ЛЕГЕНДА О "БОМБЕРЕ"

(из книги "Богучарский рубеж")

Мы не все вернемся из полёта.
Воздушные рабочие войны...

(Ким Рыжов)

В этой истории ещё есть белые пятна, воспоминания очевидцев порой противоречивы. Да и не осталось в живых этих очевидцев. Их воспоминания собирались в 2008 году, и, к большому сожалению, никоим образом не фиксировались. А ведь можно было тогда попросить стариков написать о событиях июля 1942 года на листке бумаги, или записать их воспоминания на диктофон. А так - приходится принимать во внимание субъективный фактор, а человеческая память - штука ненадёжная.

Но отложим пока в сторону воспоминания. С чего же началась эта история? В 2014 году в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации (далее по тексту ЦАМО РФ) коллегами поисковиками был найден интересный документ. Видимо, совершенно случайно, как зачастую и бывает. Среди документов одного танкового соединения обнаружилось донесение о том, что в июле 1943 года в районе города Богучара в поле рядом с обломками самолёта танкистами был найден орден Ленина. Не зря ведь говорится, «что написано пером, не вырубить и топором!». Документ – есть документ!

«Политотдел 8 гв. мехбр.

04.07.43 № 024

Секретно. Экз. № 2.

Начальнику политотдела 3 гв. мк.

3 июля 1943 г. зам. командиром артдивизиона по политчасти гв. капитаном Остапенко был доставлен мне орден Ленина за № 9233, который был найден командиром взвода управления артдивизиона гв. лейтенантом Потаповым, находившимся в командировке в г. Богучар. Орден был найден в поле в 25 метрах от разбитого самолета. Приложение: орден Ленина за № 9233.

Зам. командира бригады по политчасти гв. подполковник Тюпин.

Секретарь политотдела (подпись неразборчива).

Написано в 2 экз.

Экз. № 1 адресату.

Экз. № 2 в дело»[1].По номеру найденного под Богучаром ордена удалосьВ начале июля 1942 года 57 бап в составе 221 бад прикрывал отход частей Юго-Западного фронта к берегам Дона. Немцы рвались к Сталинграду и на Кавказ, а советские войска, избегая окружения, пытались выйти к донским переправам и занять оборону на левом берегу великой русской реки. Наши лётчики бомбили наступающие части противника в районе Острогожска, Россоши, Ольховатки, Кантемировки, Новой Калитвы.

установить и его владельца. Оказалось, что орденом Ленина был награждён Михаил Иванович Кравец, старший лейтенант 57-го бомбардировочного авиаполка (57 бап) 221-й бомбардировочной авиадивизии (221 бад). Михаил Кравец получил свою награду ещё осенью 1941 года за бои на Западном фронте. Далее, используя рассекреченные архивные документы, было установлено, что стрелок-бомбардир Михаил Иванович Кравец пропал без вести 11 июля 1942 года.

Из донесений о безвозвратных потерях 221 бад коллеги поисковики узнали и состав экипажа самолёта-бомбардировщика «Бостон», в тот роковой день не вернувшегося из боевого задания. Экипаж: лётчик - младший лейтенант Николай Петрович Шенин, родом из Новосибирской области, стрелок-радист - старший сержант Леонид Матвеевич Репин из Мордовской АССР, воздушный стрелок - сержант Виктор Ульянович Судников из Гомельской области, и стрелок-бомбардир старший лейтенант Михаил Иванович Кравец из Киевской области.[2]

В начале июля 1942 года 57 бап в составе 221 бад прикрывал отход частей Юго-Западного фронта к берегам Дона. Немцы рвались к Сталинграду и на Кавказ, а советские войска, избегая окружения, пытались выйти к донским переправам и занять оборону на левом берегу великой русской реки. Наши лётчики бомбили наступающие части противника в районе Острогожска, Россоши, Ольховатки, Кантемировки, Новой Калитвы.

К 7 июля 221-я авиадивизия перелетела на новый аэродром в Новомеловатке Калачеевского района Воронежской области. Старый аэродром на правобережье Дона пришлось оставить.

Утром 11 июля огромные колонны немецких танков, автомашин и другой техники двигались по богучарским дорогам. Немцы наступали на юго-восток вдоль течения Дона – к Сталинграду. В Богучаре уже сутки, как хозяйничали оккупанты. Галиёвская переправа ещё находилась в наших руках, переправа в районе Новой Калитвы была разрушена. Отступавшие части Юго-Западного фронта устремились к селу Монастырщина и к казачьим станицам Казанской и Вёшенской – там ещё, как они надеялись, можно было переправиться на спасительный левый берег Дона.

 Лётчики 57-го авиаполка проводили воздушную разведку, докладывали командованию фронта о том, где находятся советские войска, а где войска противника. В ходе отступления наши и немецкие части перемешались, и шли параллельно в этой страшной гонке - кто быстрее успеет к переправам.

Вот выдержка из разведывательной сводки 8-й воздушной армии от 11 июля 1942 года № 192. Ценой своей жизни эти разведданные добывали и лётчики 57-го авиаполка.

«… От Нов. Калитва на Твердохлебовка до 100 подвод, наблюдением в 13.30 отмечено движение до 40 танков, 400 подвод тремя группами. От Смаглеевка на Богучар сплошная колонна танков и автомашин. В 7.05 на участке Талы – Богучар отмечено до 150 танков и 150 автомашин. Фотографированием в 10.00 на участке Смаглеевка – Расковка 256 автомашин…

11.00 – 12.50 от Бурсаков на Нов. Александровка… движение сплошных колонн автомашин с артиллерией, принадлежность не установлена.

В пункте Талы до 40 танков, наблюдением в 16.30 отмечено до 70 танков. В пункте Писаревка до 40 танков. От Титаревка до Шуриновка (20 км. восточнее Кантемировка) до 100 автомашин. От Кантемировка на Зайцевка до 30 танков. От Радченское на Мёдово до 150 автомашин, наблюдением в 17.15 от Радченское на Широкий 250-300 автомашин, принадлежность не установлена…».[3]

Младший лейтенант Николай Петрович Шенин командовал звеном «Бостонов» 1-й авиаэскадрильи 57 бап, ведомые самолёты вели лётчики: сержанты Дмитрий Дмитриевич Чирков и Николай Яковлевич Недогреев.

Это звено получило приказ бомбить механизированные колонны противника, двигавшиеся по дороге от Кантемировки на Богучар. В 10-45 по московскому времени звено «бомберов» 57 бап вылетело на выполнение боевого задания.

Читаем выдержку из оперативной сводки штаба 8-й воздушной армии от 11.07.1942 года № 0294: «...221 бад - бомбардировочным налётом группами 4-6 самолетов уничтожала матчасть транспортных самолётов противника на аэродроме Марьевка;[4] атаковала мотомехвойска в движении по дорогам от Талы на Богучар и от Талы на юг. Боевыми действиями выведено из строя 24 автомашины с пехотой противника…

На аэродроме Марьевка сожжены и разбиты на земле 10 транспортных самолётов противника типа Ю-52. В момент налёта …бомбардировщики были атакованы группами 6-8 Ме-109. Ведя оборонительный бой, групповым бортовым огнём пулемётов сбиты два Ме-109 в районе аэродрома.

Свои потери – четыре Б-3,[5] из них один Б-3 сбит в воздушном бою в районе аэродрома; три Б-3 не вернулись на свой аэродром с боевого задания…».[6]

Георгий Алексеевич Осипов, в июле 1942 года командир 1-й авиаэскадрильи 57 бап, впоследствии вспоминал: «11 июля, с рассветом, четыре самолёта нашей эскадрильи нанесли удар по аэродрому Марьевка и сожгли на нём два фашистских самолета.

Три бомбардировщика второй эскадрильи, наносившие удар вслед за самолётами первой, уничтожили три немецких самолёта, но при возвращении были атакованы восемью «мессерами». В воздушном бою стрелок-радист Рожков сбил один истребитель противника, но и «мессера» повредили самолет Жарикова, вынужденного приземлиться на фюзеляж в районе Даниловки. На самолёте лётчика Погудина в бою было прострелено колесо. На посадке его самолёт развернулся и врезался в деревья на краю аэродрома…».[7]

В боевом донесении 57-го авиаполка № 062 за 11 июля 1942 года есть такая запись: «… штаб 57 бап Н.Меловатка 13.30.

1) 57 бап за период 10.45 - 12.43 двумя звеньями произвёл взлёт с задачей:

а) пятью самолётами бомбардировать мотомехчасти противника в движении по дороге Смаглеевка – Богучар.

б) одним самолётом бомбардировать переправу через р. Дон между пунктами Богучар и Бычок.

2) 10.45 звено 1-й авиаэскадрильи под командой командира звена младшего лейтенанта Шенина произвело взлёт на выполнение задачи. К 13.00 звено в полном составе с боевого задания не вернулось».[8]

Все лётчики звена Николая Шенина (12 человек) считаются пропавшими без вести.

«Бостоны» вылетели для второго удара по противнику без сопровождения истребителей прикрытия, и, вероятнее всего, были сбиты вражескими истребителями. Немецкие «мессершмитты» (Ме-109) базировались недалеко от Ольховатки на аэродроме Марьевка. И один немецкий лётчик из этой авиационной части (обер-лейтенант Георг Шентке (Georg Schentke)) заявил о сбитом им «Бостоне» 11 июля в 9-58 по берлинскому времени – или в 10-58 по Москве. Другой немецкий пилот заявил о двух своих победах над «Бостонами»: в 9-57 и 9-59. Получается, звено «Бостонов» в полном составе... Вот только место воздушного боя остается неизвестным. Не зафиксировано это в немецких документах.

А немецкий ас Шентке позже получит своё: 25 декабря 1942 года его Ме-109 был сбит в районе Сталинграда. Выпрыгнув с парашютом, он приземлился в расположении войск Донского фронта, где был забит до смерти взявшими его в плен бойцами.

После этого случая вышла директива по Донскому фронту, запрещавшая самосуд над сбитыми и пленными немецкими лётчиками.

Георгий Осипов вспоминал: «Истребителей сопровождения не было… Конечно, экипажи бомбардировщиков без непосредственного сопровождения своих истребителей чувствовали себя менее уверенно, но все понимали, что сопровождать нас некому, а враг рвался на юго-восток, и надо было напрячь все силы, чтобы его остановить и нанести ему максимальный урон».[9]

Вот так, не жалея своей жизни, воевали советские лётчики!

Командиры звеньев 1-й эскадрильи Сергей Митин и Николай Шенин дружили и часто подшучивали друг над другом. Георгий Осипов рассказывал о своих боевых товарищах: «Оба они были смелые и мужественные командиры. Но действовали в боевых вылетах по-разному. Если Шенин всегда шёл напролом, не обращая внимания ни на какое противодействие, то Митин в каждом вылете применял различные тактические приёмы и проявлял тактическую хитрость для преодоления противодействия зениток и истребителей.

- Медвежья тактика - лезть напролом - хороша в лесу, а не в небе, - подтрунивал над своим другом Митин.

- Хитрость только заменитель ума, а не ум, - парировал ему Шенин».[10]

Тяжело было Сергею принять утрату лучшего друга…

В полку все глубоко переживали гибель экипажей звена Николая Шенина. Георгий Осипов так описывает события того июльского дня: «Ни один человек из экипажей этого звена не вернулся в полк, и как они погибли, осталось неизвестным. Прошло четыре часа после их вылета, и мы, потеряв всякую надежду на возвращение звена Шенина, обсуждали возможные предположения об их судьбе. Рябов[11] считал, что все самолёты звена сбиты немецкими истребителями, а командир эскадрильи Гладков предполагал, что, возможно, они потеряли ориентировку и произвели посадку на другом аэродроме.

Все так спорили, что не заметили, как к нашему аэродрому подлетели шесть истребителей Ме-109… Сделав по четыре захода, истребители противника сожгли один наш бомбардировщик, а другой сильно повредили пушечным огнём. Три других бомбардировщика, хорошо замаскированных на стоянке, немцы не обнаружили. Вся штурмовка продолжалась десять минут».[12]

После вражеского налета на Новомеловатку командование авиаполка решило не искушать судьбу и перебазироваться на аэродром совхоза «Воробьёвский». А 18 июля полк в полном составе перелетел в район Сталинграда.

Все лётчики экипажа Николая Шенина приказом Военного Совета Сталинградского фронта от 9 августа 1942 года № 9/н были награждены правительственными наградами.[13] Кравец и Шенин – орденами Красного Знамени, Репин – орденом Красной Звезды, Судников – медалью «За отвагу». По всему выходило, что наградили лётчиков посмертно…

Выдержка из наградного листа Леонида Репина, стрелка-радиста 57 бап: «… на самолете Б-3 с 24 июня по 10 июля произвёл 28 успешных боевых вылетов. Товарищ Репин – мужественный младший командир, самоотверженно защищает самолёт от вражеских истребителей, отлично работает по рации, имеет на своём счету один сбитый самолёт противника Ме-109… Экипажем уничтожено 13 танков и 25 автомашин с грузом и живой силой.

За отличную бомбардировку на поддержку наземных частей получил благодарность от военного совета 21-й Армии и командования авиаэскадрильи. За успешное выполнение боевых заданий и самоотверженную борьбу с противником достоин представления ко второй правительственной награде – ордену «Красной Звезды».[14]

Наградной лист подписан командиром 57 бап майором Фёдором Емельяновичем Соломахой 13 июля 1942 года.

Командование 57-го авиаполка до конца верило, что хотя бы кто-то из лётчиков пропавшего звена выжил. И в наградных листах не было указано, что награждаются лётчики посмертно.

Извещения, в просторечии «похоронки», были высланы семьям лётчиков только в конце августа 1942 года. Когда надежды на возвращение уже не оставалось.

Пропали без вести 11 июля 1942 года:

командир звена младший лейтенант Николай Петрович Шенин,

стрелок-бомбардир старший лейтенант Михаил Иванович Кравец,

стрелок-радист старший сержант Леонид Матвеевич Репин,

воздушный стрелок сержант Виктор Ульянович Судников;

лётчик сержант Николай Яковлевич Недогреев,

стрелок-бомбардир младший лейтенант Василий Иванович Егоров,

стрелок-радист старший сержант Иван Антонович Дёгтев,

воздушный стрелок красноармеец Василий Михайлович Туголуков;

лётчик сержант Дмитрий Дмитриевич Чирков,

стрелок-бомбардир младший лейтенант Владимир Михайлович Никин,

стрелок-радист старший сержант Григорий Харитонович Соколов,

воздушный стрелок сержант Пётр Павлович Борисов.

Весной 2015 года командир богучарского поискового отряда «Память» Николай Львович Новиков, узнав о том, что согласно архивным документам где-то в районе автодороги Богучар – Кантемировка в июле 1942 года были сбиты три советских бомбардировщика американского производства, сообщил важную информацию: оказывается, в 2008 году поисковиками отряда было найдено место крушения самолёта «Бостон».

То место между богучарскими сёлами Травкино и Расковка местные жители называют «Гострой могилой». Командиру отряда Новикову сообщили, что «чёрные» копатели вывозят оттуда цветной металл. Поисковики сразу отправились на «Гострую», но, к сожалению, им тогда удалось найти немногое: мелкие детали самолёта, рваные куски обшивки, сохранившийся полностью винт, и самое главное, сильно повреждённую табличку с двигателя самолёта. На этой табличке-шильде чётко читалось «Made in USA». А вот, номера двигателя на шильде прочесть не получилось. Все находки хранятся в школьном музее посёлка Дубрава Богучарского района.

Поисковики тогда верно предположили, что ими найдено место крушения самолёта «Бостон». На тот момент они ещё не обладали информацией из архивных документов, и Николай Новиков поручил поисковику Николаю Кальченко (из села Радченское Богучарского района) расспросить местных старожилов о сбитом самолёте. Летом 2008 года Кальченко побывал в сёлах Травкино, Расковка, Луговое – пообщался с очевидцами. Сведения получил от них довольно противоречивые, что и понятно – сколько лет-то прошло…

А весной 2015 года автору этих строк удалось пообщаться с Николаем Васильевичем Кальченко. Он и рассказал свою версию событий 11 июля 1942 года: «Самолёт подожгли немецкие истребители. И он стал уходить на юго-запад, видимо, уже потеряв управление. В районе хутора Козловка (к юго-западу от села Травкино) из самолёта выпрыгнули с парашютами два лётчика. Приземлились они на пшеничном поле, их увидели немцы на мотоциклах. Спрятаться лётчикам днём было негде, лесов у нас нет, пешком от мотоцикла не убежишь.

Пойманных лётчиков немцы привели на край хутора Козловка, по-местному «Млын», потому что возле мельницы. Немцы допросили наших лётчиков. Местных жителей, конечно, близко не подпускали. Затем пленников немцы расстреляли».

Местные вспоминали, что вместе с немцами из соседнего Кантемировского района пришёл полицай. Он позарился на новое обмундирование пилотов. Местные жители стали их похоронить, а полицай сказал: «Я заберу их форму, им она уже ни к чему».

Но хуторяне не дали ему этого сделать, и похоронили лётчиков недалеко от мельницы в хуторе Козловка. Но на следующее утро увидели, что свежая могилка разворочена, а с мёртвых сняты сапоги и одежда. Полицай сделал то, что задумал.

Точная дата ни у кого старожилов, с кем общался Кальченко, в памяти не осталась. Да и были ли это лётчики экипажа Николая Шенина? Всё-таки, Козловка находится довольно далеко от автодороги Кантемировка – Богучар.

Хутора Козловка давно уже не существует, и найти могилу погибших там пилотов - задача почти невыполнимая. Но то, что недалеко от хутора упал самолёт «Бостон» - факт установленный. В этом заброшенном степном хуторе практически в каждом дворе поисковики находили детали и куски обшивки «Бостона». Местные жители находили им применение в хозяйстве.

А потом Николай Кальченко рассказал одну из местных легенд, услышанную им от жителей сёл Расковка и Луговое Богучарского района: «А ещё один лётчик, возможно, из этого же экипажа (точно неизвестно), тоже выпрыгнул с парашютом между сёлами Расковка и Травкино. Его пытались поймать немцы, но он спрятался в лисьей или барсучьей норе, и переждал в ней день. Потом, как вспоминала жительница Расковки Марфа Николаевна Кривошаева, этот лётчик вернулся почему-то в Козловку, а не пошёл к фронту. Возможно, он пытался найти своих товарищей. Кривошаева в 1942 году жила в Козловке, а её родня — в селе Расковка. Туда она и переправила лётчика к своей родственнице Ирине Алексеевне Кучмасовой. Несколько дней лётчик прятался у Кучмасовой. Но его выдала немцам другая жительница этого села. После допроса пленника заперли в амбаре, но ему как-то удалось убежать. И добраться к своим через линию фронта. И вроде бы он приезжал после войны к своей спасительнице Кучмасовой в Расковку». Но, к сожалению, имени и фамилии спасшегося лётчика Николаю никто не сообщил.

Тогда же, в 2015 году мне впервые удалось побывать на месте крушения «Бостона». Спасибо поисковику Николаю Васильевичу Кальченко, показавшему то место. Погода благоволила нашей поездке: на автомобиле «Нива» мы без проблем добрались в район «Гострой могилы». Правда, пришлось немного пройтись пешочком - такие глубокие промоины и солончаки мы не рискнули переезжать даже на «Ниве».

На восточном склоне глубокого оврага, сильно поросшего терновником, Николай показал едва заметные ямки – следы давних раскопок.

- Вот здесь винт откопали.

- На какой же глубине? - поинтересовался я у Николая.

- Где-то пол-метра.

Мы ещё около получаса побыли на «Гострой», Кальченко рассказывал и показывал, как проходили раскопки тогда, в 2008 году.

Представилась такая картина: горящий четырёхмоторный самолёт приближался к земле с западного направления и врезался в восточный склон оврага. Взорвались баки с горючим. Обломки «бомбера» разбросало в восточном и юго-восточном направлении на расстояние более сотни метров. Там и сейчас, если пройтись с металлоискателем, можно найти множество мелких деталей, рваную обшивку самолёта. Но у нас не было такой цели.

Мы оба пришли к такой мысли, что на этом месте обязательно должен быть установлен памятный знак! Потому что... чтобы помнили!

В ходе поиска стало известно, что в 1989 году в богучарскую районную газету «Сельская новь» приходило письмо от Владимира Леоненко из белорусского города Борисов. Леоненко в письме сообщал, что разыскивает сведения о месте захоронения в Богучарском районе своего родного дяди Николая Борозна, лётчика 9-го гвардейского авиаполка. И просил отозваться свидетелей и очевидцев падения советских самолётов летом 1942 года.

Откликнулся тогда житель села Луговое Хрисан Данилович Кривошаев, который и рассказал: «Точно не помню, но примерно 7-10 июля 1942 года было наступление немцев от станции Кантемировка на Богучар к реке Дон. Над дорогой, то есть там, где сейчас проходит трасса, утром появился наш самолёт, и стал обстреливать идущие по дороге немецкие войска, танки, машины, разбил мотоциклы с солдатами и две легковые  машины с офицерами.

Потом появились немецкие истребители, и над нашим селом завязался воздушный бой. Наш самолёт загорелся, и два лётчика, видимо, стрелок и радист, выпрыгнули с парашютами.

Потом, уже в августе, когда началась уборка,[15] в пшенице нашли трупы этих лётчиков...».[16] Кривошаев вспомнил, что у одного лётчика сохранились документы, по ним и установили его имя и фамилию – Леонид Репин. У второго пилота документов не было. Что было потом: двоюродная сестра Хрисана Даниловича принесла из дома два одеяла, в них и завернули два тела. Затем вместе с сестрой они вырыли яму и похоронили погибших в поле, за дорогой.

Автор письма Владимир Леоненко в 2010 году ушёл из жизни, нет в живых и Хрисана Даниловича Кривошаева. Никто уже не покажет место захоронения двух советских лётчиков. Как жаль, что поиск тогда, в далёком 1989 году, ограничился только публикацией небольшой заметки в районной газете!

На найденной в 2008 году на «Гострой могиле» табличке-шильде, то место, где указывался номер двигателя, оказалось сильно повреждённым, и прочесть номер практически невозможно. Увы, не могут помочь и современные технологии. Ясно читается только модель карбюратора - PD12K1. Такие карбюраторы устанавливались производителем на двигателях R-2600 самолётов Douglas A-20C, в Советском Союзе их называли «Бостонами» или Б-3.

Уже в 2015 году вместе с поисковиком Романом Пилипенко мы опросили старожилов Расковки и Лугового, тех, кто мог помнить события июля 1942 года. Вот что нам рассказала Екатерина Семёновна Пономарёва из села Луговое:

«Я всю жизнь прожила в Луговом, помню хорошо и военные годы, как их забудешь! Хорошо помню, и сама видела, как сбили наш самолёт над «Гострой могилой». Из самолёта выпрыгнул с парашютом только один лётчик. И его, наверное, ещё в воздухе немцы убили. И сразу вся техника немецкая с села поехала вверх, туда, на «Гострую». Ходил слух, что он лежал на «Гострой» до морозов, и зимой с мёртвого лётчика кто-то снял обувь. Вроде, так говорили. Я сама не видела.

А сбили самолёт летом. Когда точно? Немцы на тяжёлых мотоциклах въехали в село 10 июля, это я точно запомнила. Где-то в это время и сбили самолёт. Помню, вокруг горело всё на полях, и самолёт падал и горел. Это и осталось в памяти.

 Ещё знаю, что другой наш самолёт сбили над Твердохлебовкой. Не в июле, а где-то в августе месяце. И двое лётчиков прятались в камышах возле речки. Меня мать послала накосить травы, я пошла к речке, стала «шморыгать» косой. Слышу, из кустов: «Девочка, девочка, не пугайся!». Я бросила косу, и побежала домой. Прибегаю, и говорю матери: «Мама, там, в камышах, наверное, наши солдаты прячутся. А я испугалась и убежала». Мать и говорит: «Иди обратно туда, бери косу и коси, а если они отзовутся, то узнай, что им нужно. И не бойся никого».

 Прихожу опять туда, к камышам, и через время опять слышу голос: «Девочка, у тебя мама есть?»

- Есть и мама, и бабушка с дедушкой, – отвечаю я.

- Скажи маме, чтобы передала тряпочку чистую, и привяжи её на веточку.

Видимо, раненый был среди них. У нас в селе одна женщина работала в немецком госпитале, и я взяла у неё бинты. Мать собрала еду, и я с бинтами и едой опять пошла к камышам. «Дядя, дядя, я принесла еду». Так я ходила недели две или полторы туда, оставляла еду и воду. Из камышей лётчики не выходили.

 Однажды я увидела машину с немцами, они собирались ехать к речке. Я подумала, что это они будут искать лётчиков. Что есть сил я побежала к камышам. Бегу и кричу: «Дядя! Дядя! Там немцы на машине, видно, вас ищут, уходите!». Немцы подъехали к реке, постреляли по камышам, и уехали. Меня мать потом послала к речке узнать, живы ли лётчики. Они отозвались, но через пару дней ушли, видно, подлечили свои раны».

А Алексей Григорьевич Гладченко в тот день 11 июля 1942 года вместе с братьями пас коров в поле между селом Загребайловка[17] и хутором Краснодар. Алексею Григорьевичу было тогда 11 лет, и он хорошо помнит события лета 1942 года. Они навсегда запечатлелись в его памяти.

О случае «с самолётом» он и рассказал Роману Пилипенко: «По дороге из Кантемировки шла колонна немцев на мотоциклах, машинах, а дальше по полю шли несколько танков. Примерно в 10 часов утра с запада появился наш самолёт и сбросил несколько бомб на колонну, несколько машин загорелись.

Из кузова одной автомашины, поднялся ствол зенитного пулёмета, и немцы открыли огонь. Им удалось подбить наш самолёт, он загорелся в воздухе и начал падать, оставляя чёрный шлейф дыма. В небе появились два парашюта. Ветер в то утро был сильным, и парашюты стало сносить на немецкие танки. К месту, где спускался ближайший лётчик, и направилась вся немецкая техника. По лётчику начали стрелять со всех стволов. Вдруг парашют сложился, наверное, были перебиты стропы, и лётчик камнем упал на землю. Немцы не стали к нему ехать, посчитав погибшим.

Второй парашют опускался за глубоким оврагом, куда доехать на какой-либо технике было невозможно, поэтому, наверно, немцы поехали в обход, что случилось дальше со вторым лётчиком, я не знаю. Но шансы спастись у него были».

Гладченко также сообщил, что примерно через месяц тело первого лётчика нашли в пшеничном поле загребайловские пацаны. Получив разрешение у немцев, жители Загребайловки похоронили лётчика на сельском кладбище.

По воспоминаниям Веры Ивановны Нижельской, которой тогда было 13 лет, «ближе к обеду 11 июля над Расковкой в сторону Богучара на большой скорости пролетел наш самолёт, чуть «подвернув», сбросил бомбу на дорогу. За ним гнался немецкий истребитель...».

А Алексей Иванович Удовенко, тогда 8-летний мальчик, помнит, как немецкий самолёт сбил нашего, и до сих пор, закрывая глаза, он видит четыре купола парашютов, раскрывшихся над полями за селом. По его мнению, лётчики выжили и даже могли спастись.

Понятно, что прошло слишком много времени, многое забылось, перемешалось и навсегда ушло из памяти очевидцев. Но факт гибели советского самолёта в районе «Гострой могилы» подтвердили несколько жителей близлежащих сел. Да и находки говорят сами за себя.

Ещё один самолёт упал в пяти километрах к востоку от «Гострой могилы» в районе Таранова Яра к югу от села Лофицкое. Упал он на поле, обломки самолёта разбросало на большой площади. После войны крупные обломки стащили на край поля, чтобы не мешали пахоте, а затем, постепенно, разобрали «на металл».

Богучарские поисковики Юрий Младинский и Юрий Удовенко нашли на поле овальную шильду с карбюратора авиационного мотора.

Там же ими была найдена и единственная крупная деталь – по виду, стойка шасси. Но какая-либо маркировка на ней отсутствовала.

Чтобы разрешить эту загадку, пришлось глубоко «погрузиться» в тему: изучить техническую литературу[18], вникать в устройство американского самолёта. Оказалось, что в Тарановом Яру поисковики «откопали» цилиндр амортизационной стойки главного шасси бомбардировщика «Бостон».

Ещё одной интересной находкой стали бронебойные патроны британского производства. На американском самолёте? Да, действительно, в июле 1942 года на «Бостонах» были установлены английские пулемёты систем «Браунинг» и «Виккерс» калибра 7,7 мм. К сожалению, именно недостаточная огневая мощь «Бостонов» стала основной причиной больших потерь этих самолётов в воздушных боях с немецкими истребителями летом 1942 года.

И уже в сентябре 1942 года на рабочий стол народного комиссара обороны Иосифа Виссарионовича Сталина легла докладная записка наркома авиационной промышленности СССР Алексея Ивановича Шахурина: «Товарищу Сталину И.В. Направляем на Ваше рассмотрение проект постановления Государственного Комитета Обороны о перевооружении самолёта «Бостон-3». Представление проекта вызвано необходимостью усиления стрелкового и бомбардировочного вооружения этого самолёта. Опыт боевой работы 221 бад, на вооружении которой состоит самолёт «Бостон-3», показал, что существующее стрелковое вооружение этого самолёта только пулемётами калибра 7,7 мм не обеспечивает надежной его защиты от огня истребителей противника. Вследствие этого, самолеты «Бостон-3» в боевых операциях несут большие потери. Так, 221 авиационная дивизия за месяц боев потеряла 38 самолетов, из них 27 сбиты истребителями. Замена мелкокалиберных пулемётов на крупнокалиберные пулемёты Березина значительно усиливает самозащитные средства самолёта. Перевооруженный один такой самолёт в 221 авиадивизии на крупнокалиберные пулемёты за день боевых вылетов сбил два истребителя Ме-109…».[19]

Изучив все материалы, 24 сентября 1942 года Сталин подписал постановление Государственного Комитета Обороны СССР № 2236сс «О перевооружении самолетов «Бостон-3». Предстояло в сжатые сроки заменить пулемёты калибра 7,7 мм на отечественные калибра 12,7 мм.

К концу 1942 года на московском заводе № 81 перевооружили 96 «Бостонов». А требовалось – 225, но самолеты находились на фронте, и отвлекать их в тыл в период жестоких боёв оказалось невозможным. Тогда стали делать специальные комплекты для переоборудования «бомберов» в строевых частях.[20]

Получалось так, что большие потери 221 бад (в составе 57 бап этой авиадивизии воевали лётчики звена Николая Шенина) побудили руководство страны, и лично Иосифа Сталина, принимать срочные меры по перевооружению самолётов «Бостон». Жизни многих советских лётчиков были этим спасены.

Занимаясь сбором информации о гибели звена «Бостонов», общаясь с местными старожилами (которые в ту пору были маленькими детьми), ловил себя на такой мысли: неужели за столько лет эту тему никто не пытался «поднять»? Ведь были же живы многие очевидцы! А страшные события войны ещё не успели выветриться из людской памяти.

Но к счастью, я оказался не прав. Летом 2019 года совершенно случайно в мои руки попала книга нашего земляка Василия Масловского - роман «Дорога в два конца». Начал её читать, и признаюсь, книга меня особо не «цепляла». Но лишь до того момента, когда автор не стал описывать во всех подробностях бой звена «Бостонов» над «Гострой могилой»: «В линялой синеве неба глухо прострекотало, будто кто громадный разодрал одежду по швам. С Хопёрского шляха, из жгучих облаков пыли, злобно стучали скорострельные пушки, захлебывались крупнокалиберные пулемёты. Небо расцвело черными бородатыми бутонами, блескучий воздух искрестила паутина огненных нитей. Пятёрка краснозвездных машин неуклюже ныряла между этими черными бутонами, пробивалась к танковой колонне на шляху…».

Я просто не верил своим глазам. Всё, как в сводке 57-го авиаполка за 11 июля - «Бостоны» вылетели бомбить немецкие танки на Кантемировский «шлях».

«Самолёты приближались к шляху удивительно медленно. Они отвернули чуть вправо, заходили с хвоста колонны. Неожиданно у одного из них отделилось крыло и, кувыркаясь, полетело вниз. Обгоняя обломок, камнем рухнул и весь самолёт, и через минуту до стоявших на хуторской улице докатился из-за холмов тяжкий гул взрыва. И почти одновременно с этим взрывом задымил второй самолёт. Он круто развернулся и потянул к Дону, но клюнул вниз. И теперь тяжкий гул над хутором поплыл со стороны Лофицкого леса. Оставшиеся три самолета выстроились в цепочку, прошлись над колонной. На шляху выросли колючие рыжие столбы дыма и пыли, вспыхнули пожары. На втором заходе задымили ещё два самолёта. Один неправдоподобно легко развалился в воздухе, второй развернулся было и лег на обратный курс, но тоже упал где-то у Лофицкого леса…».

На следующее утро несколько местных подростков пробрались на место падения самолётов, и «… у Острых Могил, на седых от мелкой полыни солончаках, нашли небольшую обгоревшую воронку. Метров на пятьдесят в окружности от неё валялись дюралевые обломки. Два круглых шестнадцатицилиндровых мотора откатились ещё дальше. Никаких следов, ни живых, ни мертвых лётчиков ребята не нашли.

У Лофицкого леса оба самолёта упали почти вместе. Один из них скользнул по скату балки и сохранился довольно хорошо. Стеклянный колпак был разбит и сдвинут назад. Навалившись на приборный щиток, в кресле застыл лётчик».

У второго самолёта один из героев романа Володька Лихарев нашёл в промоине кусок гимнастерки с орденом Красного Знамени и карманом. В кармане оказались пачка писем и комсомольский билет на имя Евстигнеева Валерия Эрастовича, 1922 года рождения.

Понятно, что в литературном произведении, а роман таким и является по определению, изрядная доля вымысла. И не стоит думать, что всё происходило именно так, как описывает автор. И лётчика Валерия Евстигнеева мы не найдём в списках погибших и без вести пропавших.

Но Василий Масловский, безусловно, общался с жителями близлежащих сёл Луговое, Расковка и Лофицкое - свидетелями и очевидцами того воздушного боя. Отсюда и такое внимание автора к подробностям, деталям, придумать которые очень сложно.

У Масловского я прочитал и то, о чём подспудно думалось все эти несколько лет кропотливого поиска: кто-то из советских лётчиков остался в живых.

«Вчера итальянцы взяли одного с собою.

- Живой? - Должно, живой, раз взяли.

- Про остальных ничего не знаешь?

- А что не знать… Желтовато-мутные глаза деда Матвея налились слезой, коричневые скулы дрогнули. 

- Так все и погибли…».

В годы военного лихолетья миллионы матерей, отцов, жён, которым почтальоны приносили «похоронки», не хотели верить, что их родных и любимых больше нет! Не верили и в семье Николая Шенина. В деревню Новолушниково Маслянинского района Новосибирской области родителям Николая уже приходило извещение, что их сын «в бою за социалистическую родину, верный воинской присяге…» пропал без вести 2 августа 1941 года.

А вскоре от Николая пришло письмо. Живой!

И когда через год в их дом второй раз постучалась беда, отец Николая Пётр Прокопьевич как мог, успокаивал жену Аксинью Ермолаевну, мол, всё образуется, и Коля даст о себе весточку. Ведь такое уже было.

Но вслед за «похоронкой» в Новолушниково пришло письмо от сослуживцев Николая: «Дорогой товарищ Пётр Прокопьевич! Ваш сын Николай Петрович Шенин… 11.07.42г. не вернулся из боевого задания в свою часть. В данном случае затрудняемся сообщить его местонахождение. Искренне желаем его скорейшего возвращения в наши ряды.

Командир АЭ капитан (подпись)              Военком АЭ ст.политрук (подпись)

28.08.42 г.»

Пётр Прокопьевич написал и оправил несколько писем на адрес полевой почты 57-го авиаполка: сообщите, что с моим сыном? Но ответа долго не было. И только в начале мая 1943 года отец Николая Шенина получил долгожданное письмо, подписанное капитаном Платоном Петровичем Рябовым.

«27 апреля 1943 г. Вы убедительно просите меня о том, чтобы я ответил о судьбе Николая Петровича. Да, я Вам одно время сообщал, что Николай Петрович награжден орденом «Красного Знамени», и писал, что не вернулся из боевого задания. Конкретно, что с ним случилось, я не могу сказать.

Но сообщаю, что весной 43 года слышал, что он жив, здоров, но в плену у немцев. Его видел один товарищ, с … (далее неразборчиво), а он с Николаем жил в плену. Тот товарищ уверяет, что Николай из плена убежал в марте месяце 1943 года. Вот, где он в настоящее время, не могу сказать. Но он должен быть на нашей территории, если благополучно убежал из плена.

Вот, больше ничего не могу Вам сообщить. Будьте здоровы. Ждите, а может, вернётся. Я тоже его жду, очень сильно. Давайте ждать вместе. Написал бы больше, да нет времени.

С боевым приветом, П. Рябов».

Почему Платон Петрович сообщил такую весть родителям воина? Ведь письмо проходило через военную цензуру. И сообщать о факте попадания в плен к врагу – значит, заведомо бросать тень на воина и его семью. Известно же, как в те годы в Советском Союзе относились к попавшим в плен.

Ответ – в строках этого необычного письма: «Давайте ждать вместе». Рябов давал родителям Николая Шенина самое главное - надежду.

Георгий Осипов, однополчанин Рябова, так характеризовал это неординарного человека: «Рябов - остряк и никогда не унывающий человек, чётко представлял себе цели и задачи в войне, свою роль защитника Родины, роль и значение окружавших нас людей. Под внешним легкомыслием в нём скрывался талантливый организатор, отважный боец и очень серьезно и много размышлявший человек…».[21]

Долгими вечерами Аксинья Ермолаевна плакала над этим письмом. Чувства её переполняли – и безмерная радость от известия,

что сынок Коля живой, пусть даже он и в плену, и беспокойство за его судьбу. Прислушивалась, что подскажет ей материнское сердце? Вернётся ли сын домой? Она гнала прочь от себя даже тень сомнения – он обязательно вернётся к своей семье!

Но проходили месяцы, годы – о Николае же известий не было. Давно закончилась война, а мать всё продолжала ждать.

До самой своей смерти Аксинья Ермолаевна (а она прожила долгую жизнь) не оставляла попыток узнать о судьбе Николая: писала письма и запросы во все инстанции. Хваталась за любую соломинку. Бережно хранила полученные ответы.

Вот, один из таких документов из семейного архива Шениных, сохранённого Евгенией Морозовой – родной племянницей лётчика (орфография сохранена):

«Справка № 34 от 22.11.1944 года. Дана сия гр. Шенин Н.П. в том, что с 7.1. по 7.1.43 г. он находился на лечении в 3-й хирургической больнице по поводу причинённого огнестрельного ранения брюшной полости. Умер 7.1.43 г.

Главврач (подпись неразборчиво)»

Где находилась эта 3-я хирургическая больница, и о каком Шенине Н.П. шла речь в справке? Никто из родственников Аксиньи Ермолаевны рассказать не смог.

После смерти Аксиньи Ермолаевны пытались разыскать «по архивам» Николая сёстры, а затем и племянники. К сожалению, безрезультатно.

Вылет на боевое задание 11 июля 1942 года стал для Николая Шенина и его товарищей дорогой в один конец…

Жительница города Йошкар-Ола Татьяна Стёпкина помогла разыскать родственников стрелка-радиста Леонида Матвеевича Репина. И 9 мая 2015 года в город Богучар приезжали его внучка Анна Вениаминовна Аганина и родная племянница Зинаида Михайловна Орлова. Они побывали на братской могиле в городском парке, где на плите военного мемориала высечена родная для них фамилия.

Вместе с поисковиками отряда «Память» они прошли маршем «Бессмертного полка» с портретом Леонида Репина, который навсегда остался молодым. Посетили гости Богучарщины школьный музей в посёлке Дубрава, где хранятся детали бомбардировщика «Бостон», найденные в 2008 году в районе «Гострой могилы».

В тот праздничный день разразился сильный ливень, просёлочные дороги сразу стали непроезжими. А в планах на день была поездка с гостями к месту крушения самолёта на «Гострую могилу» и к заброшенному нынче хутору Козловка.

Командир поискового отряда Николай Львович Новиков вместе с Юрием Младинским на автомобиле «Нива» сумели-таки проехать по бездорожью и на «Гострую» и к хутору Козловка, где родственники Леонида Репина оставили горсть земли с его родины.

Перед отъездом из Богучара Зинаида Михайловна и Анна Вениаминовна получили обещание, что память экипажа Николая Петровича Шенина будет увековечена на богучарской земле.

И в мае 2017 года в нескольких сотнях метров от места крушения самолёта «Бостон» на «Гострой могиле» у автодороги Расковка - Травкино стараниями богучарских поисковиков был установлен памятный знак.

Путник, склони голову перед подвигом!

Улица Воробьева – главная улица в селе Радченское Богучарского района. Администрация сельского поселения, бывшая участковая больница, недавно построенный ФАП, магазины, сельский дом культуры, здание бывшего колхозного правления – все они расположены именно на этой центральной улице. Проезжая по ней почти каждый день, автор этих строк невольно задумывался, в честь кого и когда она получила свое название?

Улица Воробьева в селе Радченское

Вроде бы, среди исконных радченских фамилий, таковая не встречалась. Да и получила свое название эта улица еще до начала Великой Отечественной войны, что подтверждается данными Центрального архива Министерства обороны РФ.

Исходя из вышеуказанного, предположение было следующее: улица названа в честь Митрофана Петровича Воробьева, старшего механика Липчанской МТС, награжденного в апреле 1939 года Орденом Ленина «за выдающиеся успехи в сельском хозяйстве». О награждении воронежских передовиков сельского хозяйства в 1939 году был опубликован материал на сайте поискового отряда «Память».

Фотография делегатов, среди которых и Воробьев М.П., была опубликована в газете "Правда" от 18.11.1936г. № 317 (6923).

Глава Радченского сельского поселения Рыбянцев Николай Алексеевич подтвердил предположение: действительно, улица названа в честь Митрофана Петровича Воробьева. К сожалению, известно о нем не очень много. Предположительно, родом он был из села Монастырщина Радченского района. Трудился в МТС, являлся новатором двухсменной уборки хлебов комбайнами. За что ему было присвоено звание «Мастер комбайной уборки». Митрофан Воробьев был одних их самых известных стахановцев Воронежской области. За свои успехи был награжден орденом Ленина. Был делегатом 8-го Чрезвычайного съезда Советов. Трагически погиб в 1938 году (?). Информация о Митрофане Воробьеве была сохранена в селе Радченское благодаря бывшему учителю истории местной школы Ивлеву С.И.

В ходе поиска стало известно о том, в 1939 году в Воронеже была издана книга Митрофана Воробьева "Работа механика МТС".

По следам 6-й лыжной бригады. Часть 5. Внимание! Воздушная тревога!

Напомню, что на московский адрес проживания Лопаткина Семена Владимировича приходило письмо от его сослуживца. К сожалению, оригинал письма найти не удалось. Несмотря на все старания и усилия родственников Семена Владимировича.

Потому, приходится принимать на веру ту информацию, которая указана в анкете на розыск, а именно, тот факт, что 14 января 1943 года Семен Лопаткин был тяжело ранен и направлен в госпиталь.

Исходя из информации о маршруте движения 8-й лыжной бригады можно предполагать, что 14 января 1943 года 6-я лыжная бригада находилась либо непосредственно в районе станции Анна (которая являлась станцией выгрузки), либо эшелоны бригады были на подъезде к этой железнодорожной станции.

В январе 1943 года станции и перегоны ЮВЖД подвергались жестоким налетам немецкой авиации. Прибывавшие в Воронежскую область эшелоны 6-й лыжной бригады могли попасть под один из таких авианалетов…

Из донесения Панинского районного военного комиссариата Воронежской области от 22.01.1943 года в адрес Центрального бюро по персональному учету потерь личного состава стало известно, что 15 января 1943 года на станции Перелешино в результате налета немецкой авиации погибли шесть человек. По документам были опознаны только двое: воентехник 2-го ранга Вайсман Леонид Абрамович (312 батальон аэродромного обслуживания) и красноармеец Радченко Яков Остапович (караульный батальон армейской базы № 29).

На снимке Вайсман Леонид Абрамович (1913-1943)

Согласно командировочному предписанию воентехник Леонид Вайсман вместе с водителем по фамилии Михайлев были направлены на станцию Тулиново (районный центр Панино Воронежской области) для «слива горючего». Батальон Вайсмана обслуживал советские авиационные части на аэродроме Каширское. Получается, что на станции Перелешино Леонид Вайсман оказался в тот день по трагическому стечению обстоятельств.

О красноармейце Радченко известно только то, что он был 1891 года рождения и семья его проживала в Киевской области УССР. Водителем автомашины 312 БАО предположительно мог быть Михайлев Григорий Гаврилович, 1919 года рождения, уроженец Кустанайской области Казахской ССР.

17 января 1943 года всех погибших (6 человек) захоронили на кладбище станции Перелешино. Фамилии Вайсмана и Радченко высечены на плите братской могилы.

В учетной карточке захоронения на станции Перелешино указано, что в братской могиле похоронены солдаты с воинского эшелона, который был разбомблен немецкой авиацией в пределах станции. Совсем немного информации об этом событии известно и из статьи жителя Перелешино Михаила Лузганова, опубликованной в панинской районной газете «Наш край» в далеком 2011 году.

Лузганов М.А. Линия фронта. Газета "Наш край" (Панино), 2011, 21 мая

Станция Перелешино (которая находится на участке Графская – Анна) может быть тем местом, где получил тяжелое ранение Семен Владимирович Лопаткин. Конечно же, это только предположение, одна из версий.

Разработка «перелешинской» версии продолжается. В печатном номере газеты «Наш край» 30 января 2026 года вышла статья о налете и жертвах немецкого авианалета на станцию. Материал в редакцию газеты был передан поисковым отрядом «Память» … с надеждой на отклик жителей и официальных инстанций Панинского района.

Бомбили в январе 1943 года немцы и другие станции ЮВЖД. Из донесения Управления НКВД по Воронежской области (Отделение МПВО) начальнику ГУ МПВО НКВД СССР генерал-лейтенанту Осокину «О результатах налетов вражеской авиации на ж.д. узел Таловая ЮВЖД в течении 13 и 16 января 1943 г.»:

«Докладываю, что 13 января 1943 года в 22 часа один вражеский самолет типа «Юнкерс-88» с высоты 2500-3000 метров произвел налет с бомбардировкой на ж.д. ст.Таловая. Всего сброшено 14 ФАБ-14. Все авиабомбы взорвались. Разрушений не было. Пострадавшие: убито – 2 чел., ранено – 3 чел…». Интересный момент, в донесение указано, что доврачебная помощь пострадавшим оказывалась медико-санитарным звеном формирования МПВО станции Таловая.

Более разрушительный налет на станцию был произведен немцами вечером 16 января. Вот что говорится об этом в донесении: «… Всего было сброшено 14 ФАБ-14. Все бомбы взорвались. В результате бомбардировки разрушено: 4 товарных ж.д. вагона, склад НЖЧ. Повреждено 20 погонных метров ж.д. пути в двух местах.

Пострадавших: убито 16 чел., тяжело ранено 57 чел., легко ранено – 15 чел. Большое количество человеческих жерт объясняется внезапным налетом вражеского самолета с выключенным мотором. От РП ВНОС не было донесения о подлете вражеского самолета и сигнал «ВТ» не был объявлен. На ж.д. станции Таловая в момент бомбардировки стояли в ожидании отправления несколько людских эшелонов с допризывниками и воинскими частями. Эшелоны не были рассредоточены…».

Об этой ужасной трагедии вспоминал уроженец Таловского района Щербаков Михаил Иванович (воспоминания предоставлены Таловским районным музеем): «16 января 1943 года не забуду никогда. Бомбежка у порога дома. В тот день я явился в военкомат, располагавшийся в здании райисполкома. Здесь собрали несколько сотен призывников, на целый воинский эшелон. Пока проводили перекличку, успел оглядеться. В неотапливаемом помещении царила разруха. Штукатурка со стен обвалилась, на окнах ни одного стекла, в кабинетах с потолков свисали обесточенные провода без лампочек и патронов, на полу валялись обрывки газет и брошенных за ненадобностью бумаг.

Сверив списки, командиры строем повели новобранцев на вокзал. За день мы так перемерзли, что готовы были в горящую печку залезть, не то, что на передовую. То и дело спрашивали, когда же нас отправят. Состав подали к восьми вечера. Вагоны все товарные. Двери открыты только с одной стороны. В центре буржуйка. По обе стороны – двухъярусные нары с соломой. Внутри холодно, как на улице. Но ребята сразу нашли, чем топить. Эшелон стоял за вокзалом, недалеко от товарного склада, а за ним – сбитые из тонких сосновых досок щиты для снегозадержания. Они и пошли в ход. Сухие дровишки занялись сразу. Скоро не только печка, но и железная труба, выходящая на крышу, раскалились до красна. Двери вагона были еще открыты, и я спрыгнул на землю, чтобы посмотреть ушли или нет матери, пришедшие проводить сыновей.

Но тех уже не было: крепчавший к ночи мороз не дал им дождаться, пока состав тронется. Постоял, озираясь по сторонам, еще несколько минут и тут услышал гул приближающегося самолета. Тихий, не ревущий, он доносился со стороны вокзала и не вызывал никакой тревоги. «Надо же, наши кукурузники и ночью летают!» - подумалось тогда. В то же мгновенье в хвосте поезда прогремел взрыв, потом второй, третий…

Я находился в полутора метрах от вагона и сразу упал ничком на землю. Бомбы рвались по ту сторону эшелона. Приподняв голову, увидел, что насыпь со шпагами и рельсами немного возвышалась над местом, где он лежал. Низина, похожая на маленькую канавку, и спасла его от осколков. Сбросив весь боезапас, фашистский бомбардировщик улетел. Уцелевшие люди стали выносить из горящих вагонов убитых и раненых товарищей. В этом шуме удалось услышать крик прибежавшей на взрывы матери: «Ми-ша-а-а! Где ты? Отзовись!» Обезумевшая от страха, она металась между уложенных в ряд бойцов и, приподнимая с земли их головы, вглядывалась в лица и звала сына.

Из шестерых красновских парней уцелели четверо. Для двоих жителей этого села война закончилась на железнодорожной станции Таловая. От их теплушки осталась передняя стенка, а заднюю часть вместе с нарами и крышей как будто ветром сдуло. Воронки маленькие, похоже, «гостинцы» были небольшие, а земля мерзлая со щебенкой. Рвались они на поверхности, не врезаясь в землю.

Отыскал он и свой пробитый мешок с провиантом. Уже дома, куда их отпустили на время, мать нашла в буханке ржаного хлеба два вражеских осколка. Прошили они и мешочки с сухарями и пшеном. Всего за пять минут до налета я держал эту поклажу в руках, сидя перед печкой в надежде хоть как-то согреться. Думы о матери, желание еще хоть одним глазком увидеть ее, спасли мне жизнь…».

По данным Таловского военкомата (донесение от апреля 1943г.), погибли в результате бомбежки 8 призывников из Таловского района. Кем были остальные 8 погибших – остается неизвестным.

Эшелон 6-й лыжной бригады мог двигаться по ветке Поворино – Таловая – Хреновое, и мог попасть под налет на станции Таловая. Повторюсь, в отличие от 8-й бригады, маршрут движения 6-й бригады и станция выгрузки точно неизвестны.

Поиск будет обязательно продолжен…

По следам 6-й лыжной бригады. Часть 4. Едем на фронт…

История формирования и дальнейшего боевого пути лыжных бригад (в том числе, 4-й, 6-й и 8-й) наиболее полно изложена в статье Романа Александровича Савченко (г.Набережные Челны Республика Татарстан). Бригады формировались в столице республики городе Казани осенью – зимой 1942 года.

В поисках сведений о судьбе Семена Лопаткина интересовала не только дата отправки бригад из Казани на фронт, но и маршрут движения эшелонов, и конечно же, дата прибытия бригад в Воронежскую область. В статье Савченко такого рода сведений указано не было. Для продолжения поиска хотелось бы иметь представление, где именно 14 января 1943 года на маршруте находилась 6-я бригада. Напомню, что именно в этот день со слов сослуживца Семена Лопаткина тот был тяжело ранен и направлен в госпиталь.

Что касается даты отправки эшелонов со станции Юдино (под Казанью), то Роман Александрович Савченко (с которым удалось связаться) сообщил следующее: 6-я лбр начала отправку на фронт 4 января 1943 года (три эшелона) и завершила 5 января (три эшелона). К сожалению, маршрут движения 6-й бригады на фронт остался неизвестным.

Данные Савченко в какой-то степени подтверждались и следующей информацией: письмом воина 6-й лыжной бригады уроженца Архангельской области Романова Вениамина Ивановича, которое он отправил 3 января 1943 года сыну Борису. На почтовом штемпеле письма можно различить дату, а также надпись «ЮДИНО ТАССР». Последними строками письма были: «Едем на фронт». Это было последнее письмо солдата…

На снимке красноармеец 6-й лбр Романов Вениамин Иванович

Боец 6-й лыжной бригады Воронежского фронта (п.п.с. 2233 в/ч 246) Романов Вениамин Иванович в конце января 1943 года погиб в боях за город Старый Оскол.

В боях за этот город попал без вести и младший лейтенант отдельного истребительного противотанкового дивизиона 8-й лыжной бригады (п.п.с. 2240 в/ч 413) Скворцов Сергей Павлович, уроженец Ярославской области. Благодаря сохранившимся фронтовым письмам Сергея Павловича удалось установить точный маршрут движения его бригады из Казани.

На снимке Скворцов Сергей Павлович, мл.л-нт 8-й лбр

С разрешения внука воина Самойлова Кирилла Глебовича публикуются выдержки из писем Сергея Скворцова:

4 января 1943: …Уже гружу свой багаж, чтобы ехать в «командировку»…(на штемпеле дата 06.01.43 Казань);
7 января 1943: … Еду в пути, покинув г. Казань. Направление моей поездки в места, где я учился в Техникуме или в этом районе. Еду на Москву... (на штемпеле 08.01.43 Сергач Горьковская обл.);
9 января 1943: (Москва) …Вот я и в столице - Москва. Куда свернет мой путь - не знаю. Из Казани выехал 6.1.43 в половину шестого вечера... (на штемпеле 10.01.43 Москва);
11 января 1943: (Серпухов) …Уже проехал Подольск, приближаюсь к Серпухову. Куда лежит мой путь, не знаю… (на штемпеле 12.01.43 Серпухов);
12 января 1943: (на штемпеле 14.01.43 Тёплое Тульской области);
13 января 1943: (Ефремов) …По-прежнему еду в пути. По всей вероятности, скоро конец… (на штемпеле Ефремов Тульской области);

16 января 1943: ("местечко Анна").

Именно на этой конечной железнодорожной станции недалеко от Воронежа выгрузились эшелоны 8-й лыжной бригады 15-16 января 1943 года.

Маршрут движения 8 лбр из Москвы к станции Анна Воронежской области

Со станции Анна написал 15 января свое последнее письмо и лейтенант 8-й бригады Лимонов Александр Афанасьевич. 

Напомню, что Острогожско-Россошанская наступательная операция Воронежского фронта, в которой три лыжные бригады должны были принимать участие, к тому времени длилась уже несколько дней.

Обращаю также внимание и на следующий факт: 8-я бригада прибыла на станцию Анна, а не на станцию Хреновое, как изначально было запланировано. Станции вроде бы и недалеко друг от друга, но … прямого железнодорожного сообщения между ними не было.

Каким маршрутом прибыла в Воронежскую область 6-я лыжная бригада – остаётся неизвестным. Предположительно (приходится употребить это слово), тоже на станцию Анна.

18 января 1943 года командующий войсками Воронежского фронта докладывал Верховному об оставшихся неиспользованными трех лыжных бригадах. В намечавшейся Воронежско-Касторненской операции этот «неожиданный» резерв предполагалось задействовать в ходе наступления на Старый Оскол в составе 40-й армии.

И уже 19 января 1943 года вновь прибывшие лыжные бригады получили боевые распоряжения командующего войсками фронта с указанием своих дальнейших действий.

4-й лыжной бригаде предписывалось к 20-00 20 января сосредоточиться в районе Трясоруково и Почепское (населенные пункты на территории современного Лискинского района Воронежской области), где вступить в состав войск 40-й армии. Маршрут движения: Коршево – Верхний Икорец – Добрино – Тресоруково (ЦА МО, Фонд: 203, Опись: 2843, Дело: 301, Лист: 34).

6-й лыжной бригаде – к 10-00 20 января сосредоточиться в районе Давыдовка, Дракино (Лискинский район Воронежской области), где вступить в состав войск 40-й армии. Перемещение произвести по железной дороге, станция погрузки – город Бобров, начало погрузки в 8-00 19 января 1943 года (ЦА МО, Фонд: 203, Опись: 2843, Дело: 301, Лист начала документа в деле: 31).

8-й бригаде – к 7-00 21.01.1943 сосредоточится в районе Нов.Марьино, Дмитриевка (Лискинский район Воронежской области), где поступить в состав 40-й армии. Маршрут движения: Коршево - Верхний Икорец - Добрино - Тресоруково (ЦА МО, Фонд: 203, Опись: 2843, Дело: 301, Лист: 38).

Лейтенант 8-й лбр Сергей Скворцов в своем последнем письме, датируемом 29 января 1943 года, сообщал жене, что «20.1.43 принял первое «крещение», а 27.1.43 второе, боевое». Вероятно, 20 января части 8-й лыжной бригады попали под налет немецкой авиации. В подтверждение чего следующая информация:

На снимке Галактионов Георгий Сергеевич, мл.с-нт 8-й лбр.

в результате налета был тяжело ранен радист бригады младший сержант Галактионов Георгий Сергеевич, умерший от полученных ран 20 января в госпитале № 4344. Захоронен воин был в городе Боброве Воронежской области.

Продолжение следует...

По следам 6-й лыжной бригады. Часть 3. Доверяй – но проверяй!

Автор этих строк, как человеку гражданскому, простительно мыслить такими категориями, как «возможно» и «предположительно». Но все же постараюсь в своем дальнейшем повествовании свести к разумному минимуму использование этих слов и выражений. Максимально будут задействованы найденные в ходе поиска архивные документы и иные вызывающие доверие источники. Что касается фронтовых писем, воспоминаний воинов или их родственников, то такого рода источники информации также будут использованы, но с учетом влияния на них так называемого субъективного фактора.

Глупо не доверять официальной информации, полученной из ЦА МО. Но разумное сомнение, считаю, всегда необходимо. Как говорится, «доверяй – но проверяй». Если есть такая возможность.

Согласно информации из приведенной архивной справки ЦА МО, «в период с 12 по 22 января 1943 г. проводилась наступательная операция Воронежского фронта». По какой-то причине ЦА МО не уточнил, что речь идет об Острогожско-Россошанской операции. Участие 4-й, 6-й и 8-й лыжных бригад в этой операции (в составе Южной группы на левом фланге наступления) действительно предусматривалось планами советского военного командования.

Источник: http://militera.lib.ru/h/sb_vi_9/s13.gif

В докладе офицера Генерального штаба Красной Армии при Воронежском фронте от 30.01.1943 г. «Январская наступательная операция Воронежского фронта 12.01. – 22.01.43г.", на который ссылается архивная справка, было указано, что «после перегруппировки и сосредоточения, к 12 января 1943 г. войска Воронежского фронта развернулись для наступления в следующих группировках: …

д) Фронтовой резерв – две стрелковые дивизии, сосредоточившихся – одна в ТРЯСОРУКОВО и одна сд – БОБРОВ, с предназначением – одна для 40 А и одна для 18 СК.

- Находились на жел. дор. перевозках: - три лыжных бригады – для 7 КК и танковый корпус – для 40 А…». Основание: ф.203, оп. 2843, д.290, л.7.

На листе № 6 указанного документа подробнее расписана роль 7 КК (кавалерийского корпуса) в наступательной операции и приданных ему трех лыжных бригад: «… 7 кав. корпус с 201 ОТБР являлся фланговым обеспечением как действий 3 танковой армии, так и фланговым обеспечением всей операции от воздействия противника с юга и юго-запада…».

Роль лыжных бригад была определена в следующем: обеспечивать наступление кавалерийского корпуса с юга, закрепления достигнутого успеха и парирования возможных контрударов противника. Напомню, что 7 КК 14 января 1943 года планировалось ввести в прорыв из района Кантемировки с задачей наступления на город Валуйки Белгородской области. Однако, как указано в документе, лыжные бригады своевременно не были подвезены по железной дороге, а их задачи были в ходе наступления возложены на 184 стрелковую дивизию.

Также следует отметить, что в документах 7-го кавалерийского корпуса не найдено упоминаний об участии лыжных бригад в наступательных операциях корпуса.

Таким образом, один из приведенных в архивной справке ЦА МО источников не подтверждает факт нахождения лыжных бригад в районе поселка Кантемировка в период начала Острогожско-Россошанской операции, а скорее, даже его опровергает.

Однако, на топографической карте, на которую также ссылается архивная справка, к востоку от Кантемировки действительно можно увидеть отметку о дислокации трех лыжных бригад (ЦА МО: ф.203, оп. 2843, д.525). 

Руководствуясь принципом разумного скептицизма и критического отношения к источникам, необходимо было найти другой документ, который либо подтвердил нахождение лыжных бригад в районе Кантемировки, либо опроверг бы этот факт.

18 января 1943 года, когда Острогожско-Россошанская операция была в самом разгаре, командующий Воронежским фронтом докладывал Верховному главнокомандующему о ходе проведения наступления и о подготовке уже к следующей Воронежско-Касторненской операции. Понятное дело, сознательно вводить в заблуждение Сталина И.В. никто бы не осмелился. Потому, нужно принять за факт следующее: командующий фронтом доложил Верховному и о том, что в успешно проходящей операции остались не использованы три стрелковых дивизии, три лыжные бригады и 4-й танковый корпус (причины этого указаны не были).

Три лыжные бригады в составе 40-й армии предполагалось использовать для нанесения вспомогательного удара на город Старый Оскол Белгородской области в ходе проведения уже Воронежско-Касторненской операции. Главный же удар войск 40-й Армии Воронежского фронта должен был нанесен из района Истобное – Репьевка в общем направлении на Горшечное (ЦА МО: ф.203, оп. 2777, д.60, л. 292-293).

Таким образом, можно сделать вывод о том, что три лыжные бригады (4, 6 и 8) не участвовали в Острогожско-Россошанской операции.

В пользу этой «версии» и информация, опубликованная можно сказать «по горячим следам» в статье «Острогожско-Россошанская наступательная операция войск Воронежского фронта» (автор подполковник Морозов В.П.) из сборника военно-исторических материалов Великой Отечественной войны. Выпуск 9./ Главное военно-научное управление Генерального Штаба Советской Армии. Военно-историческое управление. — М.: Воениздат, 1953. — 200 с.:

 «… 4, 6 и 8-я лыжно-стрелковые бригады, придаваемые 7-му кавалерийскому корпусу, должны были пройти от места выгрузки — станция Хреновое — до района сосредоточения около 250 км…». К сведению, станция Хреновое находится в Бобровском районе Воронежской области.

Тот же источник: «…4, 6 и 8-я лыжно-стрелковые бригады 10 января заканчивали погрузку в эшелоны и находились в пути по железной дороге на участке станция Москва, станция Ртищево, в связи с чем прибыть в состав фронта к началу операции не смогли…».

Учитывая информацию о реальном участии бригад в наступлении на Старый Оскол в 20-х числах января 1943 года в составе 40-й армии (будет приведена в следующих частях исследования), можно сделать окончательный вывод о том, что три лыжные бригады в середине января 1943 года никак не могли находиться в районе Кантемировки. Тут нужно учитывать не только географические особенности Воронежской и Белгородской областей, но и схемы действующих на тот момент железных дорог, состояние шоссейных и грунтовых дорог в зимний период, необходимость передвижения на значительные расстояния исключительно по ночам, а также наличие мостов и переправ через Дон.

Но этот вывод ни коим образом не оправдывает чиновников администрации Кантемировского района Воронежской области, которые, не разобравшись в вопросе, сознательно его «отфутболили».

А вот информация о службе Семена Лопаткина в 6-й лыжной бригаде нашла свое подтверждение. В недрах ОБД-Мемориал был найден документ о нём, но с искаженной фамилией и неверным отчеством (Лопатин Семен Васильевич). Московский адрес воина из документа совпал, при этом, с реальным адресом проживания Семена Лопаткина – ул. Большая Марфинская, д.6/33.

Согласно документу, 13 сентября 1942 года сержант Семен Лопаткин был направлен из 127-го запасного стрелкового полка Московского военного округа в 20-ю запасную стрелковую бригаду в город Казань. 16 сентября Семена в составе команды направили в 17-й запасной лыжный полк. А эта запасная часть впоследствии была направлена на формирование в том числе и 6-й лыжной бригады…

По следам 6-й лыжной бригады. Часть 2. Он ушел добровольцем…

Семен Владимирович Лопаткин появился на свет 2 февраля 1912 года (по старому стилю) в крестьянской семье в деревне Николаевка Жуковского района Брянской области. Родители следовали святцам, потому нарекли младенца в честь Симеона Богоприимца. Детство Семена Лопаткина пришлось на трудное время: 1-я мировая война, отец Владимир Ильич на фронте. Потом случились революция, гражданская война, коллективизация. Главу семьи в 1937 году незаконно репрессировали. Домой он вернулся после освобождения Брянской области от немецкой оккупации. Только в 1956 году Владимира Ильича оправдали за недоказанностью обвинения.

Маме Семена Ольге Антоновне пришлось одной поднимать семерых детей. Семен, как самый старший из них, был главной опорой матери. Жизненные трудности его закалили. Все родственники Семена отмечали его невероятное упорство и тягу к знаниям. Он сумел окончить десять классов, отслужил срочную службу и поступил из деревни в Московский государственный университет, будучи сыном врага народа.

На снимке: Лопаткин Семен Владимирович

После окончания МГУ Семен Лопаткин работал учителем, проживал в Москве на съемной квартире на Большой Марфинской улице вместе с другом детства Гашичевым Иваном Григорьевичем.

В июне 1941 года он попал на личный прием к председателю ВЦИК Михаилу Ивановичу Калинину, просил за отца. Но вскоре началась война…

Осенью 1941 года немецкие войска подходили к Москве. 7 ноября 1941 года на Красной площади состоялся парад, посвященный годовщине Октябрьской революции. А на следующий день Семен Лопаткин пришел в Ростокинский военкомат. На фронт он ушел добровольцем. Защищал столицу нашей Родины. Получил тяжелое ранение. 

Родственники Семена Лопаткина не знали, где он воевал. После освобождения Брянской области, родственники узнали от Ивана Гашичева, что на его московский адрес в 1943 году приходило письмо от сослуживца Семена Владимировича. Иван Григорьевич переписал адрес полевой почтовой станции (ппс 2233 в/ч 349) и содержание письма. После чего отнес это письмо в Ростокинский военкомат…

В 1949 году, когда сестра Семена Екатерина Владимировна составляла анкету на розыск, в ней она указала известную ей информацию из письма сослуживца брата: 14 января 1943 года Семен был тяжело ранен, отправлен в госпиталь, после чего о нем ничего неизвестно. Согласно Книге Памяти Московской области, Семен Владимирович Лопаткин пропал без вести в октябре 1943 года.

И только в 2012 году из ответа Центрального архива Министерства обороны России на запрос внука воина (К.В.) стало известно:

«…2233 полевая почтовая станция обслуживала 6 лыжную бригаду. В имеющейся на хранении раздаточной ведомости на выдачу денежного содержания рядовому и сержантскому составу отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 6 лбр за сентябрь 1942 г. значится: командир орудия, старший сержант Лопаткин С.В. по 3 году службы (инициалы не раскрыты). Основание: ЦА МО РФ, ф.2076, оп. 2, д. 4, л. 43.

Аналогичных ведомостей на выдачу денежного содержания рядовому и сержантскому составу оиптд 6 лбр за октябрь 1942 г. – январь 1943 г., других документов бригады за 1942-1943 гг., необходимых для наведения справки на хранении в ЦА МО РФ не имеется.

6 лбр с 15 января по 03 февраля 1943 г. вела боевые действия в составе Воронежского фронта.

По оперативным документам установлено, что в период с 12 по 22 января 1943 г. проводилась наступательная операция Воронежского фронта.

6 лыжная бригада дислоцировалась вблизи н.п. Андрушевка, который находился в 25 км восточнее крупного населенного пункта – Кантемировка Воронежской области.

Основание: ф.203, оп. 2843, д.290, л.7; д. 525 (топокарта).

В феврале 1943 г. 6 лбр была расформирована в составе Воронежского фронта…».

По следам 6-й лыжной бригады.

Эти следы уже едва различимы – и не только заметающий их ветер времени тому виной.

Но обо всем по порядку. Уже более 10 лет поисковый отряд «Память» работает с обращениями граждан. И истории поиска обычно имеют схожий сценарий: вначале – поступает обращение родственников с просьбой помочь установить судьбу воина Великой Отечественной войны. Затем - происходит работа с обращением. Итог которой может быть разным. Но в любом случае, ни разу нас не обвинили в равнодушии или в наплевательском отношении к поиску.

Но в истории 6-й лыжной бригады все изначально пошло не по сценарию. Да, обращение родственников было, но в официальные инстанции. Что же в итоге? Читайте об этом в материале «Чиновничий волейбол», опубликованном на сайте поискового отряда «Память».

Автор этих строк посчитал своим долгом извиниться перед родственниками воина 6-й лыжной бригады Лопаткина Семена Владимировича за всю эту не очень приглядную историю. Удалось связаться с внуком воина – Константином Владимировичем (К.В.), который принял моё предложение о помощи в поиске сведений о судьбе своего деда.

В процессе поиска было всякое. Архив моей электронной почты «помнит» наши бесконечные споры и пикировки с К.В.: мы совершенно по-разному смотрели на многие вещи. По-разному трактовали одни и те же документы и источники. Ведь каждый из нас придерживался своей версии о том, где мог погибнуть Семен Владимирович Лопаткин – старший сержант отдельного истребительного противотанкового дивизиона 6-й лыжной бригады Воронежского фронта (полевая почтовая станция 2233 в/ч 349).

Не всегда помогали, а подчас, окончательно запутывали нас ответы из официальных инстанции, в том числе и из Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (ЦА МО).

А вот простые люди (и не только из поискового сообщества) никогда в информации не отказывали. Благодарю за помощь в поисках Савченко Романа Александровича, историка из г.Набережные Челны (Татарстан), автора исследований по теме войск НКВД СССР Кирнос Андрея Викторовича из Воронежа, краеведа из п.Таловая Вдовенко Владислава Юрьевича, жителя Великого Новгорода Самойлова Кирилла Глебовича. За дельные советы спасибо воронежцам Валентину Котюх и Виктору Бахтину.

С согласия К.В. на сайте поискового отряда «Память» будут размещены материалы по поиску сведений о боевом пути 4-й, 6-й и 8-й лыжных бригад, прибывших на воронежскую землю в январе 1943 года для участия в наступательных операциях Воронежского фронта. В первую очередь, информация будет важна для тех, кто продолжает искать следы воинов лыжных бригад, боевой путь которых оказался очень коротким…

Чиновничий «волейбол», или почему им даже не стыдно

Несколько месяцев назад в администрацию Кантемировского района Воронежской области поступило обращение от родственников советского ВОИНА, пропавшего без вести в 1943 году. Родственники просили увековечить память воина в Кантемировском районе, приложив к обращению архивную справку ЦАМО РФ. В той справке было указано, что ВОИН воевал в составе 6-й лыжной бригады, которая в середине января 1943 года, по данным ЦАМО РФ находилась на территории Кантемировского района у хутора Андрюшевка.

14 января 1943 года ВОИН получил тяжелое ранение и был направлен в госпиталь – эту информацию родственники воина узнали еще во время войны со слов его сослуживца.

Что же сделала администрация Кантемировского района, получил это обращение? Как бы сказать помягче? Проявив недюжинные знания истории боевых действий на юге Воронежской области в годы Великой Отечественной войны, а также способность к логическому мышлению (достойную лучшего применения), администрация сообщила родственникам примерно следующее: 14 января 1943 года, когда ВОИН был тяжело ранен, никаких госпиталей на территории Кантемировского района не было. Вот так – не было и всё тут! Так сказала администрация Кантемировского района!

Но это еще не всё – по мнению той же администрации, раненый в Кантемировском районе ВОИН был направлен в госпиталь, который находился в тылу. Вроде бы здесь всё логично. А где был тыл в январе 1943 года – ну, конечно же, в Богучарском районе!

Проведенной поисковой работой администрация Кантемировского района установила то, что оказалось не под силу даже сотрудникам ЦАМО РФ – оказывается, ВОИН был направлен…. в инфекционный госпиталь № 4259, который находился в селе Криница Богучарского района! Учитесь, неумёхи из ЦАМО!

Возникает вопрос: а почему раненого бойца кантемировские чиновники отправили не в Петропавловку и не в тот же Калач, куда действительно направляли тяжелораненых воинов? Чем же руководствовались «поисковики» из кантемировской администрации?

Ответ, к сожалению, такой: руководствовались они неистребимым желанием российского чиновника «повесить» свою проблему на другого! Вот такой, вот, «волейбол» кантемировских чиновников: перекинь проблему на сторону соседа, и сиди припеваючи!

Потомки ВОИНА, для которых очень важно увековечить его фамилию на плате воинского захоронения, и которых обманули чиновники из администрации Кантемировского района, поддались на этот обман, и теперь осаждают администрацию соседнего Богучарского района … с требованием увековечить фамилию ВОИНА в селе Криница – ведь именно туда их направили недобросовестные чиновники Кантемировского района. И никакого подтверждения факта захоронения в Кринице никем не приводится. «Общение» с родственниками ВОИНА ведется исключительно путем написания последними жалоб в Правительство Воронежской области, откуда они «спускаются» для разбирательства в администрацию уже Богучарского района.

А кое-кому даже не стыдно…

Прости нас, ВОИН, ты всего этого не заслужил…

Продолжается поиск родственников Ендовицкого Фёдора Ивановича, о подвиге которого и о посмертном награждении его орденом Ленина за бои на реке Халхин-Гол в 1939 году, стало известно совсем недавно. На сайте поискового отряда "Память" был опубликован материал о нашем Герое земляке.

Ендовицкий Федор Иванович родился в 1915 году в слободе Полтавской Богучарского уезда. Родители крестьяне: отец Иван Яковлевич, мать – Анна Митрофановна. Семья Ендовицких была многодетной. Известно, что до Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы в селе Полтавка проживали несколько семей Ендовицких, среди которых были и семьи братьев Федора Ивановича. В настоящее же время носителей этой фамилии в селе уже не осталось...

Трое родных братьев Фёдора (Степан, Андрей и Василий) не вернулись с Великой Отечественной войны – их фамилии высечены на плитах памятника односельчанам в сельском парке у здания школы. Рядом с братьями указан на памятной плите и Федор Иванович Ендовицкий, погибший за два года до начала войны.

Известно, что отец нашего Героя Иван Яковлевич (1870) в 1941 году жил в семье своего сына Ендовицкого Василия Ивановича и невестки Ирины Федоровны (1909). Их дети: Михаил (1929), Николай (1935), Раиса (1937), Петр (1940). Вместе с ними жил и младший сын Ивана Яковлевича – Мефодий Иванович (1919).

К сожалению, информация о послевоенной судьбе этой семьи не найдена. Известно только лишь то, что Мефодий прошел всю войну, был награжден боевыми наградами. Как сложилась его дальнейшая судьба - остается неизвестным...

Немного больше известно о семье Ендовицкого Андрея Ивановича: супруга Екатерина Антоновна (1897), дети: Иван (1924), Дмитрий (1928), Анастасия (1930), Григорий (1932), Василий (1935), Таисия (1937). Старший Иван в первые месяцы войны ушел добровольцем на фронт, последнее письмо от него пришло в июле 1942 года, потом вестей от него не было – учтен пропавшим без вести.

Ендовицкий Василий Андреевич – в 1955 году уехал поднимать целину в Акмолинскую область Казахстана. Таисия в середине 1950-х училась в городе Кировабаде (ныне город Гянжда в Азербайждане).

Потомки Ендовицкого Дмитрия Андреевича проживают в хуторе Варваровка Богучарского района (сын Сергей Дмитриевич (1956), внучка Татьяна, правнуки). Так получилось, что о своем родственнике Герое Федоре Ивановиче, к сожалению, они ничего не знали. Родной брат Сергея Дмитриевича Николай (1952) проживает в Луганской области.

Семья самого старшего из братьев Ендовицкого Степана Ивановича тоже до середины 1950-х жила в Полтавке: жена Прасковья Митрофановна (1896), дети: Мария (1928), Иван (1929), Нина (1931), Александра (1932). Известно, что Прасковья Митрофановна в 1956 году выехала на жительство в Ровеньковский район Ворошиловградской области.

А ее дочь Александра Степановна Забудько переехала в село Купянка. Вот за эту ниточку и попробуем потянуть… Надеемся, что родственники Героя проживают и в селе Купянка.

При  написании этой статьи были использованы данные метрических книг церкви слободы Полтавская (1897-1914 г.г.), а также похозяйственных книг села Полтавка (1940-1957 г.г.)

Поиск родственников обязательно будет продолжен…

Поисковый отряд УП "Витебскоблгаз" ищет родственников старшего лейтенанта Демченко Сергея Антоновича, уроженца Богучарского района Воронежской области. 
Наш земляк, командир 2-ой лыжной роты отдельного лыжного батальона 381-й стрелковой дивизии, погиб 03.01.1944 года в Витебской области.

Готовится мероприятие по увековечению его и других воинов на братской могиле в Витебской области.

О воине известно только то, что он родился в 1922 году, предположительно был уроженцем села Данцевка (в 1940-х годах это село территориально относилось к Твердохлебовскому сельскому совету), призывался из Богучарского района в 1941 году. 
Родственники:   тётя — Демченко Ефросинья Леонтьевна, село Данцевка Богучарского района.

Старший лейтенант Демченко Сергей Антонович увековечен в Книге Памяти Богучарского района Воронежской области.

Танковый таран у хутора Васильевка в документах ЦА МО РФ.

В Богучарский поисковый отряд «Память» обратились коллеги-общественники из соседнего Кантемировского района. Они представляют общественную Кантемировскую организацию поисковиков «Живая Память». Коллеги сообщили, что к юбилею Великой Победы в Кантемировском районе недалеко от места героического подвига советских танкистов будут установлены информационные баннеры.

У хутора Васильевка Кантемировского района 15.01.1943 г. был совершен двойной танковый таран – событие, не имеющее аналогов в военной истории, как минимум, на территории Воронежской области. Два объятых пламенем советских танка Т-34 совершили таран двух немецких тяжелых танков в одном бою! Из экипажей двух пошедших на таран «тридцатьчетверок» не выжил никто. Воевали герои в 173-й танковой бригаде…

Из них четверо за свой подвиг самопожертвования были представлены к званию Героя Советского Союза, но награждены были орденами Отечественной войны 1-й степени посмертно…

Казалось бы, святое дело – увековечить память героев, освобождавших нашу родную землю. Тем более, в юбилейный год 80-летия Победы, объявленный Президентом Российской Федерации В.В. Путиным Годом Защитника Отечества.

Но, по непонятным причинам, как сообщили нам коллеги из «Живой Памяти», местные власти не горят особым желанием помочь в установке информационных баннеров. При том, что есть официальное согласование установки баннеров у автодороги Воронеж – Луганск, предоставленное Министерством дорожной деятельности Воронежской области.

Изготовление самих баннеров оплатили простые жители Кантемировского района. С установкой баннеров непосредственно на месте поможет наш поисковый отряд «Память».

Как стало понятно из общения с соседями из Кантемировки, местные власти не очень-то и доверяют информации о совершенном двойном танковом таране.

Чтобы такого рода вопросы не возникали, мы публикуем документы Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, подтверждающие героический подвиг советских танкистов у хутора Васильевка…

1. Выдержка из документа «Отчет-доклад о боевых действиях 173 отдельной танковой бригады за период с 14 января по 20 марта 1943 года». Источник: ЦАМО РФ, Фонд 316, Опись 4487, Дело 86.

Упоминание о таране выделено в документе красным контуром. В документе указаны командиры танков, совершившие таран: лейтенанты 173-й танковой бригады СКОБЕЕВ и РЫСЕВ.

К документу прилагается схема танкового тарана у хутора Васильевка.

2. Донесения о безвозвратных потерях 173-й танковой бригады с указанием состава экипажей двух танков Т-34, погибших в бою 15.01.1943 г. и захороненных в хуторе Васильевка.

Согласно донесениям 173 тбр о потерях, погибли 15.01.1943 в бою за х.Васильевка:

- лейтенант Скобеев Николай Сергеевич, командир взвода танков Т-34;

- ст.сержант Сафронов Матвей Иванович, механик-водитель:

- ст.сержант Чадин Василий Ильич, радист-пулеметчик:

- сержант Поводков Иван Савельевич, командир башни;

- лейтенант Рысев Анатолий Георгиевич, командир танка Т-34;

- ст.сержант Шутов Николай Филиппович, механик-водитель;

- сержант Соловьев Иван Тимофеевич, пулеметчик;

- сержант Чуенков Алексей Илларионович, командир башни.

(Источник: ЦАМО РФ, Фонд 58, Опись 18001; Дело 1429).

3. Четверо погибших танкистов (командиры танков и механики-водители) были представлены к званию Героя Советского Союза. Приказом по войскам 3-й танковой армии от 09.02.1943 № 7/н они были награждены орденами Отечественной войны 1 степени посмертно:

- Скобеев Николай Сергеевич,

- Рысев Анатолий Георгиевич,

- Сафронов Матвей Иванович,

- Шутов Николай Филиппович.

Наградные документы: ЦАМО РФ, Фонд 33, Опись 682526, Дело 375.

Вечная Память Героям!

Лозовой Ким Федорович, 1923, поиск родственников.

В администрацию города Богучара поступило обращение от Зотиной Т.А. из города Одинцово Московской области с просьбой оказать содействие в поиске родственников Лозового Кима Федоровича, участника Великой Отечественной войны.

Родился он в 1923 году в селе Писаревка Кантемировского района Воронежской области, образование 10 классов, холост. Отец его Лозовой Федор Иванович проживал в городе Богучар по адресу: улица Урицкого, дом № 13.

С 7 октября по 6 декабря 1941 года Лозовой К.Ф., курсант-первокурсник Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР, защищал Москву в составе отдельного курсантского полка училища на Волоколамском направлении. В марте 1942 года, будучи в звании лейтенанта и в должности командира стрелкового взвода 881 полка, пропал без вести…

О цели своего обращения Зотина Т.М. написала следующее: «С ведома и при поддержке командования Московского высшего общевойскового командного училища я собираю документы для издания хронико-документальной Книги Памяти, посвященной героическому подвигу кремлевских курсантов, защищавших нашу столицу…

… Сохранились ли в архивном отделе администрации книги похозяйственного учета, или какая-либо информация о Лозовом Федоре Ивановиче? Есть ли фотодокументы в ДК, школе, музее? Могут помочь краеведы?».

Богучарский поисковый отряд «Память» просит откликнуться всех, кто обладает информацией по данному вопросу (а именно, сведениями о родственниках Лозового Кима Федоровича) в администрацию городского поселения – город Богучар:

тел. (47366) 2-10-75,

тел./факс (47366) 2-11-75, 2-28-09

Горячая линия по Муниципальному образованию

boguchar.boguch@govvrn.ru

396790, Воронежская обл., г. Богучар, ул. К.Маркса, 2,

Телеграмм канал: https://t.me/adm_boguch
Социальные сети: https://vk.com/bogucharadm
Социальные сети: https://ok.ru/group/70000001008189

Контактная информация с интернет-сайта администрации г.Богучар: https://bogucharskoe-r20.gosweb.gosuslugi.ru/glavnoe/kontakty/

ПИСЬМО НА ФРОНТ

Полчаса до атаки.

Скоро снова под танки,
снова слышать разрывов концерт.
А бойцу молодому

передали из дома
небольшой голубой треугольный конверт.

И как будто не здесь ты,

если почерк невесты,
или пишут отец или мать…

(В.С. Высоцкий «Письмо перед боем»)

История находки

Осень 2007 года, Ленинградская область, Синявинские высоты. Во время очередной поисковой экспедиции на места боёв в районе урочища Синявино поисковый отряд «Нарва» города Санкт-Петербурга, в составе трёх Александров - Исхакова, Михалёва и Лебедева, обнаружил металлоискателем несколько устойчивых сигналов. Это означало только одно: под землёй находятся металлические предметы, а вместе с ними могут быть останки погибших солдат.

Через некоторое время после начала раскопок из земли показывается немецкий ящик из-под пулемётных лент, в нем лежали фронтовые письма, датированные летом 1943 года. А рядом с ящиком были найдены останки девушки-почтальона.

Впереди у поисковиков была бессонная ночь, проведённая в попытках спасти уникальную находку. Старая бумага упорно заворачивалась по сгибам, продавленным больше шестидесяти лет назад, выцвели чернила, поблекла типографская краска на почтовых карточках, местами письма-треугольники были порваны, скомкана бумага, а надписи карандашом плохо читаемы.

Когда письма были развернуты и высушены, стало ясно, что перед поисковиками лежат истории семей о жизни в тылу, о том, как скучают, как ждут своих солдат и как живут в непростое военное время. Более сотни фронтовых треугольников, датированные июлем-августом 1943-го года, так и не дошедшие до своих получателей на фронт, в большинстве своём адресовались бойцам 219-ой стрелкового полка 11-ой стрелковой дивизии Ленинградского фронта.

В руках у поискового отряда «Нарва» оказались личные вещи солдат Красной Армии, более десяти лет они будут бережно хранить письма, пытаться взаимодействовать с различными организациями и отдельно взятыми людьми, чтобы дать огласку этой уникальной истории.

Эти письма – документы огромной силы, и у каждого своя история: счастливая или печальная, яркая или обыденная, но, безусловно, важная для каждого солдата. Ведь письма в те годы являлись единственной связующей ниточкой воинов на фронте, ежеминутно рискующих жизнью, с родными и близкими…

Осенью 2017 года Надежда Черепова - активист поискового отряда «Патриот» из Оренбурга, познакомилась с историей находки, а в 2018 году с Александром Михалёвым лично. Было принято решение собрать команду единомышленников, закончить начатый проект, тем самым увековечить фронтовые треугольники из лета 1943 года. С целью получения финансовой поддержки, была подана заявка на участие во Всероссийском конкурсе молодежных проектов Росмолодежи. После победы и получения денежных средств Надежда Черепова, фотограф Николай Журавлев, а также руководство поискового отряда «Нарва» приступили к реализации проекта, а именно к архивной работе: расшифровке писем и установлению судеб солдат, а также поиску их родственников…

«С приветом с твоей родины…»

Получить долгожданную весточку из родного дома должен был и уроженец села Лофицкое Богучарского района Воронежской области Леонтий Иванович Беблов, 1914 года рождения, красноармеец 219-го полка. Спустя 64 года письмо от Елены Фёдоровны Бебловой, написанное детской рукой Маруси (в письме - Нуси) Бебловой – сестры Леонтия, чудесным образом было найдено поисковиками в металлическом ящике на Синявинских высотах. О чём же сообщали Леонтию его родные?

«С приветом с твоей родины! Здравствуй, мой дорогой сынок и брат! Посылаем мы тебе пламенный горячий далекий скучный родительский привет и поцелуй в твои алые нежные губки. Передает мама скучный привет, и сестры Нуся и Феня по низкому далекому скучному привету до самой сырой земли.

Лёва, мы твое письмо получили, за которое очень и даже очень благодарим, из которого узнали, что ты жив здоров. Лёва, Дуню взяли в армию, сейчас она при штабе работает телефонисткою.  От отца и от Вани писем мы не получаем и не знаем, они живы или нет. Марфа на окопах, Толик у Параски Бебловой.

До свиданья, бумаги нет, писать не на чем.

Писала твоя сестра Нуся своему любимому брату Лёве, целую тебя и жму тебе правую руку».

Письмо на фронт Леонтию Беблову.

В 2019 году совершенно случайно автор этих строк узнал об истории найденных писем из лета 1943 года. Надо сказать спасибо за это «всемирной паутине» - Интернету. Сразу загорелся идеей узнать о судьбе Леонтия Беблова, разыскать его родственников, сообщить им о найденном письме. Только поиск по «горячим» следам результатов не дал – никто тогда не откликнулся и не нашёлся. Благодаря помощи Романа Пилипенко, моего друга и коллеги по поисковому отряду, удалось узнать, что в середине 1980-х Леонтий Иванович Беблов жил в селе Луговое. Нашлась и фотография ветерана, была установлена его военная биография. Вот только родственников найти не получалось…

В боях за город на Неве

Военная биография Леонтия Беблова оказалась неразрывно связанной с Ленинградом и Ленинградской областью. Когда Леонтий проходил срочную службу, случилась так называемая «зимняя» война с Финляндией (1939 – 1940 годов). Наш земляк участвовал в кровопролитных боях белофиннами на Карельском перешейке, прорывал «линию Маннергейма» - сильно укрепленную оборонительную линию противника.

После демобилизации в 1940 году Леонтий Беблов вернулся домой в село Лофицкое, стал работать в местном колхозе «Свободный труд». Начало Великой Отечественной войны он встретил под Ленинградом на торфоразработках, куда был направлен по договору с лофицким колхозом. Работал и жил Леонтий Беблов в рабочем поселке № 8 у железнодорожной станции Синявино. На второй день войны он был призван в ряды Красной Армии Мгинским районным военкоматом Ленинградской области.

Как известно, город Ленинград с сентября 1941 года был окружен немецкими и финскими войсками, находился в жестокой блокаде. Гражданское население голодало, немногим лучше ситуация с питанием была у защитников города на Неве.

Сведений о боевом пути красноармейца Леонтия Беблова в 1941 – 1942 годах не найдено – документы Центрального архива Минобороны России на этот счет хранят молчание, по крайней мере, те, которые находятся в открытом доступе. Можно предполагать, что воевал он все это время под Ленинградом.

Известно, что Леонтий Иванович был несколько раз ранен и лечился в ленинградских госпиталях. Одно из ранений он получил в июле 1943 года в жестоких боях у станции Синявино в составе 219-го стрелкового полка во время проведения Мгинской наступательной операции войск Ленинградского и Волховского фронтов. И именно в 219-ый полк (полевая почта № 77680-В) в конце июля 1943 года не были доставлены письма.

Схема Мгинской наступательной операции. 1943г.

Мгинская наступательная операция началась 22 июля 1943 года и продолжалась ровно один месяц. Своих поставленных целей советские войска не достигли – не сумели разгромить мгинско-синявинскую группировку противника, освободить Кировскую железную дорогу и обеспечить прочную железнодорожную связь Ленинграда со страной. Одной из причин неуспеха операции стал тот факт, что немцы с осени 1941 года методично укрепляли оборону на Синявинских высотах, свою роль сыграли и особенности местности:

- Кто из воинов, сражавшихся летом 1943 года под Ленинградом, не помнит Синявинских болот! Даже ночью тебя мутит от зловонных испарений, от смрада непрерывно тлеющего торфа. За неделю преют и расползаются на солдатах гимнастёрки. Узкие тропы между квадратами торфяных выемок пристреляны миномётами противника. Здесь нередко гибнут и санитары, выносящие раненых: они не могут быстро бежать. Здесь артиллеристы тащат орудия на руках. Я видел, как одно из них ушло в болото на четыре метра. Что же здесь делать танкам, хотя они и даны для боя… (из воспоминаний начальника Инженерного управления Ленинградского фронта генерала Б.В. Бычевского).

В тех боях наступавшие понесли большие потери, так же, как и оборонявшие Синявинские высоты немецкие войска. Однако войска Красной Армии своими действиями сковали противника, лишив его возможности перебросить свои войска в район битвы под Курском.

Документ Ленинградского пересыльного пункта. ЦАМО РФ.

В октябре 1943 года, выписавшись из госпиталя, красноармеец Леонтий Беблов поступает в распоряжение командира 1074-го полка 314-ой стрелковой дивизии. В январе 1944 года дивизия была переброшена на Ораниенбаумский плацдарм. В ходе Ленинградско-Новгородской наступательной операции была введена в бой в феврале 1944 года, принимала участие в боях за освобождение города Кингисепп. При форсировании реки Нарва 7 февраля 1944 г. Леонтий Беблов получает тяжелое осколочное ранение в бедро правой ноги.

После пребывания в госпитале города Слободской Кировской области Беблова признают негодным к воинской службе (ему была присвоена инвалидность 2-й группы). По возращению в Богучарский район его снимают с учета военнообязанных. В марте 1945 года Богучарский районный военкомат представлял Леонтия к награждению медалью «За отвагу». Указом же Президиума Верховного Совета СССР от 06.11.1945 года его наградили орденом Красной Звезды. Среди его наград медали «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией».

Перед нами простая и в тоже время героическая судьба советского солдата, одного из многих миллионов защитников Отечества…

Осень 2024 года. Продолжение поиска

Николай Львович Новиков, командир поискового отряда «Память», однажды сказал фразу, которая крепко мне запомнилась. «В работе поисковиков ничего не случается просто так!» И сколько тому было подтверждений. Но и самим нельзя сидеть сиднем! Главное, не опускать руки и верить в себя. И тогда высшие силы обязательно помогут! И как будто что-то подтолкнуло спустя 5 лет снова вернуться к этому поиску. Появилась «чуйка», что всё в этот раз получится. И, наверное, сам воин захотел, чтобы его «нашли». Есть такое поверье у поисковиков…

Первая удача не заставила себя ждать: из похозяйственных книг села Лофицкое за 1943 - 1945 годы стал известен состав семьи Бебловых. Огромную работу по поиску сведений в книгах провели сотрудники администрации Поповского сельского поселения – смогли отыскать записи о Елене Фёдоровне Бебловой, о которой упоминалось в письме. Отдельная благодарность за помощь в поисках ведущему специалисту сельской администрации Кучмасовой Наталье Александровне.

Семья Бебловых была многодетная, что по тем временам было обычным явлением: глава семьи Иван Петрович (1893), жена Елена Фёдоровна (1894), дочери Евдокия (1926), Мария (1929), Фёкла (1937), сыновья Иван (1923) и Леонтий. Его, как вернувшегося с фронта по ранению, «вписали» в похозяйственную книгу в 1944 году.

Семья Бебловых в похозяйственной книге с.Лофицкое за 1946-1948 годы.

Село Лофицкое освободили от оккупации в декабре 1942 года. А в январе 1943 года Ивана Петровича Беблова вместе с сыном Иваном призвали в Красную Армию. По возрасту попал Иван Петрович в армейский батальон хозобеспечения 1-й гвардейской армии. По воспоминаниям старожилов села Лофицкое, Иван Петрович был хорошим сапожником. С фронта он вернулся с медалью «За победу над Германией».

Его младший сын Ваня демобилизовался из армии только в апреле 1947 года, а в начале мая он отправился из села работать по найму. Больше о его судьбе ничего не известно, кроме того факта, что в 1987 году он был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

Евдокия (в письме – Дуня) Беблова, пройдя войну в должности связистки, в 1946 году училась в Богучарском педагогическом училище.

Фёклу (в письме – Феню) Беблову, как самую младшую в семье, вспомнили старожилы села Лофицкое. Ковалев Иван Сергеевич, 1941 г.р.: «…Это было очень давно, много времени прошло с Великой Отечественной войны, но сейчас, когда вы рассказали и прочитали мне письмо Леонтия, я вспомнил об этой семье. Да, семья Бебловых жила неподалеку от меня, наискосок, через несколько домов, где я жил с родителями. У них была маленькая хатёнка, там жили дед «Липаха», так его звали «по-уличному» и бабка Олэна «Липашина», так ее называли односельчане. Хатки их давно уже нет, но я ее помню, на том месте сейчас построили другой дом. Дед, то есть, отец Леонтия, был очень хорошим сапожником, я часто к нему бегал, чтобы он отремонтировал (подбил, пришил) обувь («черэвыки»). Жили они скромно, как и многие по тем временам. Помню, что у них была дочка, звали Фёкла, она постарше меня на несколько лет (она родилась в 1937 году), училась в Лофицкой семилетней школе. После окончания школы Фекла уехала от родителей, и больше не приезжала. Старики жили все время одни. Других детей из их семьи я не помню...».

О послевоенной судьбе самого Леонтия Беблова, к сожалению, мало что известно. В 1946 году с женой Прасковьей Степановной он жил в соседнем селе Поповка. Об их детях похозяйственная книга ничего не сообщает. Леонтий из-за своей инвалидности нигде не работал. В местном колхозе «Красный флот» трудилась его жена. В 1949 году Леонтий продает хатёнку в Поповке и уезжает из села. Другой информации о нём в похозяйственных книгах Поповского сельского совета не найдено. Как не получилось найти в Богучарском районе хоть кого-то из потомков трёх сестёр и брата Леонтия Ивановича. Обычная история: дети выросли и разъехались. Отец Леонтия умер в 1968 году. И никого в Лофицком из этой семьи не осталось…

Но оставалась надежда, что в селе Луговое, где на склоне лет жил Леонтий Иванович, могут помочь в поисках. И действительно, из администрации Луговского сельского поселения сообщили, что в селе Луговое проживают и ранее проживали дальние родственники Леонтия Беблова - потомки его родной тётки Оксаны Фёдоровны (сестры его матери). Роман Пилипенко, сам уроженец села Луговое, общался с найденными родственниками Беблова. От них мы узнали, что связь с другими родственниками Леонтия Ивановича у них потеряна. А «деда Лёвку» (так его называли в селе Луговое), они прекрасно помнят.

Андрей Клементьев, двоюродный племянник Леонтия, рассказал, что тот обучал его, тогда ещё подростка, мастерству сапожника, и передал ему «по наследству» все свои сапожные инструменты. Зинаида Безуглова, тоже двоюродная племянница, сообщила, что кто-то из родственников Леонтия (сестра или брат) ещё в советское время уехал жить на Западную Украину, и на родину приезжал всего лишь несколько раз.

Ветеран Великой Отечественной войны Беблов Леонтий Иванович, 1980-е годы, с.Луговое 

Ушёл из жизни ветеран войны Леонтий Иванович Беблов 22 апреля 1985 года. Копия письма, которое он так и не получил в июле 1943 года, а также книга «Письма на фронт из лета 43-го», изданная в Оренбурге в 2020 году, были переданы его родственникам в торжественной обстановке. Церемония прошла в средней школе села Луговое 10 февраля 2025 года (так получилось, что в день именин Леонтия по православному календарю). Родственники Леонтия Беблова приняли решение о передаче книги и копии письма в музей Луговской школы.

На родине ветерана в селе Лофицкое в тот же день представители поискового отряда «Память» передали в музей местной школы копии письма и еще один экземпляр книги «Письма на фронт». Спасибо Надежде Череповой, которая, будучи инициатором поиска, пошла навстречу просьбе богучарских коллег, и передала для вручения несколько экземпляров книги.

Отчет о проведенных мероприятиях в луговской и лофицкой школах будет в скором времени размещен на интернет-сайте поискового отряда «Память».

Внимание! Поиск родственников уроженца Воронежской области Нестеренко Ивана Денисовича!

Поисковый отряд «Россия» из Калужской области в апреле 2023 года проводил работы в Мосальском районе на местах боев лета 1942 года. У урочища Вышнее поисковиками были найдены останки советского воина с медальоном. Записка плохо сохранилась, но благодаря помощи экспертов областного УМВД удалось установить личность владельца медальона.

Младший лейтенант 459 стрелкового полка 42 стрелковой дивизии НЕСТЕРЕНКО Иван Денисович, родился в 1916 году в селе Великоархангельское Бутурлиновского района Воронежской области. Призывался Таловским РВК в 1941 году, в поселке Таловая по адресу улица Советская, дом № 36 проживала его мать Нестеренко Марфа Арсентьевна. Женат Иван Денисович не был.

На фото НЕСТЕРЕНКО Иван Денисович (1916 - 1942)

Согласно документам Центрального архива Министерства обороны, наш земляк погиб в бою 14 июля 1942 года у деревни Вышнее Мосальского района Калужской области. Награжден за тот бой посмертно орденом Красного Знамени.

Запрос на поиск родственников Ивана Нестеренко поступил в адрес администрации Таловского района Воронежской области. Несмотря на усилия волонтеров, найти родственников воина в Таловском и Бутурлиновском районах пока не получается.

По одной из версий, предложенной калужскими поисковиками, потомки Нестеренко Ивана Денисовича могли проживать в селе Дьяченково Богучарского района. Поисковый отряд «Память» взялся помочь коллегам в благородном деле. К сожалению для организаторов поиска, «богучарская» версия не получила своего подтверждения.

По информации, собранной таловским краеведом Владиславом Вдовенко, Иван был самым младшим ребенком в многодетной крестьянской семье. Отца его звали Нестеренко Денис Петрович, братьев: Нестеренко Максим Денисович (1903), Нестеренко Денис Денисович (1905). Удалось найти и сведения о рождении его пяти сестер: Евдокии (1902), Анастасии (1907), Елены (1910), Матрены (1911), Зинаиды (1913). О судьбе братьев и сестер Ивана каких-либо сведений разыскать не удалось.

После смерти мужа в 1918 году Нестеренко Марфа Арсентьевна вместе с детьми переезжает из Великоархангельского на новое место жительства в поселок Таловая. На момент начала Великой Отечественной войны Иван Денисович проживал с матерью в Таловой на улице Советской.

Просим откликнутся родственников семьи Нестеренко! Пусть прямых потомков у Ивана Денисовича не было. Но должны быть племянники, их дети, внуки… Которые через много лет должны узнать о судьбе своего Героя.

Без вести пропавший…

В поисковый отряд «Память» обратились родственники воина, пропавшего без вести в годы Великой Отечественной войны. Уроженец села Липчанка Ворсинов Трофим Романович был призван Радченским военным комиссариатом 7 сентября 1941 года, сведениями о его судьбе родственники не располагают.

По семейной легенде Трофим Ворсинов погиб в Ленинградской области где-то в районе Выборга. Либо воевал в тех местах. Но легенды, на то они и легенды… Николай из Богучара - внук Трофима Романовича – сообщил: «Со слов бабушки, после войны к ней приезжал однополчанин деда, он был из-за Дона. Он рассказал, что лежал с Трофимом Романовичем толи в лазарете, толи в санчасти. Дед был тяжело ранен в живот и всё вспоминал дочку, а сослуживец был только легко ранен. Тут кто-то сказал, что прорвались немцы, началась паника. Легко раненые смогли уйти в тыл, а тяжело раненые остались…».

Сын воина Ворсинов Григорий Трофимович, родившийся в Липчанке в 1935 году, с 1970-х годов занимал высокие посты в Прокуратуре Украинской ССР, а после развала Советского Союза некоторое время был и Генеральным Прокурором Украины. Но даже высокие должности и соответствующие возможности Григория Ворсинова, не позволили ему узнать о судьбе своего без вести пропавшего отца.

Богучарские родственники Трофима Романовича несколько лет назад обратились в поисковый отряд «Память». Мы помогли им составить и направить запросы в ЦАМО РФ и в военно-медицинский музей в Санкт-Петербурге. К сожалению, ответы из архивов не позволили продвинуться в поисках… Так же практически нет информации о судьбе воина и в Богучарском районном военкомате. В Книге Памяти Богучарского района о Ворсинове Т. Р. только указано: пропал без вести в апреле 1943 года.

Что же известно о судьбе Ворсинова Трофима Романовича из документов ЦА МО РФ, сравнительно недавно рассекреченных и размещенных в свободном доступе? К сожалению, из донесения Радченского военного комиссариата, датированного 1946 годом (и это единственный документ с упоминанием Ворсинова Т. Р.), мы узнаем только его год рождения (1904), место рождения (село Липчанка Радченского (ныне Богучарского) района), дату призыва Радченским РВК (07.09.1941 г.), и как звали жену (Марфа Елисеевна Ворсинова).

Единственное, за что можно попробовать «зацепиться» в поисках – это дата призыва, и то, что «по словам товарищей он погиб 13 апреля 1942 года». Это сообщил жене солдата тот самый оставшийся неизвестным однополчанин «из-за Дона».

Выдержка из донесения Радченского РВК. Источник: https://obd-memorial.ru

Не факт, что призвавшиеся Радченским РВК в один день попадали в одну часть, но всё возможно...

Из призванных 7 сентября 1941 года, в 397-й стрелковой дивизии воевали Чаевцев Иван Яковлевич из хутора Дядин, он погиб 12 апреля 1942 года у деревни Рамушево Старорусского района Новгородской области (в годы ВОВ – Ленинградская область), Вервекин Стефан Стефанович из села Радченское, пропал без вести в начале мая 1942г. в районе деревни Рамушево, Шепелев Василий Михайлович родом из села Залиман, а его семья жила в селе Дьяченково, пропал без вести.

397-я стрелковая дивизия формировалась в городе Аткарск Саратовской области с 20-х чисел декабря 1941 года по середину февраля 1942 года.

Вручение знамени 397-й стрелковой дивизии. Саратовская область. Зима 1941-1942г.  Источник: ГКУ "Саратовский областной музей краеведения". 

В районе Выборга дивизия не воевала. В апреле 1942 года в составе 3-й Ударной Армии Калининского фронта 397-я стрелковая дивизия вела бои за так называемый «Рамушевский коридор». Он соединял окруженную советскими войсками немецкую группировку в районе города Демянска с основными силами противника. Эту узкий «коридор», похожий на горлышко кувшина, шириной до 10 км и длиной около 40 км был пробит немцами в апреле 1942 года у деревни Рамушево Новгородской области. Просуществовал до ликвидации в феврале 1943 года демянского «котла» противника.

"Рамушевский коридор" - место боевого крещения частей 397-й стрелковой дивизии весной 1942 года. Территория современной Новгородской области.

Известный советский поэт Михаил Матусовский, отец которого, к слову сказать, родился в городе Богучаре, в своем стихотворении передал весь ужас боев за «Рамушевский коридор»:

Здесь из всех щелей и нор
Автоматы бьют в упор.
Сам не знаю, кем он назван:
«Рамушевский коридор».

Ни тропинок, ни дорог,
Мир, взведенный, как курок,
Здесь пристрелян каждый камень,
Каждый куст и бугорок.

Здесь наш быт похож на бред.
Здесь с ума нас сводит свет
От прибитых прямо к небу
Ослепительных ракет.

Смерть в тебя вперяет взор
Сквозь оптический прибор.
Сколько нам он стоил жизней,
«Рамушевский коридор».

То ползи, то сразу в бег,
То спеши зарыться в снег.
Только здесь понять сумеешь
Все, что может человек

Кто покуда не убит
На снегу вповалку спит.
И земля дрожит от взрывов.
Будто впрямь ее знобит...

Так и помню я с тех пор
Обгорелый черный бор
И четырежды проклятый
«Рамушевский коридор».

В 708-м полку 43-й стрелковой дивизии воевали Емцев Захар Степанович из села Полтавка, погиб 6 сентября 1942 года, захоронен у д.Корчмино под Ленинградом, его односельчанин Кравцов Игнат Максимович, пропал без вести в январе 1944 года под Ленинградом в начале наступления советских войск, Дьяченко Иван Николаевич из села Терешково, 5 сентября 1942 года был ранен, попал в госпиталь. Все они были призваны в один день с Трофимом Ворсиновым.

Его однополчанин вспоминал о Выборге. Так вот, 43-я стрелковая дивизия вела бои в районе этого города к северо-западу от города Ленина. Но было это в конце августа 1941 года, и далее до октября 1941 года дивизия вела бои на Карельском перешейке у деревни Лемболово, защищая северные подступы к Ленинграду.

Интересный момент, в боях у Лемболово 21 мая 1942 года погиб и был захоронен младший сержант 123-й стрелковой дивизии Ворсинов Григорий Михайлович, уроженец села Липчанка, призванный Радченским РВК. Он родился в 1913 году, а жену его звали Харитина Егоровна.

Мог ли успеть Трофим Ворсинов, призванный 7 сентября, прибыть в составе пополнения в распоряжение командира 43-й дивизии во время боёв в районе Выборга? Сложно сказать…

По воспоминаниям Воронцова Александра Свиридовича, уроженца хутора Неледов Радченского района, его отец Свирид Стефанович был призван Богучарским РВК 10 августа 1941 года, 11-го направлен на сборный пункт в город Коротояк у Острогожска, а уже 17-го числа его направили на Смоленское направление. Получается, что на подготовку к фронту было отведено всего-то несколько дней!

Трофим Ворсинов мог принимать участие в боях на Карельском перешейке в октябре 1941 года, но не за Выборг, к тому времени оставленный советскими войсками. В октябре 1941 года 43-ю дивизию сняли с участка обороны на Карельском перешейке и перебросили в район Колпино на южные подступы к окруженному Ленинграду. 13 апреля 1942 года в том же районе дивизия продолжала удерживать свою полосу обороны, ведя бои местного значения.

Что же в итоге? Видна локализация воинских частей, в которые попали призванные вместе с Ворсиновым воины, в районе города Ленинграда (территория современных Ленинградской и Новгородской областей). Если принять за истину дату гибели Трофима Ворсинова (13 апреля 1942 года), то он мог погибнуть в районе Ленинграда, на южных подступах, либо в кровопролитных боях за «Рамушевский коридор» под Демянском и Старой Руссой. Если только он воевал в 397-й или в 43-й стрелковых дивизиях…

Поиск сведений будет обязательно продолжен…

Фёдор Лысенко - партизан из Загребайловки.

В партизанских соединениях Белоруссии в годы Великой Отечественной воевали и наши земляки – уроженцы Богучарского района Воронежской области. Разные у них были судьбы и у каждого своя дорога к партизанам «в лес густой»: кто-то попадал в окружение в первые месяцы войны, кто-то бежал к партизанам из немецкого плена, а кто-то был заброшен в тыл врага для подрывной и диверсионной работы. Попав в партизанские соединения, богучарцы героически воевали с немецкими оккупантами, многие наши земляки отмечены боевыми наградами.

После освобождения «партизанской республики» летом 1944 года, они продолжили бить врага в составе регулярных частей Красной Армии. О судьбах многих ничего известно не было: кто-то считался пропавшим без вести, кто-то сложил свою голову, освобождая страны Восточной Европы от нацистов. Только немногим посчастливилось вернуться домой…

Благодаря проекту «Партизаны Беларуси»[1], авторами которого стали Национальный архив Белоруссии и издательский дом «Беларусь сегодня» стало возможным узнать о судьбах наших земляков-богучарцев. Итак, начнем наш рассказ...

Путь к партизанам уроженца села Загребайловка (Луговое) Фёдора Петровича Лысенко оказался очень тернистым. По заданию партизан ему пришлось некоторое время послужить в немецкой полиции в городе Слуцке Минской области. В этом городе по адресу улица Кладбищенская дом № 42 проживала и его семья: жена Надежда Валерьяновна и сын.

1 июня 1943 года Фёдор Лысенко, взяв с собой оружие, вместе с семьёй ушел в лес к партизанам.

Фёдора, как кадрового военного, сержанта, участника освободительного похода в Западную Белоруссию в 1939 году и финской кампании 1940 года, в партизанском отряде имени Н.Островского (партизанская бригада имени Суворова) сразу определили командовать взводом.

Партизаны бригады имени Суворова принимают присягу. 1943 г. Источник: Музей-заповедник "Сталинградская битва".

В течение года, до июля 1944 года, Лысенко воевал в партизанском отряде. О том, как он воевал, мы узнаем из документа, который подписали командир отряда Владимир Шпаковский и комиссар Петр Карончик.

«Характеристика на командира взвода партизанского отряда имени Н. Островского бригады имени Суворова Лысенко Фёдора Петровича, рождения 1914 года, по национальности русского, по происхождению из крестьян, военнослужащего по соц.положению, военное звание ст.сержант, уроженца Воронежской области, Богучарский р-н, село Загребайловка, беспартийного.

Выдержка из характеристики на Лысенко Ф.П.

Т. Лысенко Ф.П. в партизанский отряд прибыл 1 июня 1943 года. До прихода в партизанский отряд служил в Слуцкой гор.полиции, одновременно состоял на связи при партизанском отряде. При переходе в партизанский отряд принес с собой 5 винтовок, много патронов, гранат.

За время пребывания в партизанском отряде т.Лысенко показал себя смелым, инициативным, активно действующим командиром по уничтожению немецких захватчиков. Будучи командиром взвода, тов. Лысенко руководил спуском 3-х воинских эшелонов противника. В результате чего разбиты 2 паровоза, 1 поврежден, разбито 18 вагонов, убито и ранено 17 гитлеровцев.

3 раза руководил засадами на шоссейных дорогах Слуцк – Минск и Слуцк – Бобруйск. В результате обстрелов из засад сожжено 2 грузовых автомашины, 1 подвода, убито 25 гитлеровцев, ранено 7.

2 раза руководил подрывом автомашин противника, в результате чего разбиты 2 грузовые автомашины, убито при этом 4, ранено 6 гитлеровцев.

3 раза руководил уничтожением линий связи противника на шоссейных дорогах Слуцк – Минск, Слуцк – Бобруйск, уничтожена связь на протяжении 9 км. Сам лично тов. Лысенко на ж.д. Слуцк – Тимковичи подорвал 27 рельс.

Партизаны бригады № 37 им. Пархоменко разрушают в тылу фашистских войск железную дорогу на перегоне Слуцк - Тимковичи. Снимок 1943 г. Источник: Музей-заповедник "Сталинградская битва".

Тов. Лысенко как командир взвода принимал участие в 6 боях против немецко-полицейских карательных экспедиций. В том числе в бою 19 апреля 1944 г. в районе д.Переходы Гресского района, где было убито и ранено до 150 гитлеровцев. Тов. Лысенко смело впереди своего подразделения пошел в атаку на противника.

Т. Лысенко как командир – волевой, смелый, настойчивый и требовательный к подчиненным, дисциплинирован сам, умеет среди подчиненных и командиров пользоваться заслуженным авторитетом.

Политически грамотный, морально устойчив, идеологически выдержан, предан делу партии Ленина – Сталина и соц.родине. 12 августа 1944 г.»[2].

Жена Фёдора была родом из Слуцка. В партизанском отряде 24-летней Надежде пришлось заниматься тяжелой хозяйственной работой: готовить на кухне, стирать, шить, убирать.

В конце июня 1944 года Фёдор Лысенко был направлен для продолжения службы в 444-й стрелковый полк 108-й стрелковой дивизии. Бывший партизан освобождал ставшую ему родной Белоруссию, воевал в должности телефониста, в звании сержанта. В январе 1945 года 108-я стрелковая дивизия вела бои с противником уже на территории Восточной Пруссии.

24 января 1945 года наш земляк погиб в бою в районе города Фрайштадт, ныне это польский населенный пункт Киселице. Согласно донесению штаба 108-й стрелковой дивизии за один день боев (24 января) погибли 38 советских воинов, 41 человек получили ранения.

Сержант 444-го полка Лысенко Фёдор Петрович был захоронен в населенном пункте Людвигсдорф (ныне это польский – Лодыгово)[3]. В 1952 году из Лодыгово захоронение советских воинов было перенесено в город Моронг Варминьско-Мазурского воеводства.

В Книге Памяти Богучарского района Фёдор Лысенко увековечен не был…

Лысенко Надежда Валерьяновна в 1985 году к юбилею Великой Победы была награждена орденом Отечественной войны 2-й степени.

Две улицы Прокопенко.

Есть в Богучаре улица Прокопенко. Названа была в честь павшего в 1918 году борца за Советскую власть Кирилла Яковлевича Прокопенко. А в «городе русских моряков» Севастополе одна из улиц носит имя Галины Прокопенко. С удивлением я узнал, что, оказывается, улица эта была названа в память нашей землячки Галины Васильевны Прокопенко – жены командира богучарских красных партизан Кирилла Прокопенко. История жизни и подвига этой женщины достойна того, чтобы о ней узнали богучарцы.

Кирилл Яковлевич Прокопенко (1890-1918). Фото из коллекции музея г.Севастополь.

Её муж Кирилл Яковлевич Прокопенко родился в слободе Журавка Богучарского уезда в 1890 году. Участвовал в 1-й мировой войне, с декабря 1917 года – начальник Бычковской волостной милиции, затем – начальник Богучарской уездной милиции. С апреля 1918 года – командир Богучарского красногвардейского отряда. С 6 мая 1918 года – начальник Богучарского боевого участка. С 15 июня 1918 года – командир 1-го Советского Богучарского полка.[1] 8 августа 1918 года был тяжело ранен во время боя с белоказаками за Богучар. Умер от ран 9 августа 1918 года у села Верхний Мамон. Захоронен в городе Павловске, куда отступили из Богучара красные партизаны. Вместе с Кириллом Прокопенко воевала и его молодая жена Галина. Она тоже была родом из Журавки. В 1918 году на свет появилась их дочь Валентина.

Спустя четверть века советские патриотки мать и дочь Прокопенко стали одними из символов партизанского движения во временно оккупированном фашистами Крыму. До падения Севастополя летом 1942 года коммунистка Прокопенко Галина Васильевна работала в городе заведующей магазином в системе Военфлотторга. С мая 1943 года – активная участница Севастопольской подпольной организации, псевдоним «Доценко». Её дочь комсомолка Прокопенко Валентина - подпольщица с псевдонимом «Онегина».

Галина Васильевна Прокопенко (1900 - 1944).

Из статьи Т.И. Яковлевой «Имени подпольщицы» о Галине Прокопенко, члене Севастопольской коммунистической подпольной организации в тылу немцев, расстрелянной оккупантами 14 апреля 1944 г.: «… Великая Отечественная война застала Г. В. Прокопенко и ее дочь в Севастополе. И когда враги временно оккупировали город, мать и дочь стали на нелегкий путь подпольной борьбы. Она началась со встречи с работником горкома партии Н. И. Терещенко, которого Галина Васильевна, коммунист с 1930 года, хорошо знала. Знал Николай Игнатьевич и Валю Прокопенко, работницу горисполкома.

Николай Игнатьевич находился в лагере для военнопленных под фамилией Михайлов. Ему удалось создать из советских военнопленных подпольную патриотическую группу. Однако для успешной борьбы с немецко-фашистскими оккупантами необходимо было привлечь население. Н. И. Терещенко поручил Галине Васильевне подобрать надежных людей из числа жителей города. В группу вошли женщины-патриотки Е. И. Тютрюмова, Е. П. Ленюк, Н. А. Николаенко, Е. С. Захарова, В. К. Прокопенко. Они приносили в лагерь пищу, доставали документы и гражданскую одежду для бежавших из лагеря военнопленных, распространяли листовки, которые печатала по заданию Н. И. Терещенко Нина Александровна Николаенко, а зачастую женщины переписывали их от руки сами.

Валентина Кирилловна Ананьина (Прокопенко). 

С марта 1943 года после объединения подпольных патриотических групп в единую Севастопольскую коммунистическую подпольную организацию, женщины работают по заданию ее штаба. Г. В. Прокопенко и Е. И. Тютрюмова перенесли от Жени Захаровой радиоприемник для приема сводок Совинформбюро, а впоследствии, когда была создана подпольная типография, Галина Васильевна и Женя Захарова стали наборщиками подпольной газеты «За Родину». Галина Васильевна принимала участие и в распространении газеты. На Корабельной стороне часто можно было видеть эту женщину в черном шарфе. Корабельная сторона была ее районом, центр города - Евдокии Владимировны Висикирской, район Пироговки - Елены Ивановны Тютрюмовой. Валентина Прокопенко несла долгожданные вести с Большой земли жителям Воронцовой горы.

У женщин было еще одно важное задание: устроенные на работу в различные немецкие учреждения, они вели сбор разведданных, составляли списки предателей, доставали для подпольной газеты бумагу, краску, шрифт. Г. В. Прокопенко и Е. И. Тютрюмова сумели устроиться уборщицами сначала в морскую комендатуру, а затем — в севастопольское отделение немецкой контрразведки и добывали ценные сведения о сотрудниках и агентах фашистской разведки...

Их арестовали вместе — мать и дочь. Галину Васильевну пытали, добиваясь, чтобы она назвала фамилии других подпольщиков. Валентина Кирилловна вспоминает: - Мы сидели под конвоем, когда маму допрашивали. Ее били, кричали на нее... Вывели маму всю избитую, волосы распущены, но она подала нам условный знак, означающий: «Я ничего, никого не знаю».

Галину Васильевну пытали две недели. В эти страшные дни подвергались пыткам В. Д. Ревякин, Н. И. Терещенко, И. П. Пиванов, Г. П. Гузов и другие подпольщики. Они понимали, что дни их сочтены, но и в эти последние часы, желая спасти молодую девушку, все, как один, отрицали работу в подполье Валентины Прокопенко. За неимением улик ее выпустили.

А Галину Васильевну фашисты расстреляли в середине апреля 1944 года вместе с другими героями подполья. Фашистским извергам не удалось сломить эту гордую женщину. Она не выдала никого из своих товарищей по борьбе и погибла, твердо веря в победу. Севастопольцы не забыли о славных делах советской патриотки. Именем Галины Прокопенко названа одна из улиц города, о ней рассказывает экспозиция отдела «Севастопольское коммунистическое подполье 1942-44 гг.».[2]

В 1966 году Галина Васильевна была награждена медалью «За отвагу», посмертно… 

Интересная информация обнаружилась в Богучарском историко-краеведческом музее: сведения о проведенных в 1947 году перезахоронениях в братскую могилу в районном центре городе Богучар Воронежской области. 

К сожалению, документально эта информация пока не подтверждена, то есть отсутствуют первичные документы. К примеру, акты об эксгумации и о перезахоронении. В свое время поисковый отряд "Память" пробовал "добыть" такого рода информацию в районном и в областном военкоматах. Безрезультатно - ответили, что информацией о послевоенных перезахоронениях они не обладают.

Для понимания ситуации: в 1947 году Богучарский район был по территории почти в 2 раза меньше, чем в настоящее время. Если брать сельские поселения в их современных границах, то в состав Богучарского района в 1947 году входили: Залиманское, Филоновское, Подколодновское, Поповское, Луговское, Твердохлебовское поселения и частично Радченское (район села Травкино).

То есть, из Радченского района перезахоронений в Богучар в 1947 году не было. Возможно, они проходили уже после присоединения Радченского района к Богучарскому в 1956 году.

Привожу саму информацию из музея:

При знакомстве и информацией возникает ряд вопросов. Но давайте по порядку.

Перезахоронения в братскую могилу в Богучаре проводились из окрестностей села Старотолучеево (5 человек (?)).

Далее более или менее понятно:

15 человек - возле отделения совхоза Богучарский. Так как не указан номер отделения совхоза, то можно только предполагать, откуда перенесли погибших воинов. Возможно, речь идет о современном поселке Вишневый, на картах времен ВОВ обозначенном как совхоз "Богучарка".

70 человек - возле населенного пункта "Тихий Дон". Хутор Тихий Дон, соседние населенные пункты Солонцы и Свинюха - место ожесточенных боёв частей 1-й стрелковой дивизии осенью - зимой 1942 года. Именно на участке Солонцы - Свинюха в ходе операции "Малый Сатурн" 16.12.1942г.  был нанесен главный удар 1-й стрелковой дивизии, освободившей 19 декабря районный центр город Богучар.

14 человек - возле села Галиевка. Предположительно, воины погибли летом 1942 года при обороне предмостного укрепления (тет-де-пона).

52 человека - возле села Поповка.

17 человек - возле села Подколодновка.

703 человека - из колхоза "Новая жизнь". Это пригородное село Вервековка. Место ожесточенных боев с противником частей 44-й гвардейской стрелковой дивизии, воинов 18-го танкового корпуса. В настоящее время в селе Вервековка есть учтенное захоронение, создано в  1998 году. Останки воинов, найденные поисковым отрядом "Память" на территории Богучарского района были перезахоронены в этом селе.

4 человека - возле села Галиевка.

На фото: перезахоронение советских воинов, погибших в боях на территории Богучарского района. Источник: Богучарский историко-краеведческий музей.

630 человек - восточная окраина села Дубовиково. Бои за село вели 195-я и 267-я стрелковые дивизии, танкисты и мотострелки.

8 человек - возле села Данцевка. 

120 человек - территория колхоза "Красная звезда". Это район села Купянка. Места боев частей 1-й стрелковой и 44-й гвардейской стрелковых дивизий. 

9 человек - из(!) населенного пункта "Тихий Дон".

35 человек - из хутора Ольхов. Хутор на правом берегу Дона остался только на топографических картах.

27 человек - южная окраина села Грушовое. Предположительно, погибли воины летом 1942 года при защите тет-де-пона.

14 человек - из села Журавка. Это левобережное село почти 6 месяцев было прифронтовым.

11 человек  - из села Загребайловка. Ныне - село Луговое. На картах Генштаба РККА  село обозначено не было, потому в донесениях о потерях в/частей Загребайловка не упоминается. Место боёв с противником частей 41-й гвардейской стрелковой дивизии, воинов 24-го танкового корпуса. 

43 человека - из села Расковка. Село, соседнее с Загребайловкой.

22 человека - из села Твердохлебовка. В настоящее время в селе есть учтенное братское захоронение, создано в 1993 году.

Тема перезахоронений, действительно ли они проводились в первые послевоенные годы, еще ждет своего исследователя. 

Книга Памяти мирных жителей, погибших от рук оккупантов в годы Великой Отечественной войны на территории Богучарского и Радченского районов Воронежской области.

Список мирных жителей далеко не полный. В списке только те фамилии, которые удалось установить при изучении архивных документов, находящихся в открытом доступе.

Нет в списке сведений о жителях, погибших в результате подрывов на оставленных на местах боёв боеприпасах. К сожалению, чаще всего жертвами мин и гранат становились дети и подростки. Нет сведений об умерших в немецких лагерях (Кантемировском и других). Нет данных о погибших в результате авианалетов и обстрелов населенных пунктов, переправ, дорог.

На фото Резникова Нина с сыном. Расстреляны оккупантами в Богучарской тюрьме.

Перед Вами скорбный список:

Столповская Елена, расстреляна немцами в п.Дубрава 

По непонятной причине Книга Памяти мирных жителей Богучарского района составлена не была. Ушли очевидцы событий тех лет, не все документы рассекречены, потому просьба ко всем, кто владеет подтвержденной информацией о местных жителях, погибших в годы ВОВ, сообщить информацию в поисковый отряд "Память". 

Безымянные могилы в селе Купянка.

На кладбище села Купянка Богучарского района Воронежской области захоронены советские воины, погибшие в годы Великой Отечественной войны. Администрация Поповского сельского поселения и местные жители в меру своих возможностей следят за состоянием братской могилы. Установлен камень, на нём памятная плита… увы, без фамилий.

Братская могила на кладбище в с.Купянка Богучарского района Воронежской области. Источник фото: сайт администрации Поповского сельского поселения https://popovsk.ru

Купянская братская могила не паспортизирована. Так как сведениями о захоронении советских воинов в селе Купянка районный военкомат не располагает. Да и по данным, которые хранятся в Госархиве Воронежской области, в этом селе захоронений времен Великой Отечественной войны не числилось и в 1950-х годах. Почему так? Сложно ответить. Ведь прошло 80 лет.

Бои за село были ожесточенные, но в донесениях частей РККА о потерях, которые хранятся в ЦАМО РФ, и размещены на сайте ОБД-Мемориал, мы не находим воинов, погибших в бою за освобождение села Купянка Богучарского района. Еще один вопрос, на который нет ответа. Даже в немецких документах есть описание боёв 298-й пехотной дивизии вермахта за село Купянка… 

Кроме братской могилы сохранилось и одиночное захоронение в другой стороне кладбища. Старожилы села вспоминали о похоронах советского летчика.

Согласно документам Центрального архива Минобороны РФ, в конце января 1943 года на кладбище в селе Купянка Богучарского района Воронежской области был захоронен старший сержант 814-го истребительного авиаполка Хустнудинов Валерий Павлович.

Донесение штаба 207 иад о гибели ст.сержанта 814 иап Хустнудинова В.П. 

Небольшая справка: в годы войны недалеко от села, на западной его окраине, находился полевой аэродром. Он входил в состав аэроузла Богучар – Радченское. На аэродроме у Купянка дислоцировался и 814-й авиаполк (814 иап). В середине января 1943 года самолеты авиаполка перелетели из Купянки поближе к фронту на аэродром у села Викторовка Кантемировского района Воронежской области. На купянском аэродроме оставались обслуживающие части и подразделения, так как аэродром активно использовался советскими авиационными частями.

В 814 иап Валерий Павлович Хустнудинов служил в должности мастера по приборам, готовил самолеты к боевым вылетам. Обстоятельства его гибели остаются неизвестными. В донесении о потерях штаба 207-й истребительной авиадивизии указано, что старший сержант Хустнудинов 28 января 1943 года был смертельно ранен из огнестрельного оружия (пистолета). Несчастный случай?

Захоронили воина на кладбище в селе Купянка. Из донесения известно, что воин был родом из Белоруссии, населенного пункта Несяты Минской области. Оттуда он и был призван в армию. Отца звали Хустнудинов Яков Павлович (так указано в документе).

По прошествии многих десятилетий после окончания Великой Отечественной войны стерлись многие воспоминания, ушли из жизни очевидцы и свидетели событий тех трагических и героических лет.

На сельском кладбище, как вспоминали старожилы, многие из которых в годы войны были малыми детьми, хоронили местных подростков, погибших при разминировании в первые годы после освобождения от  оккупации. Юные купянские разминеры Вася Безуглов, Леша Мисанов подорвались на боеприпасах – их помнят местные старожилы…

Рядом с могилой Васи Безуглова и был захоронен неизвестный советский воин из лётной части. Об этом вспомнила местная жительница.

Среди документов ЦАМО РФ хранится донесение и о другом чрезвычайном происшествии, закончившимся трагически. И инцидент тот тоже оказался связан с 814 истребительным авиаполком…

Вечером 6 апреля 1943 года в автомашине из Богучара на аэродром в Купянку возвращались летчики 814 иап. С ними были вольнонаёмная из 217 батальона аэродромного обслуживания (БАО) и красноармеец Землянский Василий Дмитриевич, родом из Острогожского района Воронежской области. Местом его службы была передвижная авиаремонтная мастерская (ПАРМ) Управления 30 Района аэродромного базирования (РАБ).

Выдержка из донесения о гибели и захоронении красноармейца В.Д. Землянского.

Согласно донесению о чрезвычайном происшествии, составленному 30 РАБ 14 апреля 1943 года, в результате выстрела из табельного оружия (кто из находившихся в автомашине сделал тот роковой выстрел, осталось неизвестным) был смертельно ранен в голову красноармеец Василий Землянский. Его не успели довезти в больницу, он скончался по дороге в Богучар.

А 8 апреля 1943 года Землянский был захоронен на кладбище в селе Купянка. О воине известно немного: служил в ПАРМ №19 30 РАБ, был токарем, восстанавливал поврежденные самолеты. В январе 1943 года он был награжден медалью «За боевые заслуги». И такая глупая смерть…

Наградной лист красноармейца В.Д. Землянского.

По данным Богучарского РВК красноармеец Землянский Василий Дмитриевич был перезахоронен в братскую могилу в городе Богучаре. Его фамилия на одной из памятных плит в городском парке.

Выдержка из паспорта захоронения в г.Богучар Воронежской области

Также жители села Купянка вспомнили о советском воине, заживо сожжённом немцами. О той страшной трагедии в 1966 году рассказала на страницах районной газеты «Сельская новь» Т. Николаева: «Мне тогда было семь лет, но я хорошо помню одну ужасную ночь. В селе тайком шли разговоры о том, что в нашем районе сброшены парашютисты – разведчики. Через несколько дней стало известно, что самолет, доставивший наших разведчиков, фашисты сбили над селом, а летчика в бессознательном состоянии схватили. Народ в тревоге ждал. После обеда фашисты пошли по домам и стали у жителей брать резаный сухой навоз.

Все недоумевали: зачем? Собранный кизяк свезли за село. Вечером к этому месту приехали две машины с вражескими солдатами и офицерами. Из одной машины фашисты вытащили русского. Он был почти раздет. Виднелись кровоподтеки. Русский воин еле стоял на ногах. Мы, дети и взрослые, замерли в страхе, ожидая, что будет дальше. Гитлеровцы набросились на него со штыками. Они стали кричать, видимо, требовали от русского признаний. Но он словно не замечал фашистов, не двигался и смотрел куда-то вверх. О чем он думал? Может о том, что никогда больше не взлететь в небо, а может, о своей короткой жизни, или как много он не успел.

Долговязый фашист подтолкнул его к куче кизяка, и несколько гитлеровцев стали класть кизяк, как кирпич, вокруг воина. Потом они подкатили бочку с горючим. Мы, дети, еще не понимали, что они замышляют. Но душераздирающий крик стоявшей между нами бабушки всё нам сказал. Стена из кизяков все росла и росла вокруг летчика. Она поднялась ему до плеч.

Палачи надеялись на признание, сначала облили горючим и подожгли только нижние круги. Вокруг ног забушевало пламя. Он пылал как живой факел. Однако не кричал и не молил о помощи. Пылающий, он молчал.

Фашисты, не дождавшись от героя признаний, боясь его даже умирающего, облили его всего горючим. Пламя поглотило героя….».

А по воспоминаниям Демченко Таисии Федоровны, которой в 1942 году было 12 лет, немцы сожгли советского разведчика на кладбище. Это случилось перед освобождением села. В ноябре или декабре 142 года.

Глава Поповского сельского поселения Ленченко Ольга Александровна занимается вопросом паспортизации захоронений на кладбище села Купянка. Надеемся, что публикация этого материала поможет связаться с родственниками старшего сержанта Хустнудинова и красноармейца Землянского. А процесс паспортизации понемногу начнет двигаться в нужном направлении.

Необходимо будет уточнить в военкомате и архивах вопрос о перезахоронении из Купянки в Богучар. Проводилось ли оно в действительности в 1940-х годах? Сохранились ли документы, подтверждающие эксгумацию? Если проводилась эксгумация, то почему братская могила на кладбище не была перенесена? В общем, вопросов много, и нужно их решать. Зная характер главы поселения и её отношение к теме увековечения памяти погибших защитников Отечества, есть уверенность, что вопросы будут решены!