту и антиминс выдал и освящением церкви распорядился, как сообщают из Донецкого. монастыря в статье "Известие о сей обители..."не святит. Митрофан, а тамбовский преосвящ . Игнатий.) сделать отписку на челобитье Иоанна, разрешая сказанное освящение. Предполагая же, что церковь во имя Успения, об освящении которой просил старец Иоанн, была в пустыни первая, а вместе принимая во внимание, что крестьяне, отобранные Петром Великим у некоего Ступина, хотя значатся но повелению сего государя дарованными Предтечеву Азовскому монастырю: но из Рязанской губернии переведены и поселены именно близ пустыни на месте выжженной станицы еще в 1700 году, когда еще Азовский монастырь существовал в крепости Азовской,—можно заключать, что и начало пустыни положено не ранее последнего десятилетия 17-го века—несколькими только годами, ранее монастыря Азовского. Что же это за монастырь Азовский, о котором мы только что упомянули? Это и есть собственно родоначальник нынешнего Донецкого Успенского Предтечева, историю коего мы излагаем. Из истории Петра Великого несомненно известно, что сей Государь летом 1696 года, при содействии вновь сооруженного в Воронеже Флота овладел Турецкою крепостью Азовом. Русские войска, вступив в него, занялись очисткою следов разрушения, произведенного русскими пушками, поправкою старых и возведением новых валов и крепостных построек. В это время, при копании одного рва, обретены были казаками в земле две иконы,—икона знамения Божией Матери, писанная, или вернее, начертанная на внутренней стороне большой (пяти вершков в длину), раковины и икона святого Пророка Предтечи и Крестителя Христова Иоанна, древлеписанная на дереве,—и другие священные остатки древле бывшего на сем месте христианства. Овладение приморскою крепостью, которую Петр Великий считал ключом России к южным морям, и

эти столь неожиданные находки так обрадовали Великого завоевателя, что в том же 1696 году он положил в Азове основание не только приморскому городу, но и областному управлению, почему весь южнорусский край от нынешнего города Ефремова до Азовского моря с севера на юг, и от гг. Данкова, Шацка и Царицына до Белгорода и почти до нынешнего Харькова с востока на запад — вошел в состав Азовской губернии. Поставив так высоко новоприобретенный Азов в политическом отношении, Петр не замедлил основать в нем и церковные учреждения, приличные областному городу: одна из вновь воздвигнутых церквей тогда же наименована была собором, наделена полным штатом духовенства с достаточным ружным содержанием:—сей то соборной церкви дарована была государем помянутая обретенная икона Знамения: в честь же и по имени другой обретенной иконы св. Иоанна Предтечи в том же 1696 году основан в Азове монастырь, под именем Азовского Предтечева: поставлен в непосредственную зависимость от московского патриарха, подчинен настоятельству архимандрита и богато снабжен землями и вотчинами. Теперь припомним кратко описанные нами местности и исторические на них события, положившие начало Донецкому монастырю в местности, откуда он ныне переводится:

а) над р. Доном вблизи Казанской станицы стоит Успенская пустынь с новою Успенской церковью, управляемая старцем Иоанном;

б) близ нее, или вкруг ее лежит пустой юрт, пепелище бывшей Донской станицы:

в) в новоприобретенной крепости, или вернее в городе Азове в 400 верстах расстояния от помянутой пустыни Успенской существует новоучрежденный монастырь Предтечев... Казалось бы, какое соотношение между этими очень отдаленными друг от друга учреждениями? Но события привели их в самое тесное соотношение.

Св. Ф. Никонов. (Продолжение будет).

Они были из села Купянка... 

Рассказ Демченко Таисии Фёдоровны о подростках села Купянка Богучарского района, участниках разминирования 1943-1944 годов.

"Страхов Дмитрий Митрофанович родился в ноябре 1926 года в селе Купянка Богучарского района, в крестьянской семье. Мать – Мария, отец – Митрофан. Митя (так родные звали Дмитрия Страхова) был добрым, умным, трудолюбивым, наблюдательным, хорошо учился. Был лидером среди сверстников. Кареглазый весельчак Митя любил небо и мечтал стать лётчиком. Вместе со своим неразлучным другом Васей Безугловым в ОСОАВИАХИМе обучался на планере вождению самолётов.

              На фото маленький Митя Страхов с отцом и матерью

Но началась война, и в 1942 году в село Купянка вошли оккупанты. Как-то они заставили многих сельских мальчишек мыть немецких лошадей. Наш Митя убежал. Пришел немец, схватил Митю, поставил его к стенке. И только приезд какого-то важного немецкого чина, да мольбы и рыдания родственников Мити спасли его от расстрела.

Жили мы в землянке, возле нынешнего кладбища. Иногда Митя и Вася Безуглов уходили, как они выражались, «блукать» по селу. Как узнали мы потом, они не просто «блукали» по селу, а следили за действиями фашистов и передавали сведения партизанам. В селе были оставлены люди, которые должны были организовать подрывную работу в тылу врага. Жили они далеко от села, в оврагах. Среди них были Певнев Емельян Антонович (бывший председатель колхоза) и Безуглов Фёдор – отец Васи. Наш Митя и Вася были связными у партизан. Ребята жили по соседству, вместе учились, и наши семьи крепко дружили.

Снежной ночью в крайнюю хату «Верхней» улицы постучали в окошко. Хозяйка (Безуглова) открыла дверь. Вошли два наших солдата. Это были разведчики-лыжники, в маскхалатах. Хозяйка рассказала им, как лучше пройти в соседнее село Полтавка. Ушел один. Тихо – значит, уже в камышах. Пошел второй – но его обнаружили и схватили немцы. Митя и Вася узнали все это и в тот же день увели семью Безугловых на «Окраину» (так по-местному называлась одна купянская улица), а потом и в поле. Ребята спасли им жизнь.

А разведчика нашего фашисты сожгли, мы это видели. Но помочь ничем не могли. На кладбище стояло много машин и другой техники.

Детская фотография Д.М.Страхова. Из архива Демченко Т.Ф.

В одну из вьюжных декабрьских ночей, Дмитрий и Василий пробили камеры в немецких автомашинах. Ребята успели уйти из села и остались живы, а детей из землянки «фрицы» забрали.

Освобождение, радость, счастье, весна и работы в поле. Но в поле и на лугу – мины, гранаты, снаряды. Купянские мальчишки – Страхов Дмитрий Митрофанович, Безуглов Василий Фёдорович, Мисанов Алексей Иванович, Певнев Григорий Михайлович стали разминировать поля и луг.

Осенью 1943 года от взрыва в руках гранаты погибает Лёша Мисанов. В мае 1944 года на лугу при разминировании погиб Вася Безуглов. Дмитрий и Григорий были в тот день в разных концах луга. Останки тела Васи собрали в рядно и так похоронили на кладбище села.

Митя очень тяжело переносил гибель друзей.

14 мая 1944 года Митя получил повестку из Богучарского военкомата, а 18 мая мы проводили его на войну. Попал он в 620-й учебный запасной полк 164-й стрелковой дивизии 84-го стрелкового корпуса. В составе своей части ефрейтор Дмитрий Страхов участвовал в боевой операции «Багратион». При освобождении Бреста, в одном кровопролитном тяжелом бою, Дмитрий был тяжело ранен. Случилось это 11 сентября 1944 года. А 12-го Митя скончался от болевого шока в эвакогоспитале № 2874. Но тогда мы этого не знали, не верили в его гибель, и все ждали-ждали его. Ушли из жизни его мама – Мария Ивановна, сестра Наташа. Так и не дождались они своего любимого кареглазого сына и брата. Не узнали, где и как он погиб, где покоится.

А нашел он свой последний приют на Белорусской земле, в городе Кобрин, под русским березами и рябинами, в братской могиле №125 вдали от своих родных и Богучарской земли. В операции «Багратион» принимали участие более 2 миллионов человек, из них 178507 погибло, среди них и наш Митя-минер.

Так закончил свой короткий жизненный путь юный минер Страхов Дмитрий. В свои семнадцать с половиной лет, став ефрейтором, Дмитрий отдал свою жизнь за Отчизну.

Он не поприветствовал нас крыльями самолета, как мечтал. Не успел получить наград, а может, и был награжден посмертно. Это еще предстоит нам узнать.

Певнев Григорий Михайлович остался жив, стал учителем, был директором Старотолучеевской школы. На склоне лет переехал на родину жены в Петропавловский район. Умер, захоронен в с.Петропавловка.

Демченко Таисия Фёдоровна (Племянница Страхова Д.М.), село Луговое Богучарского района".

Братская могила в г.Кобрин (Белоруссия), в которой захоронен Д.М. Страхов

Плита с фамилией Страхова Д.М. 

Из письма Таисии Фёдоровны стали известны имена и фамилии купянских подростков, участников разминирования 1943 - 1944 годов. 

Просим отозваться родственников Мисанова Алексея Ивановича, Безуглова Василия Фёдоровича, Певнева Григория Михайловича!

«Простите, что я Вам долго не писал…». Часть 4

В процессе поиска информации о боевом пути Василия Прокатова в «недрах» электронной базы данных Министерства обороны РФ https://pamyat-naroda.ru удалось разыскать интересный документ: книгу об истории 350-й стрелковой дивизии, написанную авторским коллективом (редакцией дивизионной газеты «Ворошиловский стрелок», политотделом дивизии) в конце 1944 года. Потому сделаем поправку на стиль изложения. Приводим выдержку из этой книги о боях декабря 1942 года:

«…Героизмом, мужеством и отвагой с далёких исторических времен славится русский воин. Три года пути прошла наша дивизия. За это время она воспитала и вырастила из своей среды сотни бойцов, командиров и политработников, которые, не щадя своей жизни под знаменем Великой партии ЛЕНИНА – СТАЛИНА, шли на бой с озверелыми немецко-фашистскими разбойниками.

- ЗА РОДИНУ! ЗА СТАЛИНА! – с этим призывным лозунгом герои нашей дивизии шли на штурм порой неприступных укреплений врага и одерживали победу.

…За участие в боях с немецко-фашистскими оккупантами в направлении среднего Дона и на Украине с 12 декабря 1942 года по 1 февраля 1944 года правительственными наградами награждено 1589 человек. Первое место среди награжденных занимает славный воин – сержант герой Советского Союза ВАСИЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ ПРОКАТОВ.

Боевые примеры многих героев частей воодушевляют личный состав дивизии на новые славные подвиги, на беспощадное истребление гитлеровской нечисти. Имена их передаются из уст в уста и воспеваются в песнях, боевые эпизоды отпечатаны в книге «Героев дивизии». Поэт Борис ВЕСЕЛЬЧАКОВ, посвящая тов. ПРОКАТОВУ своё произведение, писал:

«Всегда, везде

Воинственно и смело

Он рвался в бой,

За честь своей земли.

И цепь врагов

От пуль его редела,

И все бойцы

За ним в атаку шли…».

… Мало сказать, что комсомолец сержант Василий Прокатов был любимец роты. Он был душой роты. У комсомольца Прокатова всегда находились слова, доходящие до сознания, до сердца. Его слова были сильны своей искренностью. Люди знали, если Прокатов говорит о презрении к смерти, он сам смело взглянет смерти в глаза, если призывает к мужеству – сам будет первым в бою….

                                                     Картина "Подвиг Василия Прокатова".

… Комсомолец Василий Прокатов воспитал в своих бойцах ненависть к врагу, любовь к Родине, учил мужеству, отваге, самоотверженности во имя отчизны. А когда вновь начались бои, он совершил то, чему учил своих соратников, дал новый пример мужества и геройства.

Это было в декабре 1942 года. Наша часть, выполняя Сталинский приказ, прорвала немецкую оборону на ДОНУ. Те дни были днями замечательных подвигов, массового героизма. Требовалось разведать состояние ледового покрова реки, чтобы получить данные, необходимые для постройки переправы на берег, занятый немцами. Группа сапер во главе с сержантом Руссковым[1] под покровом ночи подошла на 30-40 метров к неприятельскому берегу и делала свое дело. Рубили лёд топорами.

Не раз немец, заслышав стук топоров, открывал ураганный огонь. Отважные саперы продолжали работать. Чтобы не выдать себя шумом, стали пробовать толщину льда не топорами, а ножами. Это был неимоверно тяжелый труд, но упорство победило, задача была выполнена.

Первой прорвалась через реку группа бойцов вот главе с гвардии лейтенантом Матвеем Ходко. Храбрецы, закрепившись на занятом ими клочке неприятельского берега, больше суток дрались на нём, обеспечивая переправу всего подразделения. За это время они отбили 12 вражеских атак. Немцы забрасывали героев гранатами.

Ходко и его бойцы, потратив собственные гранаты, ловили не лету немецкие гранаты и бросали их обратно на врага. Смельчакам, прорвавшимся к вражеским позициям, потребовалась связь, подкрепление боевой техникой. И то и другое дал им комсомолец сержант Кашенцев[2]. Привязав кабель к станковому пулемету, он вместе с ним под шквальным огнем противника перебежал через реку к своим.

А когда всё подразделение переправилось через реку, устремившись к укреплениям противника – впереди был Василий Прокатов со своим отделением автоматчиков.

… Проход в глубину немецких укреплений был найден, но путь преграждал жестокий пулеметный огонь расположенного слева вражеского дзота. Однажды пытались автоматчики преодолеть этот рубеж, но безуспешно.

Резким броском сержант проскочил полпути к дзоту. На мгновенье он прижался к земле, один бросок - сержант очутился перед дзотом, размахнулся, швырнул гранату. Раздался взрыв, но тот час же пулемет вновь застрочил. Тогда Прокатов поднялся во весь рост, бросился к амбразуре дзота, навалился на нее всем телом, приняв на себя новую очередь пулемета.

Перед тем, как навсегда потерять сознание, Прокатов успел уловить громкое «УРА» своих товарищей. Рота прошла через трудный рубеж. Своей решимостью, ценой собственной жизни, своей благородной солдатской смертью Прокатов расчистил своим боевым друзьям путь к победе…»[3].

На крутом берегу Дона в селе Дерезовка установлен памятник В.Н. Прокатову. Источник фото:

http://rupor-prapora.ru

Эпилог.

За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство сержанту Василию Николаевичу Прокатову указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 года было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно...

Сюда, где между двух берёз

дзот в землю врос,

где трав зелёная волна

да тишина,

да амбразуры глаз пустой –

приди, постой…

Замри на миг – и мёртвый дзот

вдруг оживет.

И раскалённый пулемёт,

дрожа, начнёт

Лесок простреливать, а там

лежишь ты сам…

Вот целится в тебя сейчас

граненый глаз.

И снег вокруг изрыт свинцом,

в крови лицо.

Но ты ползёшь. Еще бросок…

Ещё рывок!

И вот он – враг! Но нет гранат.

А под огнём друзья лежат…

Решай, солдат!

… Ты здесь и часу не стоял,

а старше стал.

И понял ты, о чём шумят,

о чём твердят

С продутой ветром высоты

берёз листы

И травы шёпотом у ног:

«А ты бы смог?»

А ты бы смог, как он в снегу,

лицом к врагу

Ползти?.. И броситься вперёд,

на пулемет?

Чтоб дзот, ослепнув, сразу смолк?

«А ты бы смог?»

P.S. Богучарский поисковый отряд «Память» благодарит за предоставленные материалы Колесникову Елену Александровну (г.Москва), директора Харовского музея Пушину Светлану Валерьевну, ветерана 350-й стрелковой дивизии Зажицкого Бранислава Николаевича (г.Чернь Тульская область).

Солорев Эдуард.

[2] Анатолий Сергеевич Кашинцев, в декабре 1942г. сержант, связист 1-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка. В боях за Дерезовку проявил доблесть, мужество и отвагу, был награжден Орденом Красной Звезды.

[3] ЦАМО РФ, Фонд 1669, Опись 0000001, Дело 0001, Листы 1-106.

«Простите, что я Вам долго не писал…». Часть 3

А командир 15-го стрелкового корпуса генерал-майор Привалов посчитал причиной неудачи операции «… трусость и потерю управления как в батальоне, так и в ротах, в результате чего роты отошли в панике и без боевых порядков…». Рассерженный Привалов приказал командиру 350-й дивизии выполнить приказ силами 3-го стрелкового батальона 1180-го полка с нанесением удара в район курганов +0.8 и +0.5. Начало атаки – в 22-00 12 декабря…

Небольшое отступление: судьба Петра Фроловича Привалова оказалась трагической - 22 декабря 1942 года в районе Кантемировки автомашина командира 15-го стрелкового корпуса попала в засаду, раненым он попал в плен к немцам. Прошёл несколько концлагерей, а в мае 1945 года из плена его освободили американские войска. Был репатриирован в Советский Союз. Во время проверки в главном управлении СМЕРШ Привалова самого обвинили в трусости и в том, что он, будучи в плену, сотрудничал с немцами. В декабре 1945 года Привалова арестовали и отдали под суд. В 1951 году он был приговорен к высшей мере наказания (ВМН) - расстрелу. 31 декабря 1951 года приговор был приведен в исполнение. В 1968 году Петра Фроловича Привалова посмертно реабилитировали… из-за отсутствия состава преступления[1].

На фото герой боёв за Дерезовку командир 1-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка Матвей Матвеевич Ходко. 1943г. Источник https://pamyat-naroda.ru/

А в декабре 1942 года, выполняя приказ Привалова, только в ночь с 12-го на 13-е двум батальонам 1180-го полка удалось «зацепиться» за правый берег Дона. Помогло успеху наступавших и то, что часть дзотов противника, расположенных по берегу, была уничтожена советской артиллерией. Группа бойцов 1-го батальона (до 50 человек) под командованием гвардии старшего лейтенанта Матвея Матвеевича Ходко[2] закрепилась на узкой полоске берега, в домиках, расположенных на берегу Дона. Смельчаки несколько суток героически защищали плацдарм глубиной до 100 метров. Привожу выдержку из наградного листа Матвея Ходко, который: «… во время боёв полка с 11 по 16.12.42г. за деревню Дерезовка, проявил доблесть, волю, мужество и отвагу. В тот момент, когда часть батальона была переправлена и находилась в очень тяжелых условиях на берегу Дона, занятом противником, тов.Ходко… сумел под ураганным огнём противника быстро переправить остатки батальона и с ними переправился сам. Выбравшись на берег Дона… тов.Ходко несмотря на весьма сложную обстановку и условия, стремительным броском выбил противника из его блиндажей и дзотов, занял и в них закрепился. Противником было предпринято 12 контратак с применением огнемётов… однако под руководством тов.Ходко все контратаки были отражены…»[3].

Сосед справа – 3-й батальон – наступал западнее на курганы +0.8 и +0.5, форсировав Дон, преодолевая упорное сопротивление противника, к 02-30 14.12.1942г. достиг рубежа 800-1000 метров северо-восточнее курганов. Батальон нёс большие потери: получили ранение командир батальона, член ВКП (б), старший лейтенант Михаил Алексеевич Юсов, лично поднявший в атаку залегших под огнём бойцов батальона, и его заместитель, погибли командир 7-й роты лейтенант Константин Иванович Шандо, 8-й роты – старший лейтенант Александр Иванович Волков.

Предположительно, сержант Василий Прокатов погиб в ночь с 12 на 13 декабря 1942 года, или на следующий день. Хотя документы о потерях утверждают, что погиб Василий 12 декабря. Но не стоит забывать и субъективный фактор, и недостатки в учете безвозвратных потерь, и неразбериху первых дней наступления. Мы можем только предполагать…

На схеме расположения батальонов 1180-го сп отмечен занятый 1-м батальоном небольшой плацдарм на правом берегу в районе церкви. Указаны курганы +0,5 и +0,8 к западу от Дерезовки, за которые сражался 3-й батальон полка. Источник https://pamyat-naroda.ru/

Упоминавшийся ранее капитан Литвиненко в письме от 8 июля 1943 года сообщает обстоятельства гибели Василия Прокатова его отцу: «…14 декабря 1942г. мы начали наступление, перед нами был Дон, его надо было на рассвете форсировать. Ранее утром часть подразделений перешла Дон под покровом ночи, завязался ночной жестокий бой. В 8 часов утра подразделению, где был Ваш сын командиром отделения, нужно было перейти Дон для поддержки своих товарищей. Вот тут-то и завязался бой не на жизнь, а на смерть, огонь противника не давал поднять голову.

Василий возглавил лучших бойцов, вызвался добровольно пойти и уничтожить один дзот, с которого вели огонь два немецких пулемёта. Пробираясь ползком, тщательно маскируясь, они поползли к дзоту. В метрах в 50-ти они были обнаружены, открыли по ним шквальный огонь. Однако это не остановило смелого, храброго Прокатова, он поднялся во весь рост, призывая своих товарищей «За Родину! За Сталина!», бросился вперед, но, не добежав 20 метров до дзота, был ранен, но не растерялся, бросил гранату, уничтожил расчет одного пулемета. Потом, добежав до дзота, был еще раз ранен и своим телом прикрыл амбразуру второго пулемета.

На этой амбразуре он и остался до тех пор, пока не подоспели его товарищи. Своей смертью он дал возможность перейти другим подразделениям Дон и развить начатое наступление. Многие боевые товарищи обязаны ему своей жизнью, и теперь жестоко рассчитываются с этими подлыми варварами…».

К сожалению, немного удалось найти достоверных воспоминаний очевидцев подвига Василия Прокатова. Видимо, многие из тех, кто в тот декабрьский день вместе с ним форсировал Дон под шквальным огнём противника, не дожили до Победы. В операции «Малый Сатурн», освобождая правобережье Дона, 350-я стрелковая дивизия понесла большие потери, а весной 1943 года попала в окружение в районе Харькова… Многие документы были навсегда утеряны.

На снимке И.М. Сыровой, ветеран 350-й сд, 1985г. 

Источник: http://lugovoe36.ru/

В конце 1980-х годов отозвался Илья Михайлович Сыровой из села Расковка Богучарского района: по его словам, он воевал в 350-й дивизии, и во время боёв за Дерезовку «…они с В.Н. Прокатовым вместе забрались на гору и пытались из автоматов и гранатами уничтожить огневую точку. Но всё безрезультатно. В.Н. Прокатов приблизился совсем близко к дзоту, но так как гранаты кончились, он пожертвовал собой и бросился на пулемёт, закрыв своим телом амбразуру дзота. Бойцы бросились вперед, выбили итальянцев из окопов и захватили небольшой плацдарм»[4].

Ветеран 1176-го полка 350-й стрелковой дивизии Бранислав Николаевич Зажицкий (он ровесник Василия Прокатова) сообщил: «…. Василий Прокатов в составе 1180-го стрелкового полка начинал форсирование со своим отделением в авангарде (передние цепи). Когда они вышли на середину Дона, то выяснилось, что одна огневая точка начала работать, хотя все остальные были подавлены. Эта точка выкашивала бойцов. Прокатов выдвинулся вперед, пытался подавить гранами, но безуспешно. Тогда он принял единственное правильное решение закрыть грудью амбразуру. Отделение выдвинулось вперед и продолжило бой. Это было в районе села Дерезовка.

Как только полки вышли на противоположный берег, где двигался и 1180-й полк, то нам был объявлен приказ, в котором шла речь о подвиге Василия Прокатова и о значении. В приказе шла речь и о присвоении имени Героя его роте. Это было 12 декабря 1942 года. Именно это событие позволило нам завершить операцию и планы немцев были сорваны…».

На снимке ветеран 350-й сд Зажицкий Б.Н. 2018г. Источник http://zarya-chern.ru/

А сохранилось ли извещение о гибели, в просторечии «похоронка»? Этот документ мог бы дать ответ на многие вопросы. По воспоминаниям родной сестры Василия Прокатова Тамары, извещение о гибели Василия приходило другой его сестре – Валентине Тузовой (Прокатовой). Почему так случилось – рассказывала сама Тамара Прокатова: «А всё, по-моему, произошло вот из-за чего. Когда Вася ехал на фронт, он оказался на станции Коноша, где жила наша сестра Валя. Они давно не виделись, и встреча была долгожданной. Тогда Василий на своём солдатском медальоне написал адрес именно Вали: похоронка пришла ей, а не родителям. Сестра долго не решалась сказать нам, что брат погиб. Даже когда вышла статья в газете о присвоении ему звания Героя Советского Союза, в ней не было указано «посмертно». Мы думали, что он жив... Когда Валентина всё-таки открыла нам страшную тайну, Матросов уже повторил подвиг брата. И об этом сразу все узнали, а о Васе – гораздо позднее»[5].

Копия этого извещения хранится в музее средней школы № 15 города Вологды. Вот, полный текст извещения, датированного 15 декабря 1942 года: «Ваш брат, командир отряда 1180 сп сержант Прокатов Василий Николаевич, уроженец Вологодской области, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 12 декабря 1942 года. Похоронен на северном берегу Дона около с.Дерезовка, Мамоновского района Воронежской области».

Копия извещения о гибели Василия Прокатова. Дата документа 15.12.1942г.

[2] Матвей Матвеевич Ходко, в декабре 1942г. командир 1-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка. В боях за Дерезовку проявил исключительное мужество и героизм, был представлен к награждению Орденом Ленина. Но был награжден Орденом Красного Знамени. Погиб 19.08.1943г. в боях за освобождение Украины.

[3] ЦАМО РФ, Фонд 33, Опись 682525, Единица хранения 150.

[4] http://bogrom13.narod.ru/ws14.htm

[5] Кузнецов И. Герой Китайки // Хронометр (Вологда). – 2005, 14 июня, № 24.

«Простите, что я Вам долго не писал…». Часть 2

Шёл ноябрь 1942 года. Месяц начала коренного перелома в Великой Отечественной войне. Страна собирала резервы для решительного контрудара по прорвавшимся к Волге и Кавказу германским войскам и войскам их союзников. Железнодорожные эшелоны с пополнением, техникой и боеприпасами для частей Красной Армии непрерывным потоком двигались к фронту. В одном из таких эшелонов направлялся к новому месту службы и молодой сержант Василий Прокатов. Позади остались несколько месяцев лечения в госпитале уральского города Краснокамска и пребывание в запасном стрелковом полку.

Попал Василий Прокатов в 1180-й стрелковый полк 350-й стрелковой дивизии. В августе 1942 года дивизия понесла большие потери в боях на Западном фронте, и с середины сентября 1942 года находилась на отдыхе и пополнялась личным составом в городе Моршанске Тамбовской области, а затем в посёлке Земетчино Пензенской области. Вдалеке от войны бойцы и командиры дивизии готовились к предстоящим боям. А в том, что бои будут жестокие и кровопролитные – сомневаться не приходилось.

Начальник штаба 350-й стрелковой дивизии подполковник Иван Николаевич Орешников 2 ноября 1942 года докладывал об итогах боевой подготовки за период с 25.09.1942 г. по 25.10.1942г. в Приволжский военный округ (ПриВО): «…Первый месяц обучения сколотил стрелковые подразделения. Резко повысил строевую подготовку подразделений, придал более стройный вид подразделениям. Личный состав втянулся в ходьбу, что показал марш Моршанск – Земетчино. Повысил тактическо-строевую выучку бойца, отделения, взвода, роты. Недостаточно четко действует батальон. Много недостатков в вопросах управления, начиная от командиров отделения и выше. Прибывшее новое пополнение с 25.10. по 07.11. проходит подготовку по месячной программе…»[2].

Но даже и пары недель на подготовку у Василия Прокатова и его товарищей из вновь прибывшего пополнения не оказалось. Уже 18 ноября 1942 года части и подразделения дивизии погрузились в эшелоны и начали свое движение к железнодорожной станции Хреновая[3] Воронежской области.

А с вечера 21 ноября начался пеший марш частей 350-й дивизии по заснеженным воронежским равнинам. От станции Хреновая через Козловку, Пузево, Воронцовку, Верхний Мамон дивизия подходила к Дону и занимала оборонительные позиции на левом берегу великой русской реки. На меловых кручах высокого правого берега находилось село Дерезовка - первый опорный пункт обороны противника, который предстояло взять штурмом.

350-я стрелковая дивизия прибыла в распоряжение командующего 6-й армии Воронежского фронта генерал-майора Фёдора Михайловича Харитонова, и влилась в состав 15-го стрелкового корпуса.

На снимке командир 350-й сд Александр Павлович Гриценко. Источник https://pamyat-naroda.ru/

Командир 350-й стрелковой дивизии генерал-майор Александр Павлович Гриценко ещё 20 ноября 1942 года докладывал вышестоящему начальству о неполной готовности дивизии к предстоящим наступательным боям: «… численный состав дивизии доведен до 9802 человек, при общем некомплекте младшего нач. состава1207 человек и при наличии более 400 человек рядового состава, непригодных, по состоянию здоровья, для службы даже в тыловых учреждениях дивизии…»[4]. Не хватало более 500 лошадей. Для транспортного обеспечения частей дивизии, а именно, отдельного противотанкового дивизиона, артиллерийского полка и других, требовалось до 50 автомашин и до 15 тракторов. Дивизия не была обеспечена радиосвязью. Недокомплект в вооружении составлял – 130 ручных пулемётов, станковых пулемётов – 22, зенитных крупнокалиберных пулемётов – 3. И самое главное, бойцы и командиры не были обеспечены в полной мере тёплым зимним обмундированием и стальными шлемами.

Кроме того, прибывшее после 7 ноября пополнение в составе 1230 человек в составе дивизии боевую подготовку не проходило[5].

Но не смотря на все эти трудности, боевой дух дивизии был очень высоким. Бойцы и командиры дивизии знали, что воюют они за правое дело, что за Доном ждут освобождения от фашистской неволи тысячи и тысячи советских людей. Все понимали, что час наступления близок…

В каком же подразделении 350-й стрелковой дивизии воевал сержант Василий Прокатов? И в какой из декабрьских дней совершил он свой бессмертный подвиг? Казалось бы, ответы на эти вопросы давно известны: в наградных документах указано, что Василий воевал в должности командира отделения 1-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка. А из донесения о безвозвратных потерях 350-й стрелковой дивизии известна дата гибели сержанта Прокатова (как указано в донесении: командира отделения автоматчиков 1180-го стрелкового полка) – 12 декабря 1942 года[6].

Наградной лист сержанта Василия Прокатова. Источник https://pamyat-naroda.ru/

Но не все здесь так однозначно. Есть один интересный момент: оказывается, в 1943 году Николай Васильевич Прокатов, отец Василия, переписывался с человеком, назвавшимся непосредственным командиром его сына. В Харовскую приходили письма из действующей армии от капитана Литвиненко (полевая почта 31633). Вот одно из этих писем:

«7-V-43г. Здравствуйте, дорогой Николай Васильевич! Сегодня получил Ваше письмо, в котором Вы спрашиваете о своём сыне и о нашем славном герое Василии. Я Вам уже писал ранее три письма, посылал стихотворение, посвященное Васе, и приказ Верховного Совета о присвоении Прокатову Василию Николаевичу, сержанту, пожизненно[7] Героя Советского Союза.

Ваш сын и наш боевой товарищ погиб смертью храбрых из храбрых, но в сердцах и в списках нашего подразделения он будет жить вечно, пока будет существовать часть.

Он состоит в списках 7-й роты, и ежедневно на вечерней поверке выкликивают: «Герой Советского Союза старш. сержант Прокатов», и отвечает командир-орденоносец: «Погиб смертью храбрых в бою с немецкими оккупантами, за Родину, за Сталина!»

Погиб он на Дону, похоронен под деревней Дерезовка со всеми почестями. Приказ о присвоении Героя Советского Союза Вы должны будете получить. Ему должен будет поставлен в Вашем селе памятник. Дорогой отец, гордись своим сыном – Героем Советского Союза! До свидания, жму руку и целую!»[8]

Одно из писем капитана И.С. Литвиненко отцу Василия Прокатова

В декабре 1942 года старший лейтенант Игнатий Степанович Литвиненко воевал в должности заместителя командира 3-го стрелкового батальона 1180-го стрелкового полка, с февраля 1943 года – капитан, в той же должности. А 7-я рота входила в состав 3-го стрелкового батальона 1180-го полка, но никак не 1-го батальона. Что это меняет в истории подвига Василия? Если он действительно воевал в 3-м батальоне? Только точное место совершения им подвига самопожертвования: 3-й стрелковый батальон дрался за высоты на западной окраине села Дерезовка. На топографических картах военного времени они обозначены как курганы +0.8 и +0.5. А 1-й батальон «зацепился» за узкую полосу правого берега Дона против церкви в селе Дерезовка, и героически оборонял занятый плацдарм до начала общего наступления 16 декабря 1942 года.

О том, что в действительности происходило 12 декабря 1942 года в полосе действия 1180-го стрелкового полка мы узнаём из донесения командира 15-го стрелкового корпуса генерал-майора Петра Фроловича Привалова командующему 6-й армии Воронежского фронта (боевое донесение по производству разведки боем батальонами 1180 сп в направлении Дерезовки № 014/ОП к 21.00 12.12.1942г.).

Для проведения разведки боем был сформирован усиленный батальон в составе 1-й и 2-й стрелковых рот 1-го батальона и 8-й стрелковой роты 3-го батальона. 8-я рота в последний момент заменила 3-ю роту из-за её неподготовленности. Роты были нацелены следующим образом: 1-я - на церковь в селе Дерезовка, 2-я на юго-восточную окраину села, а 8-я должна была прикрывать действия 1-й и 2-й рот со стороны кургана +0,5, то есть правый фланг наступающих.

Сам командир 15-го корпуса Привалов с командного пункта наблюдал за ходом проведения силовой разведки боем.

Роты сосредоточившись на исходном рубеже для наступления в 6 часов утра 12 декабря. В темноте преодолев по льду пространство реки, наступающие были встречены на правом берегу шквальным ружейно-пулеметным огнём противника.

Цитирую далее донесение: «…Роты не смогли преодолеть крутых берегов южн. берега р.Дон, встреченные огнем фланкирующего Дзот сев-зап. окр. Дерезовка и Дзот в лесу сев-зап. Дерезовка, четырех Дзот врытых непосредственно вдоль берега р.Дон Дерезовка. Забросанные ручными гранатами из траншеи в 9.30 роты отошли на исходное положение сев. берег р.Дон…»[9].

Первой, потеряв своего командира, отошла на левый берег 8-я рота. За ней отступили 1-я и 2-я роты. Приведя себя в порядок, в 11-00 батальон произвел вторую попытку, и в 14-30 – третью попытку. Но из-за потери фактора внезапности эти атаки результата не принесли. Свою основную задачу – вскрыть оборону противника и захватить пленных - батальон выполнил только частично. Прямой наводкой обнаруженные разведкой четыре Дзота и минометная батарея в районе здания школы были уничтожены. Потери 1180-го полка при проведении разведки составили 32 человека убитыми, 92 – ранеными. Дорогой ценой доставалась нам Победа…

[2]ЦАМО РФ, Фонд 1669, Опись 1, Дело 19, Лист 94.

[3] Железнодорожная станция Хреновая Юго-Восточной железной дороги находится в селе Хреновое Бобровского района Воронежской области.

[4] ЦАМО РФ, Фонд 1669, Опись 1, Дело 20, Лист 1.

[5] ЦАМО РФ, Фонд 1669, Опись 1, Дело 24, Лист 156.

[6] ЦАМО РФ, Фонд 58, Опись 18001, Дело 687.

[7] Так указано в письме.

[8] Оригиналы писем капитана Литвиненко хранятся в бюджетном учреждении культуры Вологодской области «Вологодский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник».

[9] ЦАМО РФ, Фонд: 462, Опись: 5252, Дело: 15, Лист 11.

Продолжение публикации портретов участников разминирования Верхнемамонского района Воронежской области. Подростки роковых "сороковых" ценой своих жизней освобождали родную землю от боеприпасов - мин, гранат, снарядов, оставшихся после окончания боев 1942 года.

Все они прожили достойную жизнь. Вечная им Память!

Илларионов Иван Михайлович

Кобзев Иван Тимофеевич

Неврев Василий Афанасьевич

Пендюрин Василий Зиновьевич

Кобзев Иван Николаевич

Косых Николай Евдокимович

Покачалов Василий Трофимович

Попов Василий Гаврилович

В соседнем с Богучарщиной Верхнемамонском районе Воронежской области не забывают участников разминирования 1943 - 1947 годов. Местные художники создали галерею портретов тех, кто разминировал поля Осетровского плацдарма.

Подростки роковых "сороковых" ценой своих жизней освобождали родную землю от боеприпасов - мин, гранат, снарядов, оставшихся после окончания боев 1942 года.

Все они прожили достойную жизнь. Вечная им Память!

1. Четвериков Прокофий Фёдорович
2. Щербаков Василий Семенович
3. Дергунов Михаил Дмитриевич
4. Быков Иван Петрович
5. Загорулько Григорий Емельянович
6. Дергунов Николай Прокопьевич
7. Левин Василий Романович
8. Топорков Александр Фомич

© Новиков Николай Львович 2017

За себя и того парня…

Глава 30

Слышали от жителей бывшего хутора Белый Колодец Богучарского района, что 15 декабря 1942 года

итальянцы захватили 13 раненных красноармейцев (была разведка боем под с.Дерезовка). Пытали и 17 декабря 1942г. расстреливали из пулемётов, добивали прикладами и штыками. Это те итальянцы, которых некоторые считают такими добренькими – пушистые, мягкие, пришли к нам с миром, никого не обижали.

Через архивы мы установили фамилии девяти воинов. Нашлась из Иркутска правнучка одного солдата.

Хутор Белый Колодец относился к Твердохлебовскому сельскому поселению. Сейчас как такового хутора нет. Решили установить мемориальную доску с фамилиями погибших в с.Твердохлебовка возле братской могилы, что недалеко от школы.

В январе 1943 года в с.Шуриновка Богучарского района был расположен госпиталь, который разместился в здании местной участковой больницы. Данных о нём не было никаких.

С 2014 года мы через центральный архив Министерства обороны начали поиск. Недавно установили, что с 15 января по 1 февраля 1943 года там был расположен эвакуационный госпиталь №2774, и нашли фамилии девяти умерших от ран. Нашлась внучка одного умершего, проживающая в Москве. Она прислала фотографию своего деда, и обещала приехать к 9 мая 2017 года.

17 декабря 2016 года в с.Шуриновка состоялось торжественное открытие мемориальной доски возле братской могилы с фамилиями этих девяти воинов. Приезжали представители администрации района, военкомата, Совета ветеранов и отдела культуры г.Богучара. Собрались поисковики в

форме, возложили венки и живые цветы. Произведён трёхкратный залп из стрелкового оружия.

А поисковая работа будет продолжена: ещё много белых пятен на нашей исторической карте, которые предстоит заполнить.

7 ноября 2015 года состоялся запуск официального сайта Богучарского поискового отряда «Память».Можно посмотреть:

Адрес интернет-сайта http://boguchar-pamyat.ru/

Электронная почта solorev73@mail.ru

Работой по наполнению сайта материалами занимаются специалист по информационному обеспечению Пилипенко Роман и специалист по архивной работе Солорев Эдуард.

По отзыву посетителей сайта работа идёт неплохо.

За осень 2016 года нами собраны сведения и составлен план, где нам предстоит работать в 2017 году.

Каждый год по нашим живописным местам на внедорожниках проводят автопробег участники экспедиции «Средний Дон», и, конечно же, посещают наш школьный Дубравский музей. За несколько лет мы с ними подружились.

В 2017 году они изъявили желание поработать на раскопках с нашим поисковым отрядом. Маршруты совместных поисковых работ уже определены. В Богучарском районе – это бывшие хутора Белый Колодец и Голый, под с.Лебединка, с.Красногоровка, под с.Абросимово, в г.Павловске, с.Дерезовка Верхнемамонского района.

Первые 10 человек из «Среднего Дона» приедут в 20-х числах мая. Для размещения лагеря место уже выбрано в п.Дубрава.

Найденные останки погибших воинов перезахороним в этих районах к 22 июня 1917г.

С каждым годом наш отряд совершенствуется, мужает, закаляется как сталь и пополняется составом по духу и долгу.

Поисковый отряд «Память» поддерживает тесную связь с военкоматами и Советами ветеранов войны на уровне районов и области.

Служили по ходатайству поискового отряда в элитных частях Сафаров Андрей, Козлитин Николай, Иванов Кирилл, Беспалов Сергей в Москве при Президентском полку, Козлитин Сергей в воздушно-десантных войсках, Нестеренко Сергей в ракетных войсках стратегического назначения.

Если бы мне представилась возможность прожить жизнь снова, я также создал бы поисковый отряд. Объединил ребят из других районов по делам и духу, чтобы не были пустым звуком слова: никто не забыт, ничто не забыто.

Это наш долг, а долг, как известно, надо отдавать. И мы отдаём.

Мы клянёмся светлой Памятью павших, что не дадим возможности фашизму вновь поднять голову! Герои – бессмертны. Они в одном строю с нами, их подвиг – пример беззаветного мужества, верности, долгу и любви к Родине.

Память тревожная и священная. Память светлая всегда с нами. Земной поклон Вам, оградившим наше детство, юность, нашу жизнь от жестокого пламени войны.

И живу я на земле доброй

За себя и за того парня.

Май 2017 года

<-- Пишет Вам...

Начало -->