Статьи

Воспоминания о войне. Часть 3.

Перебираться в Терешково было страшно: всюду лежали убитые итальянцы, мадьяры, немцы, а ближе к Дону - погибшие наши красноармейцы; валялись во множестве гранаты, снаряды, минометные мины; во многих местах дорогу преграждали заграждения из колючей проволоки, трогать которые было опасно, т.к. они могли быть заминированными.

В первый же после возвращения в Терешково день дядя Яков пошёл искать могилу своих жены и сына и с ним пошёл и я. До сих пор у меня перед глазами незабываемая картина: дядя лопатой и руками раскопал тут окопчик, нашёл тела жены и сына - об этом без содрогания нельзя вспоминать! В том же окопчике нашли мы останки Нарожного Якова Харитоновича, двоюродного брата дяди Якова, Гаврила и моего отца, а также убитых вместе с нашими родными Репченко Василия, Козырева Алексея, ещё двух терешковцев, имена и фамилии которых не помню; тело одного из этих двоих мы нашли в кустах тёрна метрах в десяти, напротив окопчика.

Акт о зверствах фашистских варваров над мирными гражданами села Терешково Радченского района Воронежской области (1943 год).

Источник: ГАОПИ ВО Ф.3478.Оп.1.Д.132.Л.4.

Потом на месте окопчика выкопали могилу, сложили туда останки всех семерых, присыпали землей, но полностью засыпать не стали, т.к. не было креста и изготовить было не из чего. Поэтому на следующий после похорон день дядя Яков запряг в сани наших коров и, взяв меня себе в помощники, отправился к месту нашей зимовки, где на склонах балки росли подходящие для изготовления креста дубы. Там дядя выбрал подходящее дерево. Срубил его. Очистил от сучьев, и мы вдвоем еле-еле вытащили его из оврага, т.к. дерево росло почти в русле оврага, а он ведь глубокий очень, склон чуть-ли не отвесный, потом мы погрузили дубок в сани и привезли в село. Из дубка дядя изготовил крест, мы установили его на могиле и засыпали землёй. Простоял этот крест почти сорок лет, а потом на могиле установили металлический памятник со звездой.

А жизнь продолжалась, шел 1943-й год. Нужно было перевезти домой корм для коров, найти материал для восстановления порушенных жилищ и сараев, а этот материал был в бывших вражеских блиндажах, войти в которые было страшно из-за оставленных там гранат, а во многих местах блиндажи были и заминированы. Начинал действовать и наш колхоз им. Калинина, председателем которого был назначен дядя Гавриил. Это было неимоверно трудное время: все-все было разрушено, разграблено, из техники имелись только упомянутый выше трактор ХТЗ и молотилка; коровы, волы, лошади еще перед оккупацией были угнаны куда-то за Дон, туда же были отправлены и трактора из нашей Дьяченковской МТС и колхозная автомашина полуторка, не было в колхозе и семян для предстоящей весенней посевной, надежда была на помощь государства.

С наступлением весны для всех селян забот прибавились: надо было убрать с полей выросшие в человеческий рост бурьяны, подготовить поля к вспашке и вспахать, чтобы хоть часть их засеять зерновыми. Наряду со взрослыми для удаления с полей зарослей бурьяна были привлечены и мы, будущие учащиеся 4-го, 5-го классов. Эту работу под руководством наших учителей выполняли мы своеобразно: мы набирали с собой охапки пороха от снарядов дальнобойных орудий (порох представлял собой полуметровой длины линейки сечением 3*30 мм или такой же длины трубки диаметром 8-10 мм, запихивали эти охапки под куфайки. Взяв из-за пазухи одну линейку или трубку, работник поджигал ее и пламенем поджигал бурьян. Ветерок помогал распространению огня. Но почему-то ни до чьего сознания не дошло сначала, что порох может загореться и за пазухой.

В один из дней это случилось со мной: охапки «линеек» вспыхнули за моей куфайкой, пламя обожгло мне лицо, сожгло волосы, выглядывавшие из-под шапки, ресницы, брови, но, к счастью, глаза я успел закрыть, и они не пострадали. Целых две недели я был вынужден отсиживаться дома. А когда человек не занят каким-либо делом, голод донимает особенно сильно, но утолить его было нечем, кроме выкопанной из оттаявшей земли мерзлой картошки, да сухой лебеды, из которой наша мама пекла лепешки. Потом, когда ожоги зажили, я со своими сверстниками участвовал на «весновспашке» колхозного поля: каждому из нас давалось задание лопатой вскопать за день 0,01 га – это одна сотка, т.е. 100м2 (участок 10х10м). После такой «вспашки» ладони горели, появлялись волдыри, но зато нам за работу начислялись трудодни, мы наряду со взрослыми включались в бухгалтерские ведомости.

В то время этому факту никто из нас серьезного значения не придавал, но благодаря тем ведомостям при достижении пенсионного возраста мы, в то время двенадцатилетние пацаны, удостоены звания «тружеников тыла» и к пенсии начислена надбавка. А война продолжалась, и конца ей не было видно. Мы всегда находились в состоянии ожидания писем, а их не было и не было.

В село стали приходить раненные в боях солдаты-терешковцы, несущие односельчанам страшную правду о войне. Все чаще почтальонша приносила страшные извещения о погибших на фронте терешковцах. Забегая вперед, скажу, что из 18 мобилизованных в один день с нашим отцом селян к концу войны живыми остались только три человека, а на обелиске, установленном на площади напротив нашего двора, укреплена таблица, вместившая 108 фамилий терешковцев, погибших на фронтах ВОВ, в т.ч. и фамилия нашего отца.

С большим трудом терешковцы справились с весенней посевной кампанией. Государство помогло колхозу: из Кантемировки на коровах, на волах были доставлены несколько тонн семян яровых ячменя, пшеницы, которыми были засеяны подготовленные под посев площади. Сев проводили конными сеялками, в которые запрягались коровы колхозников, а также вручную стариками, имеющими навыки в этом деле еще с дореволюционных времен. Но большинство полей еще были заняты сорняками, ждали своей очереди. Закончив посевную, колхозники принялись за вспашку пустующих полей под пары, предварительно уничтожая заросли бурьяна описанным выше способом. Вся тяжесть вспашки опять легла на наших буренок, по три пары запряженных в однолемешные плуги. Погонышами наших «Манек», «Бровок», «Лысок» были мы, 12 - 13 -летние пацаны.

Не могу упустить случая, сказать доброе слово о нашей «Мане»: она так старалась тащить свою часть ярма в упряжке! А когда наступало время обеденного перерыва, она, поев травы и напившись воды, шла к своему рабочему месту, ложилась возле своего ярма и отдыхала до конца перерыва.

В один из дней на поле, где мы пахали, был найден в зарослях бурьяна труп погибшего в декабрьском бою красноармейца. Он был в шинели, ноги обуты в валенки, на голове шапка-ушанка со звездой, рука сжимала винтовку со штыком. Мы сообщили о «находке» в село, и вскоре за ним была прислана подвода и его увезли в Дьяченково. Никаких документов при погибшем не было - это был еще один из тысяч безымянных героев, погибших в боях за Родину: «Имя его неизвестно, память о нем будет вечной». Наверное, так же где-то похоронен безымянным и наш отец солдат.

Незаметно пришла пора уборки созревших хлебов. Хоть и небольшие площади были засеяны по весновспашке, но и их убирать было нечем: в бригадах удалось подготовить только по одной косилке-«лобогрейке», запрягать в которые надо было тех же наших буренок, так же вышли на косовицу хлеба пожилые мужики с косами. Мамы наши вязали снопы, а многие и косили хлеб косами наравне с мужиками. Нам же, пацанам, была поручена работа по подборке снопов и их переноске и складыванию в копны. Как мы старались! Босиком по колючей стерне, взяв под мышки под каждую руку по снопу, а кистями еще по снопу, держа их за перевясла, мы бегом переносили свою ношу по полю, стремясь опередить друг друга, складывали снопы в копны (каждая копна-это две полукопны по 30 снопов). Работа не из легких, особенно когда постоянно хочется есть и утолить голод нечем.

Во время уборки колхоз получил от государства ссуду - несколько центнеров суржи (это смесь зерен ржи, ячменя, пшеницы). Из полученной из этой суржи крупы повариха варила занятым на уборочных работах кулеш, чуть сдобренный маргарином. Правда, кулеш был горьковатым, с привкусом полыни, но поедали мы свои порции с превеликим удовольствием. А особенное блаженство мы испытали, когда нам стали давать к обеду настоящий пшеничный хлеб, испеченный из муки размолотых зерен нового урожая. Приближалось 1 сентября 43-го, надо было готовиться к школе. Мама, как умела, сшила нам рубашки, штанишки, используя трофейные итальянские гимнастерки и брюки, верхнюю одежду сшила из итальянских же шинелей. Обулся я в итальянские ботинки-скарбы, великоватые, правда, но выбирать было не из чего. Для Петра нашлись домашние черевички. Носки для нас вязала бабушка из ниток от распущенных итальянских вязаных обмоток, выполняя эту работу на ощупь, т.к. глаза ее еле-еле видели дорожку во дворе.

Здание нашей школы было разрушено оккупантами, поэтому в качестве учебных помещений были приспособлены сохранившийся дом Митченко Василия Петровича и кое-как восстановленная хата, в которой до оккупации размещались детские ясли. Учителя - наши терешковские девушки, перед оккупацией закончившие Богучарское педучилище, Нарожная Надежда Алексеевна и Цыбулина Анна Васильевна, а также девушка из Полтавки - Забудько Софья Степановна, военруком был упомянутый выше Мизинкин Влас Демьянович. Моя любимая учительница Шубина А.И., куда-то уехавшая перед оккупацией, в село больше не вернулась, и я так ничего и не знаю о ее судьбе. Когда мы собрались в классе (мой 5-й класс - в бывших детских яслях), выяснилось, что ни у кого из нас нет учебников, тетрадей, ручек, карандашей, чернил…»

 … На этом записи нашего отца обрываются. Что-то отвлекло его, не дало возможности закончить воспоминания о военном детстве. А потом он тяжело заболел и больше уже не вернулся к своему рассказу.

P.S. По просьбе жителей с.Терешково несколько лет назад поисковики отряда "Память" перенесли в центр села останки расстрелянных немецкими оккупантами гражданских лиц. 

Воспоминания в войне. Часть 2.

В этой ямке и нашел нас немецкий солдат, вооруженный винтовкой с примкнутым штыком-кинжалом. Прячась в нашем «окопе», мы и не знали и не видели, когда фашисты вошли в село. Немец штыком откинул закрывавшее вход в ямку одеяло и с криком «Вэх!» заставил нас покинуть наше убежище и погнал нас в центр села, к церкви, где уже были собраны все жители Терешково, еще оставшиеся в селе.

В состоянии ужаса, паники мама подхватила и понесла с собой старую-престарую перину и несла ее, как драгоценность, всю дорогу. А дома остались и корова, и овечки. Построив в подобие колонны, немцы погнали нас из села по дороге в Дьяченково.

Во главе «колонны» шел дед Данила Цыркунов, который, побывав во время первой мировой войны в немецком плену, кое-как умел изъясняться с немцами на их языке. Дойдя до Дьяченково, некоторые терешковцы, по совету деда Данилы, да и он сам со своей женой и невесткой остались там с «милостивого» разрешения конвоиров, а мы поплелись дальше. Таким образом дошли мы до с. Дядин, где проживали мамины родственники. Я уж не помню, как и кто разрешил, но наша семья и несколько других остались в Дядине. Нас гостеприимно приняли наши родичи, накормили, разместили в своем доме. Так вот началась наша жизнь в оккупации.

Приказ командования 62-го пехотного дивизиона об эвакуации гражданского населения с западного берега Дона и расстрелах лиц, обнаруженных на территории, очищенной от населения. 21 июля 1942 г. Центральный архив ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 11. Л. 8, 210. Подлинник на немецком языке. Заверенный перевод с немецкого языка современный оригиналу. 

Согласно документу, жители села Терешково выселялись немецкими оккупантами в хутор Дядин Радченского района. Источник: https://victims.rusarchives.ru

Незадолго перед приходом фашистов нам пришло необычное письмо: строгий «казенный» конверт, запечатанный, с круглой печатью, адресованный Нарожной Пелагее Марковне. Так как мама находилась на работе, письмо получил я, спрятал его за пазуху и с этой ношей целый день бегал с ребятами, занимался домашними делами. И только вечером, когда мама пришла с работы, я с ужасом обнаружил, что письмо исчезло, пропало, как будто его и не было.

Бог мой, что было: до сих пор в ушах стоят крики, стоны мамы и бабушки, их плач в «голос». А я - лучше бы было мне сквозь землю провалиться! Бабушка со слезами заявила, что эта потеря говорит о том, что нашего папы уже нет, о том же твердила и мама, не переставая тужить как по мертвому. Навзрыд плакали и мы с Петром, но…

Выдержка из донесения Радченского РВК со "списком сержантского и рядового состава, с которыми семьи потеряли связь во время Отечественной войны...". Источник: ЦАМО РФ, Ф.58, Оп.977520, Д.489.

В конце августа нас нашел в Дядине папин брат Яков. Оказалось, что в ночь перед оккупацией он со своей семьей (жена, дочь Паша и сын Ваня) вместе с братом Гавриилом и его семьей (жена, сын, три дочери) запрягли своих заранее обученных коров в самодельную тележку и выехали в степь (это километра три южнее Терешково), в стенках оврага выкопали землянки и жили там. Туда же выехали и многие другие семьи, в которых были мужчины. Естественно, много увезти с собой они не могли, все продовольствие, одежда и прочее имущество остались дома, куда пришли оккупанты.

В один из дней июля 1942 года жена дяди Якова Арина Григорьевна с сыном Иваном и с двоюродными братом мужа Яковом Харитоновичем пошли в село, надеясь принести в степь что-либо из продуктов, одежду… Но в прифронтовом селе хозяйничали фашисты, и наши «ходоки» были схвачены, доставлены к коменданту, а потом были выведены в кусты недалеко от комендатуры и расстреляны.

Вместе с ними были убиты в тот день еще четверо терешковцев. Но дядя Яков, находясь в степной землянке, не знал, что его близких уже нет на свете, питал надежду, что может быть их немцы прогнали из села, и они ушли куда-нибудь – в Дьяченково, Полтавку… Вот он и пошел из села в село в поисках своих родных и дошел до Дядина, где и обнаружил нас.

К этому времени немцев на передовой сменили итальянцы, которые как-то мягче относились к мирному населению и разрешали передвигаться по оккупированной территории. Дядя рассказал нам о своих мытарствах, много плакал, сожалея, что разрешил жене и сыну идти в село в лапы к немцам, подозревал, что жена и сын погибли; вместе с ним плакали бабушка и мама, плакали мы с Петром, плакали наши родичи.

На семейном совете решили, что и мы должны перебраться к своим терешковцам, и мы собрались и в тот же день ушли из Дядина. Из Дъяченково мы двигались по «американке» (это дорога, построенная американцами во времена НЭПа, связывающая Дьяченково с Монастырщиной). Выйдя на терешковскую территорию, мы увидели небольшую группу коров, пасущихся метрах в 30 от дороги, и среди них узнали нашу «Маню». Когда мама окликнула ее, она громко замычала, прибежала к нам и пошла, как привязанная, за нами. Придя в балку, мы выбрали себе подходящее место в стенке оврага, выкопали окоп, укрыли его, рядом выкопали «печку» и «зажили» на новом месте.

Но как можно жить, не имея при себе ничего, кроме принесенной мамой битой-перебитой перины? Даже воды из родника набрать не во что, не в чем сварить пищу… да и из чего варить? Надо было пытаться пройти в село, чтобы выкопать картошки, взять хоть какую-нибудь посудину для воды, для приготовления пищи, а также, если повезет, найти какую-нибудь одежду, обувку, что-нибудь для постели… В первый «поход» мы отправились вдвоем с мамой. При подходе к спуску с горы в Терешково, мы были обстреляны: стреляли наши из-за Дона, видимо, принявшие нас за итальянцев. К счастью, в нас пули не попали, но нам пришлось вернуться и искать безопасную дорогу в село. Мы сделали крюк, спустились в овраг, который вывел нас к селу рядом с кладбищем и за селом благополучно добрались до дорожки, ведущей к нашему огороду и дому.

Придя к себе домой, мы обнаружили, что дом наш наполовину разобран (итальянцы использовали древесину из разобранных домов и сараев для обшивки стен в блиндажах),но так как наш дом был очень старый и бревна в стенах его были полусгнившие, то половина стен осталась неразобранной, над комнаткой-кухней даже потолок сохранился и входная дверь в ней была на месте, были разобраны и увезены и «верхи» сараев. Но яма в сарае напротив входа в дом осталась необнаруженной, а в этой яме был закопан небольшой ящик с зерном ржи - это была удача!

Мы вскрыли эту яму, открыли ящик, взяли немного зерна, а потом ящик закрыли, присыпали землей и замаскировали, чтобы никто не обнаружил наш «клад», выкопали немножко картошки, собрали яблок, подобрали во дворе пару куфаек, старенькое одеяло (из дома все было пришельцами выброшено во двор). Передвигались мы по двору и огороду, пригнувшись, боялись, чтобы нас не обнаружили итальянцы. Когда собрали все приготовленное в одно место, оказалось, что мы все унести за один раз не в силах - пришлось собранное поделить; половину мы забрали в мешки, а остальное оставили под яблоней, прикрыв его бурьяном, в надежде забрать потом, во время следующего «похода».

Нагрузившись мешками, мы благополучно вышли за село, но когда проходили мимо улицы, на которой размещалась комендатура, нас задержал патруль из двух итальянцев. Солдаты что-то спрашивали на своем языке, ощупывали наши мешки, проверяли содержимое ведра, которое несла мама, о чем-то разговаривали между собой, спорили, но, в конце концов отпустили нас, ничего не тронув из нашей драгоценной ноши.

Мы по оврагу вышли в степь и благополучно добрались до своего убежища. Теперь мы имели возможность приготовить хоть какую-нибудь еду, принести воды из криницы, застелить постель поверх соломы и бурьяна, прикрыться чуть-чуть дырявым одеялом. В следующий поход в село я отправился на следующий день уже без мамы, с соседом Колей Шевцовым, который был двумя годами старше меня. Теперь мы пришли не по оврагу, а по дороге - «американке», которая проходила в полукилометре южнее Терешково и связывала «монастырщинскую» дорогу с терешковской нефтебазой. Рядом с этой дорогой было засеянное подсолнечником поле, и мы шли не по дороге, а по междурядью подсолнухов, считая, что мы там надежно замаскированы.

Мы благополучно добрались до своих подворий, загрузили свои котомки картошкой, яблоками, взяли с собой по чугунку и отправились «домой». Когда мы перешли через «американку» и вошли в подсолнухи, нас встретил итальянский патруль из двух солдат, вооруженных винтовками с примкнутыми штыками. Один из солдат был настроен мирно, но второй снял винтовку с плеча, направил на нас, что-то кричал (одно слово мы только поняли -«партизан»), а второй ему перечил, тоже что-то объяснял своему напарнику, потом они даже подрались между собой; в конце-концов, они нас отпустили, на первый со зла надавал нам своим кованым ботинком и заставил нас бежать бегом, но все-таки отпустил, и мы, до смерти напуганные, бежали и бежали, все, ожидая выстрелов в спину, пока не попадали в изнеможении.

Отдышавшись, мы продолжили свой путь и принесли своим драгоценные продукты и чугунки. Потом, успокоившись, мы с Колей еще несколько раз совершали «походы» в село за продуктами, но каждый раз все обходилось без приключений. Жизнь продолжалась. Взрослые терешковцы-мужчины где-то нашли трактор ХТЗ, молотилку, нашлись среди них и умельцы - тракторист и машинист молотилки, и организовали обмолот снопов пшеницы, скирда которых была сложена во время хлебоуборки еще до оккупации рядом с оврагом, в котором жили все мы.

Стараниями старосты было получено у итальянцев разрешение на обмолот хлеба, при этом половину добытого зерна забирали оккупанты. Но все-таки добытое зерно, справедливо разделенное на всех «едоков», было ощутимой помощью селянам для борьбы с голодом в грядущей зимовке. Для нас, пацанов при обмолоте хлеба тоже нашлась работа: мы оттаскивали от молотилки солому. Которую скирдовали наши мамы; волокушу при этом таскали коровы, запряженные в ярмо. Не занятые при обмолоте взрослые мужчины и женщины занимались подготовкой к зиме: в Каменной балке, готовились блиндажи, на несколько семей каждый; при строительстве использовались дубы и осины, росшие по откосам балки. Эта балка была выбрана для зимовки еще и потому, что там был колодец с хорошей питьевой водой.

Яр Каменный к югу от села Терешково на карте Генштаба Красной Армии.

Одновременно со строительством блиндажей взрослые готовили корма для зимовки животных, устраивали навесы и загородки для размещения их. Когда блиндажи были подготовлены, а это было уже поздно осенью, все мы перебрались в Каменную балку. В нашем блиндаже разместились четыре семьи, для каждой был отгорожен свой уголок. Рядом с блиндажом разместились навес с загородками, вместивший в числе других и нашу Маню, стог сена с соломой для кормления буренок. Рядом с Каменной балкой было большое, засеянное ячменем. Во время бомбежки посевы сгорели, но обгорелое зерно в колосках годилось для употребления в пищу, поэтому все, кто мог двигаться. В том числе и мы, пацаны, были заняты сбором колосков. Для размельчения зерен использовались различные ступки, такие как гильзы от снарядов, а в одном из семейств, наших соседей по блиндажам, нашлась и вывезенная из села примитивная мельница. Из которой выходила смесь крупы с мукой, годной даже для выпечки хлеба, лепешек.

Пришла зима. Выпавший снег укрыл землю, сбор колосков прекратился. Зима, холод усложнили нам и без того нелегкую жизнь. Небольшие печурки в наших «квартирах» еле-еле поддерживали плюсовую температуру, мы постоянно дрожали от холода, согревались, тесно прижавшись друг к другу. Лежа на сколоченном из жердей топчане с соломенной постелью, укрывшись дырявым одеялом. А тут еще постоянно хотелось кушать… Но надо было выходить из «хаты», так как скотинка требовала ухода, коров надо было кормить. Поить, убирать навоз и т.д.

До смерти не забуду, как мы водили коров на водопой к колодцу, расположенному в низине балки метрах в четырехстах от нашего зимовья. Ноябрьский мороз под 30 градусов, ветер через полотняные штанишки обжигали ноги, ступни ног замерзали в рваных ботинках, руки коченели в тоненьких самодельных рукавичках, куфайка не могла согреть тело, хотелось, но было нельзя и негде спрятаться от дух захватывающего холода… А из колодца надо доставать ведром воду, наливать ее в каменное корыто…Напившись, коровы рысью бежали домой и мы за ними следом. Наш степной поселок часто навещали группами немцы и мядьяры. Это были артиллеристы дальнобойной батареи, расположенной в развилке, где сходились два оврага в один, идущий с терешковских полей в Дьяченково, они обслуживали орудия со стволами д.200мм и длиной метров по 8 - 10, снаряды которых доставали за Доном Бычок, Петропавловку… «Гости» требовали и забирали у нас молоко, искали партизан, грозились расстрелами в случае обнаружения их в селе.

А партизаны в самом деле приходили в наш поселок. Михаил Иванович Гениевский, наш односельчанин, несколько раз приходил из-за Дона к своим землякам, рассказывал о положении на фронте, о разгроме немцев под Москвой, о сражениях в Воронеже, о скором и неминуемом изгнании захватчиков и нашем освобождении. Эти рассказы укрепляли веру терешковцев в нашу победу, надежду на скорое возвращение к родным очагам. В декабре вера селян в скорое избавление то оккупантов укрепилась, т.к. даже в нашу заснеженную балку стал доноситься гул от разрывов снарядов, а по дороге, ведущей из Богучара и Дьяченково в сторону Чертково, Миллерово, т.е. на Запад, все чаще стали двигаться какие-то машины, повозки, потом сначала небольшие группы, а вскоре и колонны отступающих завоевателей.

Наконец настало 19 декабря 1942г. Всю ночь под этот день и утром до нас доносилась канонада - это «Катюши» громили врага, освобождая богучарщину от полугодового порабощения фашистами. С наступившим днем в наш поселок пришли наши - взвод или, может быть, рота молодых солдат-сибиряков 22-го-23-го года рождения. Все терешковцы, от мала до велика, высыпали «на улицу», радостно встречая своих освободителей. Сибиряки сразу же арестовали старосту - молодого мужчину, дезертировавшего с военного завода в Луганске и скрывавшегося в Терешково в погребе у родственников до прихода немцев, а потом назначенного оккупантами старостой взамен старика, который помог односельчанам хоть в какой-то степени обеспечить себя зерном. Когда солдаты вели арестованного по поселку, на дороге, ведущей от немецкой артбатареи к Каменной балке, показалась группа человек из 20 вооруженных немцев и мадьяр, направлявшихся к нашему зимовью. Зачем они шли? Взрослые говорили потом, что эта банда направлялась в наш поселок, чтобы уничтожить всех нас…

Сибиряки, оставив с арестованным старостой одного воина, бросились навстречу банде, стреляя из автоматов. Офицер-эсэсовец, ведущий банду к селу, видя безвыходность своего положения, подорвал себя гранатой, с ним погибли и несколько рядовых солдат, остальные побросали свои винтовки, автоматы и подняли руки, их потом отправили под конвоем в Дьяченково… Сибиряки же вернулись в поселок и вместе с терешковцами стали праздновать наше освобождение от оккупантов. А по дороге на Дьяченково потянулись колонны плененных итальянцев, мадьяр…

Теперь настала пора возвращаться к родным пепелищам: в селе, насчитывающем почти две с половиной сотни дворов, целыми, годными для жилья, остались не больше десятка домов, остальные были разрушены бомбами и снарядами, а «Цыганок» весь был сожжен то ли пришельцами, то ли нашими зажигательными пулями и снарядами из-за Дона. Дом дяди Якова остался цел, так как в нем во время оккупации жил какой-то итальянский чин; в доме дяди Гавриила был снят «верх», а стены с потолком сохранились, печь тоже осталась целой, разрушена была дымовая труба. После «разведки», проведенной дядями, решено было перебираться всей родней в дом дяди Якова, а потом, подготовив под жилье разрушенные жилища, расселиться каждой семье по своим подворьям...

Продолжение следует...

Воспоминания о войне. Часть 1.

Нарожный Егор Петрович вспоминает.

«С чего начать наш разговор? Наверное, начинать надо с начала начал. Родился я в апреле 1931 года - шел 14-й год Великой Октябрьской Социалистической революции. Родители мои: отец Петр Архипович и мать Пелагея Марковна - оба 1907 года рождения… Наступил 1941-й год. В этом году я закончил 3-й класс. Во время каникул я часто бывал с отцом на ферме. А когда коров вывели на летние пастбища в поле, приходилось пасти их и ночью, что мне очень нравилось.

Все, вроде бы, складывалось хорошо, но старшие - наши отцы и матери становились все озабоченнее, угрюмее, все чаще в разговорах старших упоминалось тревожное слово «война». И война пришла. 22 июня немцы без объявления войны начали бомбить наши города и села, их танковые полчища начали давить гусеницами все живое на нашей земле, все растущее на ней. Но до моего сознания совершившееся дошло позже, через неделю.

В этот день 29 июня родители, взяв в колхозе одноконную подводу, поехали рано утром на базар в Богучар. А в 8 часов утром к нам домой принесли из сельсовета повестку на имя Нарожного Петра Архиповича, 1907 года рождения, обязывающую его явиться в военкомат как мобилизованного в ряды Красной Армии, уже сражавшейся с напавшими на нашу родину фашистами. Вот только теперь, когда в наш дом пришли все наши родственники, соседи, когда раздались в доме плач и причитания, до моего сознания дошло, что случилось что-то страшное, что началась ВОЙНА!

Повестки о призыве в тот день получили 18 терешковцев, папиных сверстников, поэтому и по всему селу раздавались плач, крики, во всех дворах мобилизованных готовились к проводам, причем проводам спешным, т.к. отправка назначена была в тот же день после обеда. Пришедшие к нам в дом дяди и их жены стали готовить все к проводам, а мы с братишкой Петей (он моложе меня на 4 года) пошли пешком по дороге, ведущей в Богучар, чтобы сказать родителям о том, что папу зовут на войну. Встретили мы родителей на полпути на лугу. Они уже знали о призыве и поэтому покинули базар, ничего не купив. Мама плакала, а отец успокаивал и ее, и нас, бодрился, говорил, что вот поедет на войну, поможет Красной Армии разбить фашистов, и с победой вернется домой.

Дома уже все готово было: накрыт стол, все родственники собрались. Старшие братья отца - Яков Архипович, 1891 года рождения и Гавриил Архипович, 1896г. - за столом, как более опытные, давали отцу наставления, уговаривали нашу мать и свою маму - нашу бабушку, жившую в нашей семье, не плакать, терпеливо ждать солдата с войны домой, обещали нашему отцу, что они не оставят в беде нашу семью, будут всемерно помогать. Дядя Гавриил, бывший красный партизан, прошедший всю гражданскую войну, давал отцу наставления, как вести себя в боях с врагом, чтобы и противника одолеть, и самому целым и невредимым выйти из боя.

Бабушка и мама собирали папин вещмешок, постоянно плакали. Мы с Петей и Любой, глядя на старших, тоже плакали. Отец то и дело обнимал нас, а Любу с рук не спускал и тоже был в слезах. На всю жизнь мне запомнились эти проводы: небритое, колючее папино лицо, его заплаканные глаза, мамин и бабушкин плач, плач теток и наших старших двоюродных сестер, всеобщая скорбь и суматоха. Но вот папино лицо, как ни стараюсь, вспомнить не могу, и ни одной фотографии отца в доме не сохранилось: то ли их вообще не было, то ли они пропали во время фашистской оккупации…

Но время неумолимо приближало момент расставания - и вот уже возле нашего дома остановилась подвода, на которой призванных на войну везли к с/совету, а вслед за нею шли те, кому Родина поручала свою защиту от врага, толпой шли их жены, матери, дети, раздавались плач, причитания. Картина не из веселых, никак не способствующая тому, чтобы запеть или пуститься в пляску, как показывают в некоторых кинокартинах.

Вышли и присоединились к провожающим и наши родители, и все родственники, проводили воинов за околицу. Дальше отец не разрешил нам идти, и мы долго-долго стояли на дороге за селом, махали руками вслед ушедшим. А потом вернулись в опустевший дом.

Долго-долго все наши родичи обсуждали с бабушкой и мамой как нам теперь жить, как держаться, как поддерживать друг друга, звучали наказы нам, детям, слушаться маму и бабушку, помогать им по хозяйству, не обижать младших. Вот теперь только, когда отец ушел из дома, ушел на войну и было неизвестно, вернется ли он, только теперь дошло до моего детского сознания, что действительно началась война, совершилось что-то страшное, непоправимое. И, наверное, в эти часы и закончилось детство, хотя и было мне всего десять лет.

Теперь надо было не только готовиться к занятиям в школе, а и выполнять домашние мужские дела - теперь я был старшим мужчиной в доме и на меня возлагалась ответственность за состояние домашнего хозяйства, за его благополучие, обустроенность, за то, чтобы младшие братик и сестренка не были обижены какими-нибудь драчунами, чтобы они не забрели куда-либо, не заблудились, не пошли без надзора к Дону, не утонули там и т.д.

Непомерная, неподъемная ноша легла на мамины плечи: надо было готовиться к будущей зиме, готовить топливо для обогрева дома, готовить корма для коровы и пары овец, готовить одежку и обувку для детей на зиму, заботиться о том, чтобы было чем зимой кормить – поить семейство (трое детей и престарелая полуслепая свекровь), каждый день с утра до позднего вечера без выходных работать на колхозных работах… и …ждать, постоянно ждать весточки от ушедшего на войну солдата.

Ожидание писем стало и для нас, детей, основной заботой: к тому времени, когда должен был появиться почтальон, мы всегда сидели в ожидании на скамеечке у дома. И не было радостнее события, когда почтальонша приносила долгожданный треугольник солдатского письма. Этот треугольничек, как самая большая драгоценность прятался за пазуху и бдительно хранился там до прихода мамы с работы. По прибытии мамы, уже вечером, при свете семилинейной керосиновой лампы я, как единственный в семье «грамотей» (мама на занятиях в «ликбезе» с трудом научилась расписываться) начинал чтение отцовской весточки, а все остальные внимательно слушали.

Отец писал, что прибыл в часть, получил обмундирование. Учится военному делу, учеба трудная, скучает очень, спрашивает, как мы тут живем без него, передает приветы братьям и их семьям, соседям, наказывает нам, детям, слушаться маму и бабушку, помогать им, заботиться друг о друге, особенно о маленькой Любе; особые наказы мне, старшему «мужику» в доме: во всем помогать маме по хозяйству, заботиться о младших братике и сестренке и о старенькой бабушке. И я, как мог, старался следовать наказам отца: заготавливал траву на вечер для коровы, встречал ее и провожал домой из стада, готовил дрова и кизяки для печки и т.д.

А война делала свое черное дело: к осени через село начали двигаться беженцы с западных областей Украины. Их рассказы о брошенных домах, селах, городах, о жутких бомбежках будоражили, вселяли ужас, безнадежность, убивали надежду на скорое окончание войны, на возвращение домой ушедших на войну солдат. В село стали приходить страшные «казенные» конверты с похоронками, то в одной части села, то в другой с их приходом раздавались душераздирающие крики, плач, стенания осиротевших детей, вдов, матерей погибших воинов. Тревога ни на минуту не покидала семьи тех, кого еще не посетила страшная весть. Неумолимо приближалась зима, а с нею и заботы: как одеть-обуть детей, где взять топливо для обогрева дома, как заготовить корм для коровы-кормилицы.

Мама брала меня с собой и мы с нею – она косила., а я подгребал и стаскивал в валки - заготавливали мышей, отросший после уборки хлебов на полях - это был хоть какой-то корм для коровы. Там же после уборки хлебов почему-то выросло много кустов перекати-поля - его мы собирали как топливо для печки. Это растение похоже на большущего, до полуметра высотой, свернувшегося ежика, такого же неприступно колючего. А его ведь надо было брать голыми руками и переносить в одну кучу, чтобы потом, когда мама выпросит у колхозного бригадира арбу и приедет на поле, погрузить эту кучу в арбу, отвезти домой, выгрузить… Адская, скажу я вам, работа: исколотые руки, колючки за шиворотом, под рубахой… Но зато как жарко горят эти колючки в печке! Лето заканчивалось, приходила пора идти в школу: надо обуться, одеться, купить ручку, перья, карандаши, чернила, тетради (учебники нам выдавали в школе) - для мамы это опять головная боль, т.к. для покупок требовались денежки, а где их было взять! Одна надежда на корову-кормилицу, но молочко требовалось в первую очередь сдать государству - до 800 л. в год, а потом уже из оставшегося приготовить масло, отнести его в город на базар и выручить требуемые рубли-копейки для всего необходимого.

Поэтому в школе ребята выглядели совсем не так, как сегодняшние школьники: редко на ком было пальтишко, большинство одеты были в куфаечки, обуты в латаные ботинки. Как и раньше, в 4-м классе учился я отлично. Александра Ивановна Шубина, моя учительница, ценила меня, часто приглашала к себе домой (она жила в маленькой квартире при школе), угощала своими кушаньями. Особенно запомнились ее пирожки с картошкой: до сей поры мне кажется, что вкуснее тех пирожков я не встречал ни дома, ни в различных предприятиях общепита. И только потом, уже во взрослой жизни, я понял, что эти угощения моей любимой учительницы были поддержкой моей матери в ее борьбе с нуждой.

Пришла зима. Такой зимы я на своем веку больше не видел: наш дом был так засыпан снегом, что мы с санками залезали по сугробу до самой дымовой трубы и оттуда спускались, как с горы, на улицу. Шел 1942-й год. Война ни на минуту не давала передышки: почти каждый день в нашем доме на ночевку останавливались беженцы, а потом и солдаты отступавшей Красной Армии, набивалось столько народу, что ногой ступить было некуда. Мы, детвора, забивались к бабушке на печку и оттуда наблюдали за всем, что творилось в доме.

Трудная зима не прошла даром: в конце зимы мы, детвора, все трое заболели, и мама была вынуждена отвезти нас в Богучарскую больницу. В больнице у нашей Любы приключилось воспаление легких, ее перевели в отдельную палату, и она там умерла, но нам с Петей мама твердила, что с Любой все хорошо, но к ней врачи не пускают. И только спустя неделю, когда мы с Петей выздоровели, и мама приехала за нами, мы узнали, Любы больше нет. Это было потрясением для нас. Но чего стоило это событие маме! Ведь, посещая нас в больнице, она и виду не подавала, успокаивала нас, говорила, что Люба поправляется, скоро ее отпустят домой… Отпустили!

Многоснежная зима вызвала и небывалый паводок весной: целая улица «Цыганок» была затоплена, вода, залив овраг, дошла до его вершины, т.е. до места, где теперь расположен медпункт. Почти все жители затопленной улицы вынуждены были покинуть свои жилища и переместиться к родственникам, или просто к добрым людям, на «сухие» улицы села. Переехали и к нам наши родственники - семья маминого брата со своим скарбом и животными. Семья увеличилась - теперь в нашей не очень-то просторной хате размещалось 8 человек. Но … в тесноте - не в обиде: нужда и война как-то сблизили людей, горе делилось на всех поровну.

Летом усилился поток беженцев и отступавших военных. Узенький наплавной мостик через Дон не вмещал всех желающих попасть на левый берег, и солдаты использовали все, на чем можно было переправиться: лодки, челны, просто бревна, доски, ворота и калитки, снимаемые во дворах терешковцев. Особенно усилилась паника, когда начали летать немецкие самолеты - сначала разведчики, а потом и бомбардировщики. Мы, пацаны, собирались стайками и наблюдали за страшной каруселью над переправой в Галиевке: навстречу вражеским самолетам вылетали один-два наших истребителя, пытавшихся защитить беженцев и военных, но куда там - немецких самолетов было много, они прорывались к переправе, сбрасывали бомбы и звуки разрывов доносились даже до нас в Терешково. Потом немцы стали налетать и на нашу терешковскую переправу: бомбы падали в Дон и фонтаны от разрывов их поднимались выше нашей церкви и, наверное, под эти разрывы попадали и те, кто пытался переправиться через Дон. Вокруг села паслись лошади, коровы, овцы, брошенные беженцами, и немецкие летчики, наверное, приняв животных за наших солдат, сбрасывали бомбы туда, и животные гибли под взрывами. Потом налеты начались и по ночам. В одну из таких ночей погиб дедушка Зубков Савелий: крест на его могиле и поныне стоит метрах в 15 за ларьком Сошнева.

Село Терешково. Церковь Вознесения Господня. Июль 1942 г. Источник: https://sobory.ru

В ту же ночь от разрыва бомбы сгорела хата Цыбулиных - это в трехстах метрах от нашей хаты. Страшные, разрывающие барабанные перепонки звуки разрывов бомб, их ужасающий вой перед взрывом вселяли такой страх, что казалось душа, расстается с телом. Не знаю как другие, но я так боялся этих ночных налетов, что мама, накрыв меня одеялом, одеждой, укрывала меня своим телом и не могла удержать - так я дергался, рвался, будто можно было куда-то убежать, спрятаться от этого ада. Много-много лет прошло с тех пор, но кошмары тех ночей снятся и сегодня. Спасаясь от бомбежек, мама вырыла в гущине тернового куста на огороде ямку, способную вместить нас четверых, кое-как укрыла ее, и мы там «спасались» от налетов.

Продолжение следует...

Федоровка – родина предков

.

 Фрагмент Планов дач  генерального и специального межевания, 1746-1917 гг.

https://maps.southklad.ru/forum/viewtopic.php?f=111&t=3595&ysclid=lahxwgz7id568749878

После ликвидации слобод­ских полков указом Екатерины II в 1765 г. Острогожский слободской (черкасский) казачий полк был реорганизован в Острогожский гусар­ский полк.

Под видом «наградного пожалования» лучшие земли переходили в собственность царских вельмож. Казацкая старшина (полковник, наказной атаман, войсковой писарь, войсковой судья и т.д.) от них не отставала и получила дворянские звания с навечным закреплением за ними захваченных земель вместе с жившими на них крестьянами. Последний полковник Острогожского казачьего полка Тевяшов С.И. присвоил около 100 тысяч десятин угодий (информация с сайта интернет-журнала «Воронежский портал» https://vrnbiz.ru).

Рядовые казаки стали называться государственными войсковыми обывателями, вскоре лишившись всех привилегий, сравнявшись в правах с остальным населением Российской Империи. Лишённые казацкого звания черкасы часто становились ремесленниками или переселялись на новые земли, основывали хутора.

В Российском Государственном Архиве древних актов хранятся «Планы дач генерального и специального межевания 1746-1917 гг. (коллекция)» (далее – Планы), в том числе по Богучарскому уезду Воронежской губернии, в которых имеется запись 1772 года июля 1 дня об утверждении межи на площади 21 598 десятин и 369 саженей земли (огромная площадь!): «Писаревка слобода с хуторами бывших Полков Полкового обозного Федора Астафьева сына Татарчукова дочери его девицы Марьи». Таким образом, хутора, принадлежащие и в дальнейшем Марии Федоровне, в период 1772 года уже существовали. Хотя названия их в «Алфавите хранящимся в чертежном архиве планам с книгами…» не указаны, с учетом более поздних документов можно с уверенностью предположить, что среди этих хуторов была Федоровка. В слободе Писаревка числилось 343 двора с населением 2504 человека, в том числе 1118 «мужского пола душ». На самих планах в безымянном хуторе, расположенном в вершине оврага Левого, обозначены три строения, одно на правом берегу речки, два – на левом. [4] Установить самых первых жителей хутора не удалось.

Через десять лет в 1782 году в «Ревизских сказках об экономических крестьянах, подданных малороссиянах, дворовых людях, однодворцах, отставных военных, войсковых жителях, священников Богучарской округи» при слободе Писаревке указаны хутора Стеценков, Титарев, Федоровка, Плоский.

По проведенной ревизии в поименных списках среди подданных черкасов хутора Федоровки перечислены знакомые из вышеуказанных реестров Острогожского полка пятнадцать фамилий потомков казаков: Дремлюга(?), Ткач, Часнык, Рудчик, Ржевский, Бондарь, Масличенко, Заярной, Нагулин, Денченко(Данченко), Кравченко, Заяц, Куприенко, Кузменко, Третьяк. Всего же перечислены 39 глав семей с  составом семьи и общей численностью хуторян 198 человек. Самые пожилые из жителей Федоровки: Андрей Григорьев сын Дремлюга 60 лет, Гаврило Игнатов сын Ткач 66 лет, Семен Федоров сын Часнык 58 лет, Петр Степанов сын Заярной  87 лет, Емельян Яковлев сын Шепель 67 лет.

Из наименования ревизской сказки стали известны имена владельцев хутора Федоровка на тот период: «1782 года июня 29 дня Воронежского наместничества Богучарской округи слободы Писаревки помещика господина майора Николая Васильева сына Бедраги жены его Марьи Федоровой дочери, атаман Антон Дементьев сын Масловской посим состоявшегося 1781 года ноября 16 ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА ивнород публикованного манифеста дал сию сказку о состоящих в Богучарской округе в слободе Писаревки и хуторах Стеценкове Титареве Федоровке и Плоском мужеска и женска пола неисключая самых малолетних и престарелых подданных черкасех по самой истинне без всякой утайки…». [6]

Николай Васильевич Бедрага(Бедряга) (1745-1811) – сын отставного полковника Острогожского полка Василия Ивановича Бедрага(Бедряга) (рожд. после 1700 - ум. около 1772), Воронежский губернский предводитель дворянства в 1794-1797 гг., а жена его Мария Фёдоровна в девичестве Татарчукова (ок. 1750-1832) – дочь судьи (ранее писаря) Острогожского полка Татарчукова Фёдора Евстафьевича(Астафьевича), за ней было приданое: слобода Писаревка Богучарского уезда Воронежской губернии. Дети их - Фёдор, Самуил, Клеопатра, Прасковья. Запись о них размещена на сайте «Всероссийское генеалогическое древо» (далее – ВГД) в Персональном списке Генеалогической база знаний: персоны, фамилии, хроника

(ссылка:https://baza.vgd.ru/1/2620/10.htm?ysclid=l65yruvwas77165202).

 Об основании в 1749 году полковым писарем Ф.Е. Татарчуковым небольшого скотоводческого хутора (Писаревка) на реке Богучарке, а затем получении им в 1755 году на поданную Всевысочайшему Её Императорскому Величеству челобитную права владения  богучарскими землями интересно и с подробной исторической точностью писала в свое время в статье «Легендарная слобода», опубликованной 55 лет назад в нескольких ноябрьских 1967 года номерах Кантемировской районной газеты «Знамя Коммунизма», старший научный сотрудник Центрального государственного архива древних актов Ирина Королева, со слов земляков уроженка села Кантемировка.

Вырезки из этих газет заботливо сохранены в школьном музее Писаревской средней общеобразовательной школы, возглавляемом Карякиной Ольгой Ивановной, благодаря чему имеется возможность разместить извлечение из публикации:

«Полковой писарь Федор Евстафьевич Татарчуков – третье лицо в полку – в 1749 году самовольно основал небольшой скотоводческий хутор на реке Богучарке. Спустя 6 лет он получил на  право владения богучарскими землями следующий указ на Острогожской полковой канцелярии: «Указ ее императорского величества самодержавицы всероссийской на полковой Острогожской канцелярии того же полку полковому писарю Федору Татарчукову. В поданном от вас в полковую канцелярию на всевысочайшее е.и.в. имя челобитье написано. По определению де вашем в полк Острогожский по указу государственной Военной коллегии за силу жалованных грамот 7190 (1682), 7192 (1684) и 1743 годов имеете вы владение пашенными землями, сенными покосами и протчими угодьи, по примеру своей братьи старшин, в Богучарской сотне ниже слободы Талов на речке Богучарке поселенный хутор. В котором де хуторе живущие малороссияне написаны за вами по дистрикту, за которых платите вы повсягодно провианской и фуражной оклад бездоимочно. …      

Тем определением вам безспорным владением по сему владеть потомственно. Сентября 23 дня 1755 года» … [9]

Неудивительно, что при весьма настойчивом тщеславном стремлении Фёдора Татарчукова к владению обширными нераспаханными плодородными землями, просторными пастбищами, богатыми рыбой водоемами и населенными живностью лесами впоследствии и появился хутор, названный в честь полкового писаря Федоровкой (это наиболее обоснованная версия происхождения названия хутора). Фёдор Татарчуков умер ранее 1772 года, а поместье его досталось потомкам. В честь деда был назван и внук Фёдор Николаевич Бедряга (1779-1849), а дочь Фёдора Николаевича Мария Фёдоровна Бедряга (в замужестве Прутченко, правнучка Татарчукова Ф.Е.) 1839 г.р – вероятно названа в честь бабушки. Сестра Фёдора Николаевича Клеопатра Николаевна (ок. 1776-1844) была женой генерал-майора Денисова В.Т., впоследствии героя Отечественной войны 1812 года.

Подданные черкасы, постепенно переходившие с воинской службы на занятие земледелием, скотоводством, все сильнее подпадали под зависимость бывшей слободской старшины, впоследствии ставшей помещиками, под усиление феодально-крепостнического давления, и в списках ревизии 1835 года они отмечены уже как крепостные крестьяне.

Под крепостью Бедряги

Очень многие архивные документы по Богучарскому уезду оказались утрачены в годы Гражданской войны и особенно в годы Великой Отечественной войны. На этом неблагополучном фоне подарком для интересующихся историей края стал литературный источник начала 19 века – записки и дневник Александра Васильевича Никитенко (1804—1877), опубликованные в 2005 году (Никитенко А.В. Записки и дневник: В 3 т. Т. 1. — М.: Захаров, 2005. — 640 с. — (Серия «Биографии и мемуары»). Дневник доступен для ознакомления на сайте Генеалогического форума ВГД по ссылке https://forum.vgd.ru/399/84893/?ysclid=l65xx48pol746860851.

Александр Васильевич Никитенко — крепостной, домашний учитель, студент, журналист, историк литературы, цензор, чиновник Министерства народного просвещения, дослужившийся до тайного советника, профессор Петербургского университета и действительный член Академии наук.

В аннотации к изданию указано: «Воспоминания и Дневник» Никитенко — уникальный документ исключительной историко-культурной ценности: в нем воссоздана объемная панорама противоречивой эпохи XIX века. «Дневник» дает портреты многих известных лиц — влиятельных сановников и министров (Уварова, Перовского, Бенкендорфа, Норова, Ростовцева, Головнина, Валуева), членов императорской фамилии и царедворцев, знаменитых деятелей из университетской и академической среды. Знакомый едва ли не с каждым петербургским литератором, Никитенко оставил в дневнике характеристики множества писателей разных партий и направлений: Пушкина и Булгарина, Греча и Сенковского, Погодина и Каткова, Печерина и Герцена, Кукольника и Ростопчиной, своих сослуживцев-цензоров Вяземского, Гончарова, Тютчева.»

Записки Никитенко А.В. касались и воспоминаний, когда его отец служил управляющим у помещицы Марии Фёдоровны Бедряга, в том числе, описывающих живописные места имения, состояние поместья, отношение к крепостным и некоторые черты, характеризующие членов семьи владелицы.

«В Богучарском уезде жила богатая помещица, владетельница двух тысяч душ, Марья Федоровна Бедряга. Она предложила отцу должность управляющего в своем имении, где и сама пребывала. Условия были выгодные, особенно при тогдашнем положении дел в нашей семье: тысяча рублей жалованья при полном содержании. Мы быстро собрались в дорогу и выехали из Алексеевки летом 1811 года.

Путешествие наше было очень приятно. Мы ехали с облегченным сердцем и со светлыми надеждами на будущее. Да и путь наш лежал по одной из самых привлекательных местностей. Пространство между Бирючем и Богучарами, верст около двухсот на юг, представляет одну из плодороднейших в мире равнин. Орошаемая многочисленными притоками Дона, в живописной рамке отлогих холмов, усеянная опрятными малороссийскими хатами, равнина эта поражает роскошью своих производительных сил. Черноземная почва ее сторицей вознаграждает летний труд земледельца.

Отсутствие лесов составляет единственный недостаток страны, но и тут она ни при чем. Здешняя почва производила их в изобилии и, наконец, устала производить. Невежественные помещики, не заботясь о будущем, безжалостно истребляли леса. Они не щадили даже вековых дубов.

Население страны было сплошь малороссийское. Крестьяне страдали под гнетом рабства. У богатых помещиков, владельцев нескольких тысяч душ, они еще были меньше угнетены, состоя большею частью на оброке, хотя и им приходилось немало терпеть от самоуправства управителей и приказчиков. Зато мелкопоместные землевладельцы буквально высасывали силы и достояние у несчастных, им подвластных. Последние не располагали ни временем, ни собственностью: первое поглощалось барщиною, вторая находилась в зависимости от жадности и произвола помещика. Иногда к этому присоединялось еще и бесчеловечное обращение, а нередко жестокость сопровождалась и развратом: помещик мог безнаказанно лакомиться каждой красивой женой или дочерью своего вассала, как арбузом или дыней со своей бахчи.
Разумеется, и тут, как везде, были исключения в пользу добра, но общее положение вещей было таково, как я говорю. Людей можно было продавать и покупать оптом и в раздробицу, семьями и поодиночке, как быков и баранов. Не только дворяне торговали людьми, но и мещане и зажиточные мужики, записывая крепостных на имя какого-нибудь чиновника или барина, своего патрона.

Своих людей не позволялось только убивать; зато слова: «Я купил на днях девку или продал мальчика, кучера, лакея», — произносились так равнодушно, как будто дело шло о корове, лошади, поросенке.

Император Александр I, в момент своих гуманных стремлений, выказывал намерение улучшить быт своих крепостных подданных. Были попытки к ограничению власти помещиков, но они прошли бесследно. Дворянство хотело жить роскошно, как говорилось — прилично званию. Оно отличалось безумною расточительностью и потворством своим прихотям. А крестьяне не понимали, чтобы для них могли существовать другие нравственные задачи, кроме беспрекословного повиновения господской воле, и другие удобства жизни, кроме дымной избы, да куска черного хлеба с квасом.

Но вот мы добрались до места нашего назначения — слободы Писаревки, расположенной верстах в тридцати от уездного города Богучара. Это большое село вмещало в себе до двух тысяч душ. Глубокий овраг разделял его на две неравные части. Меньшая, душ в пятьсот или четыреста, называлась Заярской Писаревкой и принадлежала брату Марьи Федоровны Бедряги, Григорию Федоровичу Татарчукову. К первой приписано было еще несколько хуторов и большое пространство земли.

У Марьи Федоровны были дочь и два сына. Дочь, Клеопатра Николаевна, состояла в браке с каким-то казацким генералом, кажется, Денисовым. Злость, у матери умерявшаяся расчетом и эгоизмом, иногда принимавшими характер благоразумной осторожности, у дочери не знала границ. Она была зла со всех сторон, и только зла; не имела ни страстей, ни пороков, которые, за недостатком лучших свойств, смягчают или, вернее, разбавляют жестокие натуры. В душе ее не было ни скупости, ни тщеславия, ни сладострастия, а только одно влечение вредить всему, что может чувствовать вред, отравлять своим прикосновением все, до чего она дотрагивалась. Муж прогнал ее несколько месяцев спустя после свадьбы. Она возвратилась к матери и водворилась у нее, как бы для того, чтобы в свою очередь быть ей бичом и казнью. Одна только кремнистая натура Марьи Федоровны могла выносить присутствие такого чудовища.

Сыновья ее были немногим лучше дочери. Оба служили в Петербурге. Старший, Самуил, впоследствии занимал должность председателя уголовной палаты в Воронеже и свирепым нравом изумлял самых необузданных помещиков. Он засекал людей до смерти и был не судьей, а палачом. Но, говорят, он не брал взяток. Другой сын Марьи Федоровны, Федор, отличался не столько злостью, сколько коварством, и вел беспорядочный образ жизни. Вот пристань, к которой житейские волны прибили наш утлый челн.

Но, повторяю, рядом со злом непременно где-нибудь да гнездится частичка добра: иначе в мире был бы нарушен закон вечной правды и справедливости. Неудивительно поэтому, если на одной и той же почве, которая производит бедряг, иногда возникают и совсем другого рода личности. Заярскою частью слободы Писаревки, как уже сказано, владел брат Марьи Федоровны, Григорий Федорович Татарчуков, человек крайне оригинальный, с большими странностями, но в то же время и очень умный, и добрый».

К сожалению, Никитенко А.В. в своем повествовании не упоминал имен и фамилий дворовых людей и крепостных крестьян.

В 1835 году согласно 8-й ревизии крепостных крестьян («Ревизская сказка Тысяча восемьсот тридцать пятого года апреля двадцать пятого дня Воронежской губернии Богучарского уезда хутора Федоровки помещика действительного Статского советника и кавалера Федора Николаевича Бедряги о состоящих мужского и женского полу крестьянах доставшихся ему по наследству после смерти его родительницы Богучарской помещицы надворной Советницы Марии Федоровны Бедряги») к хутору Федоровка причислены 130 семей, «всего же наличных мужского пола 347 душъ, всего же наличных женского пола 349 душъ».

Среди сухих цифр подробной переписи крестьян эпизодически прослеживались события их нелегкой судьбы. В период 1816-1835 гг. восемнадцать молодых хуторян в возрасте 20-21 года были отданы в рекруты. Матвей Петров Мотузченко, Матвея Петрова брат Григорий, Андрей Иванов Ткаченко, умершего Михайлы Климова Корженко сын Роман «достались по разделу в 1832 году Генерал – майорше Денисовой» (той самой Клеопатре Николаевне после смерти её матери Марии Фёдоровны Бедряги). Петр Михайлов Бондаренко 52 лет с женой и двумя сыновьями пустились в бега, как указано: «во временной отлучке с 1833 года».[7] (Для сведения и пользования желающими: полные списки крестьян 8-й и 9-й ревизий, перепечатанные автором из архивных документов, переданы Хрупиной Ольге Викторовне, проживающей в с. Федоровка.)

Согласно Ревизской сказке 1850 года (9-я ревизия) в Федоровке, по-прежнему приписанной с хуторами Титарев, Николаенков и Стеценков к слободе Писаревка, насчитывалось 860 душ, в том числе 411 мужского и 459 женского пола,  всего 155 семей, гораздо больше, чем в других хуторах слободы. Набрано за 15 лет одиннадцать рекрутов. Ещё одна семья (Николай Иванов Мотузок, 16 лет, вместе с матерью, двумя младшими братьями и двумя сестрами) находилась с 1835 года «в бегах». Афанасий Иванов Перебийносенко  переведен в хутор Николаенков, 6 семей переселились в хутор Титарев, 3 – в слободу Писаревка. Тимофей Семенов Нагулин 27 лет и Иван Степанов Овчаренко 29 лет сосланы в ссылку в 1837 году в Сибирь на поселение, Степан Сидоров Ткаченко 53 лет «сослан в Арестанския роты на 10 лет по суду в 1848 году, а по окончании срока в Сибирь на поселение». [8] Возможно, они выступали против закрепощения помещиком.

В своей публикации «Легендарная слобода» Королева И. описывала события 1848 года, происходившие в Писаревке, когда возникли стихийные волнения крестьян, вылившиеся в одно из крупнейших крестьянских восстаний дореформенной царской России. «Писаревка, как многие имения богатых помещиков, проживающих в городах, находилась под властью управляющего. С 1817 года управляющим служил мелкопоместный дворянин Лофицкий, который в течение 30 лет полновластно распоряжался имением. Лофицкий был известен непомерной жадностью, необузданным нравом и дикими издевательствами над крестьянами. Охваченные гневом и ненавистью крестьяне, собравшись 8 июня на площади возле церкви, вызвали Лофицкого, избили его до полусмерти и прогнали из Писаревки. Они захватили и избили также направленных к ним из Богучара «для увещевания» стряпчего, станового пристава и непременного заседателя земского суда, заставили отступись 8-й казачий полк, ранив в схватке 3 офицеров и 28 казаков. Восстание было подавлено только 30 июня, после того, как против безоружных крестьян были брошены два казачьих полка, окруживших слободу.

Воронежский губернатор генерал-лейтенант Н.А. Лангель, лично командовавший карательной экспедицией, приказал провести повальную экзекуцию – более 1000 человек было подвергнуто жестокой порке. По приговору военно-судной комиссии 25 июля в присутствии губернатора, других чиновников, всего населения Писаревки, понятых от окрестных селений проведена еще более чудовищная расправа с «зачинщиками восстания. Четверо из них – Василий Зеленский, Николай Кириченко, Иван Тепленко и Семен Зайцев прогнаны 2 раза сквозь строй из 500 казаков, т.е. получили по тысяче ударов шпицрутенами. Семен Ткаченко – 500 ударов розог, старый и больной Семен Хорт – 350. Истерзанных, окровавленных предводителей восстания тут же на площади заковали «в железо» (кандалы) и отправили по этапу в Севастопольские рабочие роты морского ведомства сроком на 10 лет, после чего тех, кто останется жив, ожидала вечная ссылка на поселение в Сибирь». [9]

Возможно, что в Ревизской сказке 1850 года и в статье Королевой И. о крестьянских волнениях при упоминании фамилии Ткаченко речь шла об одном и том же человеке, судя по совпадающей дате судебного решения и одинаковом наказании, а имя (Семён или Степан) в одном из случаев указано ошибочно. Следует учесть, что крестьяне и слободы Писаревки, и хуторов Федоровка, Титарев, Николаевков, Стеценков числились на тот период у одного помещика, Действительного Статского Советника Федора Николаевича Бедряги, а значит, находились под управлением Лофицкого.

Писаревское крестьянское восстание явилось одним из значимых событий, приблизивших отмену крепостного права в России в 1861 году.

От хутора к слободе

Со второй половины 19 века в архивных документах в Государственном архиве Воронежской области не сохранились ни сведения о переписи жителей Федоровки и ближайших сел и хуторов (ревизские сказки), ни метрические записи вплоть до Великой Отечественной войны. Информация о Федоровке и ее обитателях весьма отрывиста. А сколько событий произошло за почти вековой период в истории государства и народа, и как следствие, в Федоровке?!

В списке населенных мест Богучарского уезда Воронежской губернии по сведениям 1859 года хутор указан под названием Федоровка (Баликъ) как владельческий (во владении помещика), расположенный при речке Левой,  имеющий 135 дворов с числом жителей 376 мужского и 405 женского пола. [10]

По сведениям о помещичьих имениях 1860 года, приложенных к трудам Редакционных комиссий для составления положений о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, имением хутор Федоровка владела Елизавета Лукинична Бедряга. Число душ крепостных людей мужского пола составляло 375 («в должностях» – 9 душ); состоящих частию на оброке, частию  на барщине – 172 душ; число дворов – 122; состоящей в пользовании крестьян усадебной земли – 82 десятины, 0,22 десятины на душу, пахотной земли – 1666 десятин, 4,4 на душу; величина денежного оброка – 8 рублей с души; добавочные повинности к денежному оброку – работы: «за надел лишней десятины противу издельных, убирать на тягло по 3 десятины сенокоса».

По данным обследования, проведенного статистическими учреждениями Министерства внутренних дел в списке «Волости и важнейшие селения Богучарского уезда, 1880г.» отмечено, что количество жителей в Федоровке составляло 987 чел, а дворов – 147. [11] В Памятной книжке Воронежской губернии за 1887г. среди входящих в списки селений «Балинъ хуторъ (Федоровка тожъ)» имел число жителей 1042, дворов – 129. [13]

В 1900 году в х. Федоровка (х. Балинъ) Богучарского уезда Шуриновской волости «Федоровскаго общества» при реке Левой население составляли малороссы численностью 1020 человек (523 мужского и 497 женского пола), число дворов – 140, 1325 десятин надельной земли. Отмечено наличие 6 общественных зданий, учебного здания – 1 церковно-приходской школы, из торговых зданий – 2 мелочных и 1 винной лавок. Проводилась 1 ярмарка (в год).  Указано наличие Молитвенного дома.[14]

По сведениям о населенных местах Воронежской губернии 1906 года Федоровка отмечена уже как слобода. Население ее увеличилось до 1106 человек, в церковно-приходской школе обучалось  92 мальчика и 17 девочек. [15]

Рождество-Богородицкая церковь

История постройки церкви и открытия при ней школы – важные события для жителей хутора и изменения его статуса. Исходя из первого упоминания о Молитвенном доме в 1900 году, понятно, что он был построен в промежутке между 1887 и 1900 годами. Нашлись и документы, подтверждающие это предположение.

В фондах Государственного архива Воронежской области среди ведомостей церквей Богучарского уезда сохранилась составленная священником Алексеем Федоровичем Лукиным ведомость за 1911 год о Рождество-Богородицкой церкви в с. Федоровка, построенной «тщанием прихожан» в 1889 году (предположительно это дата начала строительства). Церковь была деревянная, холодная. Колокольни нет. Опись церковного имущества заведена в 1893 году. В ведомости отмечено, что «при церкви состоит старостою церковным крестьянин Федор Нагулин, который должность свою проходит с 1892 года». В приходе, состоящего из 118 хозяйств, числится 463 прихожанина мужского пола, 451 – женского. Имелась размещенная в собственном здании церковно-приходская школа, в которой обучались 40 мальчиков и 2 девочки.  [167]

С 1866 года в здании Воронежской духовной семинарии начали издаваться Воронежские Епархиальные Ведомости (далее – Ведомости). Это было объемное периодическое печатное издание, выходившее в основном с периодичностью 2 раза в месяц. В нем помещались официальные документы и материалы, исторические статьи, что широко отражало не только события, касающихся Епархии, но и всесторонней жизни различных слоев населения. Православная церковь в российском государстве была крупной обще­ственной и политической силой, не только духовной, но и мирской, свет­ской, включая её активное участие в создании системы образования в России. На страницах Ведомостей упомянуты фамилии не только представителей духовенства, но и дворян, старших офицеров, учителей церковно-приходских школ и школ грамоты, врачей, обывателей, крестьян, мещан.

При исследовании Ведомостей № 3 от 01 февраля 1893 г. (https://pravoslavnoe-duhovenstvo.ru/library/material) удалось обнаружить не просто упоминание о событии, а подробную публикацию священника Митрофана Донецкого «Постройка и освященіе приписная Молитвеннаго Дома въ честь Рождества Пресвятыя Богородицы, въ хуторѣ Ѳедо­ровкѣ, Богучарскаго уѣзда»:

«Появленіе Молитвеннаго Дома въ хуторѣ Ѳедоровкѣ тѣс­но связано съ постройкою церкви въ слободѣ Колесниковой, куда принадлежитъ приходомъ означенный хуторъ. Въ Колес­никовой и Ѳедоровкѣ по 500 душъ, разстояніе между этими частями прихода двѣ версты, препятствій къ сообщенію не имѣется никакихъ. Какимъ-же образомъ въ маломъ и бѣд­номъ хуторѣ появился храмъ, кто былъ его строителемъ? Фактъ появленія храма заслуживаетъ тѣмъ большаго внима­нія, что иниціаторомъ въ данномъ случаѣ было не цѣлое общество, а одинъ человѣкъ.

Лѣтъ восемь тому назадъ— между крестьянами слободы Колесниковой только и было разговору, что о храмѣ Божі­емъ. Дѣло въ томъ, имѣющаяся церковь была мала для ты­сячнаго населенія прихода, да и при своей малопомѣстительности, требовала капитальной ремонтировки. Всѣ разговоры сводились такимъ образомъ къ двумъ вопросамъ: увеличить ли эту церковь, произведя въ то же время и ея перестройку, или же начинать строить новый храмъ.

Крестьяне остановились на послѣднемъ, подали просьбу куда слѣдуетъ и ожидали окончательнаго рѣшенія. Епархіальное Начальство не имѣло ничего противъ такого святого дѣла, уважило законную просьбу Колесниковцевъ, и вотъ предъ ними сталъ трудный вопросъ: гдѣ взять средствъ, откуда до­быть денегъ, которыхъ не было на— лицо. Въ такомъ серьез­номъ и трудномъ дѣлѣ прихожане, какъ истинные христіане, полагались прежде всего на помощь Божію, безъ которой ни­какое начинаніе не можетъ быть благопоспѣшно.

Но и съ своей стороны они не оставались бездѣятель­ными: жертвовали и несли на общее благое дѣло, что только могли. Постановили ежегодно засѣвать пшеницею, какъ са­мымъ дорогимъ хлѣбомъ, двадцать, а въ случаѣ нужды, и болѣе десятинъ самой лучшей земли брать съ каждаго же­натаго мужика по двѣ мѣры пшеницы; кромѣ того —каждый дворъ обязанъ былъ дать копну необмолоченнаго хлѣба.

Господь видѣлъ усердіе народа къ храму Божію и во всѣ годы постройки церкви посылалъ хорошіе, а иногда даже обильные урожаи. Съ радостію несли прихожане свой трудъ и хлѣбъ на Божіе дѣло, съ радостію смотрѣли на свой бу­дущій храмъ, который, при помощи Господа Бога и Пре­святой Богородицы, быстро подвигался къ концу. Уже вчернѣ выведены были стѣны, но и деньги, имѣвшіяся въ распо­ряженіи прихожанъ, истрачены были до копѣйки, а онѣ такъ были нужны на покупку желѣза для крыши. Наступала осень съ ея дождями и сыростію, которые обѣщали причи­нить много вреда деревяннымъ стѣнамъ храма при отсутствіи крыши. Вотъ когда крѣпко задумались Колесниковцы. Но неожиданно явилась помощь Божія въ благотвореніи добрыхъ людей. Въ означенномъ хуторѣ жилъ богатый крестьянинъ Иванъ Яковлевичъ Нагулинъ, который, конечно, какъ при­хожанинъ, не могъ не знать, въ какомъ горѣ находятся слобожане и по своей добротѣ рѣшился помочь имъ. Сначала онъ думалъ было дать въ заемъ нужныя деньги, которыя общество выплатило бы, когда соберется съ силами, потомъ измѣнилъ свое первое намѣреніе. Будучи человѣкомъ вполнѣ религіознымъ, онъ каждый даже малый праздникъ, а тѣмъ болѣе воскресеніе и праздникъ великій, со всею своею семьею, оставляй дома двухъ - трехъ человѣкъ для присмотра за сво­имъ большимъ хозяйствомъ, раньше всѣхъ приходилъ въ церковь Божію.

Ни свѣгъ и морозъ — зимою, ни грязь и дождь — осенью, ни страдная пора — лѣтомъ, ничто не останавливало его вы­полнить свой благочистивый обычай, который вошелъ въ плоть и кровь, сдѣлался его второю природою. Посѣщая самъ исправно храмъ Божій, какъ и нужно истинному христіанину, онъ замѣчалъ и видѣлъ, что и другіе хуторяне, и очень мно­гіе, часто ходятъ въ церковь, но не всѣ: не могутъ быть при богослуженіи въ плохую погоду— дѣти, не дойдутъ по слабости вообще всегда— старики. Это обстоятельство сильно печалило религіозную душу Ивава Яковлевича и оно-же на­толкнуло его на мысль пріобрѣсти храмъ—для жителей хуто­ра Ѳедоровки. Задумалъ онъ крѣпкую свою думу, ни днемъ, ни ночью не даетъ она ему покою, тѣмъ болѣе, что не знаетъ, какъ взглянутъ на такое благое намѣреніе домашніе. Правда, найдутся деньги, но у него семья, для которой много разъ понадобятся эти рубли, а вѣдь они послѣдніе. Долго боролся старикъ самъ съ собою, долго взвѣшивалъ въ глубинѣ своей души все «за» и «противъ» своего намѣренія, наконецъ рѣ­шился выложить предъ домашними, чѣмъ онъ живетъ уже нѣсколько дней, чѣмъ наполнены всѣ его думы. Радостно христіанская семья откликнулась на зовъ своего главы, и вотъ онъ теперь уже рѣшительно беретъ двѣ тысячи денегъ, скопленныхъ за долгіе годы кровью и потомъ, поспѣшно идетъ въ слободу Колесникову и обращается къ крестьянамъ съ такими словами: «вамъ нужны деньги, намъ нуженъ храмъ Божій— вотъ вамъ 2,000 рублей, вы отдайте намъ за эти деньги старую церковь, когда будетъ освящена новая, что­бы хуторяне, хотя изрѣдка, но всѣ съ малыми дѣтьми и слабыми стариками имѣли возможность присутствовать при богослуженіи. За двѣ тысячи двѣсти рублей слобожане усту­пили доброму человѣку свою церковь. Ѳедоровцы подали Епар­хіальному Начальству прошеніе разрѣшить строить въ ихъ хуторѣ приписной Молитвенный домъ. Свою просьбу они мо­тивировали желаніемъ, чтобы духовенство слободы Колесни­ковой хоть третье воскресеніе и праздникъ совершали службу въ ихъ хуторѣ, чтобы ихъ умершіе имѣли возможность вно­ситься въ церковь для отпѣванія, и такимъ образомъ род­ственники и знакомые въ храмѣ Божіемъ отдавали бы имъ послѣдній христіанскій долгъ. Епархіальное Начальство на такихъ условіяхъ разрѣшило строить приписной Молитвенный Домъ, и единственнымъ теперь желаніемъ Ивава Яковлевича было скорѣе увидѣть и имѣть вблизи себя церковь Божію. Не пришлось Ивану Яковлевичу дождаться того времени, ког­да возвысится и засіяетъ крестъ надъ роднымъ и дорогимъ ему хуторомъ. Старость и болѣзнь вмѣстѣ не но днямъ, а по часамъ подтачивали здоровье старика, скоро онъ долженъ былъ и совсѣмъ проститься съ этимъ міромъ. Дѣти похоро­нили его вблизи того мѣста, гдѣ уже рѣшено было строить Молитвенный Домъ. Сѣмя брошенное на добрую землю, нача­ло приносить плодъ. Для окончанія благого дѣла требовалось до трехъ тысячъ рублей, и вотъ Ѳедоровцы засѣваютъ каж­дый годъ нѣсколько десятинъ, а такъ какъ земельный на­дѣлъ у нихъ малъ, то бывшая помѣщица давала, да и до сихъ поръ жертвуетъ ежегодно по десяти и двадцати десятинъ. За четыре года хуторяне оправили церковь, пріобрѣли для нея все необходимое, и на 23 Ноября назначено было освя­щеніе. Съ великою радостію дожидались Ѳедоровцы этого числа. Вотъ уже наступило 22, но начало этого дня принесло много тревогъ хуторянамъ. Подулъ сильный вѣтеръ, тучи обложили небо, повалилъ снѣгъ: нельзя было выходить изъ дому - ничего не было видно въ пяти саженяхъ. Такъ продолжалось до двухъ часовъ по полудни, съ этого времени засіяло солнце, утихъ вѣтеръ и наступила хорошая погода. Ожили духомъ Ѳедоровцы: вонъ уже въ хуторъ входятъ первые богомольцы, вонъ съ горъ, окружающихъ со всѣхъ сторонъ хуторъ, идутъ и ѣдутъ родные, знакомые и сосѣди, которые захотѣли присутствовать при столь рѣдкомъ торжествѣ. Въ 6 часовъ началось всенощное бдѣніе и продолжалось до девяти. Кромѣ мѣстнаго священника, приняли участіе, выходя на литію и величавіе, священники: слободы Степной Михайловки благочинный о. Петръ Яковлевъ, слободы Смаглѣевки о. Григорій Скрябинъ, слободы Рудаевой о. Іоаннъ Чулковъ, слободы Титаревой о. Африканъ Мануйловъ и о. діаконъ слободы Смаглѣевки Мануйловъ. Народу было такъ много, что и третья часть всѣхъ собравшихся не могла стоять въ церкви. Утромь на слѣдую­щій день послѣдовало освященіе воды, престола и обнесеніе антиминса вокругъ церкви. Въ освященіи престола и совер­шеніи литургіи принялъ участіе священникъ слободы Шури­новой о. Павелъ Голубятниковъ, который но случаю плохой погоды за отдаленностію не поспѣлъ ко всенощной. Литургія окончилась послѣ 12 часовъ, во время которой мѣстнымъ священникомъ сказано поученіе. Торжество закончилось мно­голѣтіемъ Государю И м п е р а т о р у и всему Царствующему Дому, Св. Синоду, Преосвященному Епискоиу Анастасію и всѣмъ потрудившимся въ такомъ святомъ дѣлѣ. Въ одномъ изъ крестьянскихъ домовъ была предложена трапеза для духовенства, во время которой не забыли и виновника торжества раба Божія Іоанна.

Священникъ Митрофанъ Донецкій». [17]

С учетом перевода времени на григорианский календарь 6 декабря 2022 года  – 130-летие со дня освящения Молитвенного дома в честь Рождества Пресвятой Богородицы, ставшего большим и  важным событием для хуторян, способствующим развитию хутора, изменения его статуса, как слободы, села.

Согласно этой публикации инициатором строительства церкви в Федоровке, его благотворителем был зажиточный крестьянин Иван Яковлевич Нагулин со своей большой семьей. Выше упомянутый староста церкви Федор Нагулин с высокой долей вероятности являлся старшим сыном Ивана Яковлевича, поскольку в семье его по данным ревизии 1850 года упоминался сын Федор четырех лет от роду.

Другой его сын Яков Иванович, по воспоминаниям потомков участвующий в строительстве молитвенного дома, впоследствии был попечителем церковно-приходской школы, о чем свидетельствует и публикация в Ведомостях:  «Отъ Воронежскаго Епархiальнаго Училищнаго Совета. По определению Совета, отъ 24 ноября 1899 г. утвержденному Его Преосвященством, въ звании попечителей церковных школъ по Богучарскому уезду утверждены следующие лица: а)... б) слободы Федоровки – отставной фельдфебель Яковъ Iоановичъ Нагулинъ…».  

В Церковно-приходское попечительство при Рождество-Богородицком молитвенном доме хутора Федоровки, имевшее целью попечение о благоустройстве и благосостоянии приходской церкви и причта в хозяйственном отношении, а также об устройстве первоначального обучения детей и о благотворительных действиях в пределах прихода, в 1896 году были избраны председателем священник слободы Колесниковки Константин Попов, членами попечительства: крестьяне Иван Заярный, Иван Радченко, Федор Ткаченко, Стефан Ракитянский, Федор Нагулин, Василий Нагулин, Никифор Оводенко, Никита Матузков, запасной фельдфебель Яков Нагулин. Учительницей церковно-приходской школы числится Мария Федорова. Главными источниками дохода попечительства, судя по его Годичному отчету, служили: сборная книга для доброхотных даяний, выдаваемая из Духовной консистории, посев хлеба Попечительством на земле, отведенной для этого Федоровским сельским обществом и доброхотные пожертвования прихожан.

Поиски в Российском Государственном Историческом архиве в Санкт-Петербурге позволили обнаружить страховую карточку церкви, утвержденную 2 ноября 1910 г. управляющим страховым отделом П. Заваруевым.

«Оценку составляли

Благочинный 4 округа Священник Тимофей Долгополов, Священник Александр Лукин, Священник Митрофан Орин, Священник Иоанн Чекалин, Псаломщик Яков Малинин

Староста Рождество-Богородицкой церкви Федор Нагулин, а за него неграмотного по его личной просьбе расписался Митрофан Ржевский.

Представители прихожан

Крестьянин слободы Федоровка Петр Якушенко, а за него неграмотного по его личной просьбе расписался Руфъ Зеленский.

Крестьянин слободы Федоровка Руфъ Зеленский.

Описание строений. Нижеуказанные строения, принадлежащие Рождество-Богородицкой церкви в слободе Федоровка 4-го благочинническаго округа Богучарского уезда Воронежской епархии, приняты на страх по страховой оценке, произведенной 13 июля 1910г.

Рождество-Богородицкая церковь – деревянная на кирпичном цоколе, снаружи обшита тёсом, внутри покрашена масляной краской, покрыта лемехом, окрашенным зелёной масляной краской.

Длина церкви 8 1/3 сажени, наибольшая ширина 4 сажени, высота до верха карниза 2 сажени. На церкви имеется 1 большая главка и одна малая (над алтарем), большие окна - 11 шт., малые в восьмёрике - 8 шт., дверей нарезных обшитых лемехом - 3 шт., внутренних - нет, иконостас длиной 10 1/2 аршин, высоты 7 аршин (оценён в 450 рублей). Церковь не отапливается. Ближайшая к церкви чужая постройка - крестьянский дом, находится в северной стороне на расстоянии в 3 сажени. Колокольня отдельно от церкви на 4 столбах длиной 1 1/3 сажени, шириной 1 1/3 сажени, высотой 2 1/3 сажени. Церковь построена в 1890 году, строение сохранилось хорошо. Оценка вместе(?) с иконостасом  2 950 рублей.

Церковноприходская школа – деревянная на кирпичном фундаменте, высотой 1 2/3 сажени, покрыта соломой, длина школы 5 саженей, ширина 4 сажени, всех окон 13 с двойными рамами, дверей 6, печей 2, школа построена в 1898 году, сохранилась хорошо.  400 рублей». [18]

Схема села Федоровка на 1964г., составленная Матвеевой Н.Г. по воспоминаниям матери, 2018 г.

Здание церкви не сохранилось, о месте ее расположения можно только предполагать. Глава Администрации сельского поселения Титаревское, куда в настоящее время относится и Федоровка, Радченко Геннадий Васильевич, проникшись к изучению истории хутора, предоставил полезную информацию по воспоминаниям старожилов, современные фотографии села с указанием бывших улиц, некоторых зданий и памятных мест, отсканированные изображения старых географических карт.

На топографической карте Федоровки начала 20 века помечено месторасположение кладбища в восточной части села на правом берегу реки. Как правило, кладбища размещались рядом с церковью. Еще один из ориентиров места нахождения церкви – могила красноармейцев, похороненных по воспоминаниям старожилов за церковной оградой, т.е. непосредственно рядом с храмом, что подтверждено и схемой села, выполненной Ниной Григорьевной Вязенкиной (Матвеевой).

Со слов бывших и уже ушедших в иной мир хуторян при церкви был большой сад. В годы голода (1932-1933 г.г.), когда почти весь хлеб был сдан и ничего не оставалось на трудодни, этот сад хоть малой толикой поддержал федоровцев своим  урожаем.

По неподтвержденной информации церковь после революции использовалась как складское помещение, а во время Великой Отечественной войны в период оккупации зимой 1942 года фашисты разобрали на дрова бревенчатое здание храма, отслужившего свое главное предназначение и простоявшее в хуторе полвека.

Судьба потомков Нагулина И.Я. сложилась по-разному, крепко связанная с событиями, происходившими в стране. Были среди них и герои 1-й Мировой войны, и священник, и партизаны, и комиссар продразверстки, и кузнецы, и трактористы, и организаторы сельхозартели, вскладчину купившие трактор «Фордзон»… Известно, что шесть семей Нагулиных численностью более 30 человек в 1930–1931 г.г. были репрессированы и выселены из Воронежской области на Дальний Восток в Иркутскую, Читинскую и Амурскую области. На чужбине жили под надзором до снятия ограничений по спецпоселению с бывших кулаков, по-прежнему много работали (в основном на шахтах), воевали на фронте, растили детей и внуков в тех условиях, которые выпали на их долю. Никто из высланных не вернулся в родные края. Для внуков малой родиной стали другие  суровые, но дорогие им места…

Сухенко Светлана

г. Чита Забайкальский край

__________________________________________

Источники:

1.  РГАДА ф. 350, оп. 2,  д. 1017, 1748 г.

2.  ЦГИАК, ф. 759, оп. 1, д. 147, 1762 г.  

3.  ГВИА, ф. 14, оп. 1, д. 1694, 1760г.

4.  РГАДА ф. 1354, оп.85 ч.1, Планы дач генерального и специального межевания, 1746-1917 гг. (коллекция). Алфавит Богучарского уезда Воронежской губернии. 1772 г. ф.1355 Эконом. описание

5.  РГАДА, ф. 1356.  Планы(схемы):

https://maps.southklad.ru/forum/viewtopic.php?f=111&t=3595&ysclid=lahxwgz7id568749878.

6.  ГАВО, ф. И-18, оп. 1, д. 131, 1782 г.

7.  ГАВО, ф. И-18, оп. 1, д. 224, 1835 г.

8.  ГАВО, ф. И-18, оп. 1, д. 335, 1850 г.

9.  Номера газеты Кантемировского района «Знамя Коммунизма» №№ 138, 140, 141, 142, 143 за ноябрь 1967 года.

10.  ГПИБ. Населенные места Богучарского уезда, 1859г. Списки населенных мест Российской империи, составленные и издаваемые Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел. - СПб. : изд. Центр. стат. ком. Мин. внутр. дел, 1861-1885. [Вып. 9] : Воронежская губерния : ... по сведениям 1859 года / обраб. Н. Штиглицом. - 1865. - XLVIII, 157 с., 1. л. к.

11.  ГПИБ. Волости и важнейшие седения Богучарского уезда, 1880г.  Волости и важнейшие селения Европейской России : По данным обследования, произведенного стат. учреждениями М-ва вн. дел : Вып. 1 - 8. - СПб. : Центр. статист. комитет, 1880 - 1886. - 8 т.

12.  ГПИБ. Алфавитные списки населённых мест Богучарского уезда, 1887г. Списки населенных мест Российской империи, составленные и издаваемые Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел. - СПб. : изд. Центр. стат. ком. Мин. внутр. дел, 1861-1885.

13.  РГБ. Списки волостей Богучарского уезда, 1887г. Памятная книжка Воронежской губернии на … год. - Воронеж : Воронежский губернский статистический ком., 1856-1916. - 26 см. Том 1887. - 1886 (обл. 1887). - [565] с. разд. паг., 2 л. ил.

14.  РГБ. Населённые места Богучарского уезда,1900 г. Населенные места Воронежской губернии : Справ. кн. / [С предисл. Ф. Щербины]. - Воронеж : Воронеж. губ. земство, 1900. - [2], VI, 482, II с.; 26. 

15. РГБ. Сведения о населенных местах Воронежской губернии. - Воронеж:  Воронежский губ. стат. ком., 1906. - [2], II, 196 с.; 24.

16.   ГАВО ф. И-18, оп. 1, д. 1951б, ч.1. Ведомость Р-Б церкви.

17.  Воронежские Епархиальные Ведомости № 3 от 01 февраля 1893 г.

https://pravoslavnoe-duhovenstvo.ru/library/material

18.  РГИА ф. 799 оп. 33 д. 256. Страховые документы на церковное имущество по епархиям и уездам. Воронежская, Богучарский, 4 округ.

19. Прохоров В.А. Вся Воронежская земля: Краткий историко-топонимический словарь. – Воронеж: Центр-Черноземное кн. изд-во, 1973.

Город Богучар - населённый пункт воинской доблести Воронежской области.

21 ноября 2022 года губернатор Воронежской области А. Гусев сообщил о присвоении почетного статуса городу Богучару, селам Новая Калитва, Урыв-Покровка, Сторожевое и Щучье.

Богучарский поисковый отряд "Память" внёс свою лепту, подготовив "историческую справку", так называемое "документально подтвержденное описание событий, послуживших основанием для внесения предложения и ходатайства о присвоении городу Богучару почетного звания Воронежской области "Населенный пункт воинской доблести".

Краевед из Богучара Романов Евгений Павлович, год назад ушедший из жизни, мечтал о присвоении Богучару такого звания. При жизни ему не удалось осуществить свою мечту. В память о Романове поисковый отряд "Память" подготовил заявку Богучара, именно историческое обоснование.

"Богучар и богучарцы вписали золотыми буквами свое имя и в героическую летопись Великой Отечественной войны. Как и вся наша страна, на защиту рубежей Отечества встали и жители Богучарщины. Более восьми тысяч наших земляков ушли защищать свою Родину, более пяти тысяч не вернулись с фронтов.

В первые месяцы войны в городе был сформированы полк народного ополчения, истребительный батальон, штаб противовоздушной обороны. Командиром полка ополченцев был назначен Е.А. Шатских, комиссаром И.А. Зиновьев, начальником штаба Козлов. Командирами взводов стали: пулеметного -П.Р. Литвинов; стрелковых - Н.Г. Цапин, Н.Я. Котляров, Н.И. Енин, Г.М. Цыркунов. Ополченцами стали около 600 богучарцев. На вооружении полк имел: 4 станковых, 13 ручных пулеметов, 350 винтовок. Имелся конный взвод из 30 сабель. В ополчение наряду с мужчинами вступали и богучарские женщины.

Осенью и зимой 1941 года с приближением фронта, жители района участвовали в строительстве оборонительных сооружений, но никто их них не верил тогда, что война придёт к их родному порогу.

С началом июля 1942 года с тревогой вслушивались богучарцы в звуки канонады. И с каждым днём она становилась всё громче и громче, а ночью всё ярче светилось зарево на западе. По улицам Богучара беспрерывным потоком тянулись к Дону отступающие войска Красной Армии. Вот так, нежданно-негаданно, лязгая гусеницами немецких тяжёлых танков, война докатилась и до донских берегов.

В те трагические дни, когда решалась судьба нашей страны, в газете «Красная Звезда» вышла статья Ильи Эренбурга «Отечество в опасности!». Известный советский прозаик и публицист писал: «…Немцы подошли к Богучару. Они рвутся дальше – к солнечному сплетению страны – к Сталинграду. Они грозят Ростову. Они зарятся на Кубань, на Северный Кавказ… Угроза нависла над всей страной…».

Но Тихий Батюшка Дон, воспетый Михаилом Шолоховым, стал той чертой, через которую непрошенные гости дальше уже пройти не смогли. А такие планы у них имелись.

Так, оказавшейся стратегически важной переправе через Дон у Богучара немецкое командование придавало особое значение. Противник планировал захватить предмостное укрепление и саму переправу, создать плацдарм на левобережье Дона, и тем самым дать возможность для продвижения вперёд своих подвижных соединений на северном берегу реки в направлении на Сталинград. Приказ оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск вермахта о захвате переправы у Богучара был издан в 1 час 30 минут 10 июля 1942 года[1].

На тот момент немецким командованием ещё не было решено, будет ли основная группа подвижных соединений наступать на Сталинград из района станицы Мешковской на правом берегу Дона или через Богучар на левом берегу. Это зависело от складывающейся оперативной обстановки и, главное, от степени сохранности переправы.

Летняя кампания складывалась для германских войск удачно. Прорвав оборону советских войск, передовые танковые и моторизированные дивизии вермахта вкатывались вглубь большой излучины Дона. Серьёзного сопротивления они не встречали. К тому же, противник считал дивизии русских на берегах Дона слабыми, и не представляющими для него серьёзной опасности.

Но попытавшись выйти к Дону в районе небольшого города Богучара, впервые с момента своего наступления в большой излучине Дона, немецкие войска (части 29-й моторизованной дивизии) столкнулись с хорошо подготовленной и укрепленной линией обороны и ожесточённым сопротивлением её защитников.[2]

Несколько суток между Богучаром и Доном «вставала земля на дыбы», бои за «Богучарский тет-де-пон»[3] затихли только к вечеру 14 июля. Но далеко идущие планы гитлеровцев были сорваны, переправиться через Дон у Богучара они так и не смогли.

Остановили опьянённого победами врага бойцы и командиры 3-го батальона 412-го стрелкового полка 1-й стрелковой дивизии 63-й армии. Ранним утром 11 июля они приняли по силе неравный бой с немецкими войсками. Оборону на подступах к переправе у села Галиёвка занимала 8-я рота 3-го батальона, 9-я рота прикрывала переправу у села Журавка. Четверо суток защитники «Богучарского тет-де-пона» героически отражали атаки мотопехоты и танков противника на Грушевое и на Галиёвку. Ценой своей жизни обеспечили отход частей Красной Армии на восточный берег Дона.

О тяжёлых боях под Богучаром страна узнавала из ежедневных сводок Совинформбюро. Вот выдержка из утреннего сообщения за 13 июля 1942 года: «В течение ночи на 13 июля наши войска вели бои с противником на подступах к Воронежу и в районе Богучар. На других участках фронта существенных изменений не произошло… В районе Богучара наши войска вели тяжёлые оборонительные бои с наступающими частями противника. На одном из участков наши части уничтожили крупный отряд гитлеровцев, прорвавшийся в глубину нашей обороны. На другом участке уничтожено 5 танков и 350 солдат и офицеров противника…»[4].

Но силы действительно были неравны. И к исходу 14 июля оставшиеся в живых защитники «Богучарского тет-де-пона» под давлением превосходящих сил противника отошли на восточный берег Дона[5]. Из состава 3-го батальона осталось в строю всего около сотни штыков[6].

Но не только бойцам 412-го стрелкового полка выпало встретиться лицом к лицу с наступающим врагом в тех июльских боях под Богучаром. Отходившие на восток воинские части чекистского ведомства (НКВД СССР) – 98-й пограничный полк и 228-й полк конвойных войск – приняли бой с немцами у села Галиёвка. Зелёные и васильковые фуражки вместе бойцами и командирами 1-й стрелковой дивизии мужественно и стойко обороняли подходы к переправе через Дон. Её защитники дали возможность беспрепятственно перебраться на левый берег и отступающим войскам и большому потоку беженцев из числа мирного населения. Воины-конвойники помогли переправить на восточный берег до пятисот единиц автотранспорта и несколько гуртов скота. Сами же на восточный берег ушли одними из последних. А 9 июля 1942 года воины-пограничники и воины конвойного полка вели бой с выброшенным гитлеровцами у Галиёвки десантом, который имел задачей ударом с тыла захватить переправу через Дон. И в той схватке особенно отличился 1-й стрелковый батальон 98-го пограничного полка[7].

Те несколько дней тяжёлых оборонительных боёв под Богучаром в июле 1942 года, являясь только небольшим эпизодом начинавшейся Сталинградской битвы – самого масштабного и кровопролитного сражения в человеческой истории, несомненно, сыграли свою роль в её успешном завершении. Стойкость и мужество защитников «Богучарского тет-де-пона» не позволили осуществиться планам немецкого командования вести наступление на Сталинград по левому берегу Дона.

К середине июля 1942 года почти весь Богучарский район оказался под властью оккупантов (кроме трёх левобережных сёл – Журавки, Подколодновки и Старотолучеево). Началась одна из самых мрачных страниц в истории района. Пять месяцев (с июля по декабрь 1942 года) линия фронта проходила по реке Дон. Небольшой плацдарм на правобережье Дона, позднее названный Осетровским, советским войскам удалось удержать.

Дивизиям 63-й армии, занявшим позиции на левом берегу реки, была поставлена задача вести так называемую активную оборону, то есть не только не допускать переправы противника через реку, но и всеми возможными способами беспокоить врага, не давать ему спокойной жизни ни днём, ни ночью. На донских берегах завязались бои, которые военными историками принято называть боями местного значения. С разной степенью ожесточения они продолжались вплоть до начала наступательной операции «Малый Сатурн».

Особенно кровопролитные бои «местного значения» проходили в горловине Осетровской излучины: так, хутор Тихий Дон (Свинюха, Солонцы) Богучарского района за пять месяцев по нескольку раз переходил из рук в руки[8]. Советскими войсками активно проводилась разведка боем в районе придонских сёл Монастырщина, Абросимово и Грушевое, хуторов Ольховый и Оголев. И такая активная оборона советских войск на Среднем Дону сковывала возможности противника по переброске войск в район Сталинграда в период решающих боёв за город.

Но не только бойцы и командиры частей Красной Армии не давали спокойной жизни непрошенным гостям. На временно оккупированной территории Богучарского и Радченского районов[9] действовали партизаны. В Богучарском – отряд под командованием Белицкого С.П., 3-го секретаря райкома ВКП (б), комиссар отряда - Дубровский А.Г.[10], председатель райисполкома. В Радченском – отряд под командованием секретаря райкома партии Гениевского М.И., комиссаром в отряде был 1-й секретарь райкома Цыбин А.С.

Малые лесные массивы во временно оккупированных районах, оказавшихся к тому же в прифронтовой полосе, насыщенной войсками противника, не давали возможности активных действий. Но и в этих сложнейших условиях партизанские группы, совершали в тылу врага диверсии на дорогах, уничтожали мосты, жгли хлеб, вели разведку в интересах 1-й стрелковой дивизии, распространяли среди населения советские листовки, вселяли в людей веру в победу.

В Богучаре 7 ноября 1942 года братья Ермоленко, написав от руки 12 листовок, расклеили их по городу. В листовке сообщалось: «Дорогие товарищи! Поздравляем вас с днем Октябрьской Социалистической революции. Вся страна отмечает этот день своими достижениями. Давайте и мы помогать освобождению района. А чем? Прячьте хлеб, масло и остальные продукты питания. Прячьте теплые вещи. Немцы говорят, что эти вещи для военнопленных. Не верьте немцам. Режьте телефонные провода, поджигайте немецкие склады и дома с немцами. Товарищи! Во избежание жертв среди мирного населения ройте себе бомбоубежища. Оказывайте всяческую поддержку партизанам и красным разведчикам…».[11] Впоследствии подпольщики были расстреляны.

В боях с оккупантами, выполняя задания советского военного командования, смертью храбрых погибали партизаны Богучарского и Радченского отрядов. В состав партизанских групп, действовавших на оккупированной территории, входили и совсем ещё юные ребята. Незадолго до освобождения от оккупации были схвачены и зверски замучены немцами партизаны-подпольщики Ким Чечнев, Никифор Кривобородов, Михаил Курдюков. В Богучарской тюрьме были расстреляны оккупантами подпольщики Спиридон Иванович Шабельский (родной дядя молодогвардейца Ивана Туркенича), Нина Резникова с четырёхлетним сыном Валерой[12], руководитель антифашистской подпольной группы «Туркестанского легиона» Бахыт Байжанов.[13]

Из комсомольцев Богучарского района был сформирован партизанский отряд «Народный мститель». В составе отряда были девушки из Богучара: Клавдия Веремеева, Таисия Попова, Евгения Автономова, Дарья Калашникова. После обучения на партизанских курсах в городе Калаче Воронежской области девушек забросили в тыл врага, где они вели разведывательную и диверсионную деятельность.

Юноши и девушки города Богучара, сёл и хуторов района летом и осенью 1942 года по зову сердца добровольно вливались в ряды 1-й стрелковой дивизии, занимавшей оборону на левобережье Дона. Среди них были: Галина Бондарева, сестры Полина и Екатерина Кравцовы, Раиса Петренко, Матрена Нередко, Анна Веприкова, Любовь Воронина, Клавдия Голубкова, Мария Зеленина, Анна Гончарова, Евдокия Жилякова, Мария Лаптурова, Александра Бондарева, Михаил Шепеткин, Иван Бабарин, Максим Куделин, Степан Бахалов, Андрей Христиченко и многие другие. «Донским добровольцам» выпало освобождать родную землю от врага в составе дивизии, в декабре 1942 года многие из них погибли при прорыве обороны противника у хутора Тихий Дон, в бою за Богучар, в жестких сражениях под городами Миллерово и Лозовая зимой 1943 года[14].

Не смотря на важность боёв местного значения на Среднем Дону, исход всей войны во многом решался в те месяцы под Сталинградом, куда германское военное командование направляло свои самые боеспособные дивизии. А позиции на флангах Сталинградского сражения занимали войска союзников Германии – Венгрии, Италии и Румынии. 19 ноября началось контрнаступление советских войск под Сталинградом (операция «Уран»), итогом которого стало окружение немецко-румынской группировки численностью более 300 тысяч человек.

12 декабря противник попытался деблокировать Сталинградский «котёл» ударом извне, начав наступление из района Котельниково (операция «Зимняя гроза»). Но успешно проведенная наступательная операция советских войск в декабре 1942 года (операция «Малый Сатурн») похоронила последние надежды гитлеровцев на деблокаду своих окруженных войск. Наступательная операция на Среднем Дону фактически предрешила бесславную судьбу армии фельдмаршала Паулюса. А капитуляцию её штаба принял в здании сталинградского универмага уроженец села Липчанка Богучарского района - капитан Афанасий Фёдорович Васильев – командир группы парламентёров 97-й стрелковой бригады[15].

Остановимся подробнее о том, как в декабре 1942 года проходило наступление советских войск на Среднем Дону. Для проведения такой масштабной операции были привлечены 6-я армия Воронежского фронта и часть сил Юго-Западного фронта – 1-я и 3-я гвардейские армии, 5-я танковая армия, 2-я и 17-я воздушные армии. Всего были задействованы силы 39 дивизий общей численностью более 689000 человек, свыше 5000 орудий и минометов, более 1000 танков и 400 самолетов. Войска противника составляли одну итальянскую и одну румынскую армии общей численностью 459000 человек, более 6000 орудий и минометов, около 600 танков и столько же самолетов. Несколько немецких дивизий были приданы для усиления войск союзников. Так, позиции в районе Богучара занимала германская 298-я пехотная дивизия, она с тыла «подпирала» итальянские пехотные дивизии «Равенна» и «Коссерия», которые должны были удержать фронт на участке село Новая Калитва – хутор Тихий Дон.

Ранним утром 16 декабря началась Среднедонская наступательная операция Юго-Западного и Воронежского фронтов (операция «Малый Сатурн»). В ходе наступления были полностью освобождены от оккупантов Верхнемамонский и Богучарский районы, частично Кантемировский и Россошанский районы Воронежской области в их нынешних границах. В ночь на 19 декабря 1942 года районный центр город Богучар освободили подразделения 1-й стрелковой и 44-й гвардейской стрелковых дивизий 1-й гвардейской армии. В тот же день было освобождено и село Радченское – центр одноимённого района Воронежской области. Потому день 19 декабря отмечается богучарцами как дата освобождения города и района от оккупации.

Мало кому известно о событиях, предшествовавших началу операции «Малый Сатурн», но сыгравших важную роль в её успешном проведении. Так, 11 – 12 декабря 1942 года на участках 1-й гвардейской армии Юго-Западного фронта и 6-й армии Воронежского фронта была проведена силовая разведка боем. Несколько стрелковых батальонов перешли реку Дон и захватили ряд плацдармов на её правом берегу. Завязались бои с боевым охранением и с подошедшими к местам прорыва резервами противника. Но разведка проходила с разной степенью успеха. Так, на участке 38-й гвардейской стрелковой дивизии в ходе разведки боем удалось освободить первый населенный пункт на правобережье Дона – хутор Оголев Радченского района. Удачно проходила разведка на участках 195-й и 127-й стрелковых дивизии 6-й армии Воронежского фронта. А усиленный батальон 412-го полка 1-й стрелковой дивизии, получивший приказ наступать на хутор Тихий Дон Богучарского района, вынужден был залечь и окопаться в 300-х метрах от хутора. Противник кинжальным огнём не давал бойцам и командирам поднять головы.

Бои за плацдармы, за господствующие высоты правого берега продолжались ещё несколько дней, окончательно затихнув к 14 декабря 1942 года. Так как продолжения со стороны советских войск не последовало, то командование противника посчитало силовую разведку за начало наступления, но только с локальной целью улучшить свои позиции. Потому главный удар, нанесенный советскими войсками утром 16 декабря с «Осетровского плацдарма», оказался для противника неожиданным.

После артиллерийской подготовки бойцы и командиры 41-й и 44-й гвардейских стрелковых дивизий (сменившие на плацдарме части 1-й стрелковой дивизии) пошли в наступление по пояс в снегу. Противник за несколько месяцев относительно спокойной жизни создал в горловине Осетровской излучины труднопроходимую оборону. Многослойные минные поля на опасных участках, замаскированные огневые точки, глубокие траншеи, колья с колючей проволокой в несколько рядов, систему опорных пунктов на господствующих высотах – нужно было преодолеть силами только «матушки пехоты» при поддержке авиации и артиллерии. Танковые корпуса планировалось вводить только в прорыв.

К исходу первого дня наступления прорвать оборону противника в горловине Осетровской излучины советской пехоте не удалось. Советское командование приказало ввести в бой танковые корпуса, не дожидаясь прорыва обороны противника стрелковыми частями. В тот день танкисты потеряли много боевых машин на минных полях, кроме того, большие потери наступающим танковым бригадам наносили налёты вражеской авиации. Потому прорвать оборону врага и выбить противника из опорных пунктов его обороны (сёл Свобода и Филоново Богучарского района) удалось только 17 декабря.

Противник ввел в бои резерв – немецкую 27-ю танковую дивизию и попытался контратаковать. Ожесточенные бои велись за хутор Голый и село Дубовиково Богучарского района, где погиб видный советский военачальник командир 267-й стрелковой дивизии 6-й армии Воронежского фронта полковник А.К. Кудряшов.

Первые дни наступательной операции "Малый Сатурн", форсирование Дона, штурм первой линии обороны противника отмечены беспримерным героизмом советских солдат и командиров. Подвиги самопожертвования совершили сержант 1180-го стрелкового полка 350-й стрелковой дивизии Герой Советского Союза Василий Николаевич Прокатов (в ходе силовой разведки у села Дерезовка Верхнемамонского района), сержант 126-го гвардейского стрелкового полка 41-й гвардейской стрелковой дивизии Сергей Кузьмич Кирсанов[16] (у высоты 217.2 на границе Богучарского и Верхнемамонского районов), лейтенант мотострелкового пулеметного батальона 175-й танковой бригады 25-го танкового корпуса Яков Васильевич Кузнецов[17] (у высоты 197.0 к северу от села Свобода Богучарского района). Своей грудью они закрыли амбразуры вражеских огневых точек, предвосхитив подвиг Александра Матросова, ценой своей жизни обеспечили продвижение вперёд частей Красной Армии.

С прорывом в горловине Осетровской излучины первой линии обороны противника завязались ожесточённые бои на второй линии обороны – на рубеже реки Богучарка. Немецкие и итальянские части пытались удержать город Богучар, населенные пункты Вервековка, Поповка, Расковка, Данцевка.

К городу Богучару со стороны хутора Перещепный подходили части 1-й стрелковой дивизии, перешедшие через Дон в районе хутора Тихий Дон. 18 декабря ими была предпринята попытка ворваться в город на плечах отходящего противника. Но атака советской пехоты была отбита, так как противник сильно укрепился на северной окраине города. Но с запада и юго-запада районный центр охватывали подразделения 44-й гвардейской дивизии. Богучарская группировка противника фактически оказалась в окружении.

Немцы попытались её деблокировать, нанеся удар со стороны хутора Дядин в направлении Богучара. Части 44-й гвардейской стрелковой дивизии выдержали удар противника, контрударом отбросили его от города. Бои за Богучар носили исключительно упорный характер. В ночь на 19 декабря совместным ударом 1-й стрелковой и 44-й гвардейской стрелковых дивизий Богучар был освобожден[18]. На пожарной каланче в центре города было водружено красное знамя. Деморализованный противник стал отходить из Богучара в юго-восточном направлении – на село Дьяченково.

Важные события происходили в полосе обороны 2-го армейского корпуса противника. Введённые в прорыв с «Осетровского плацдарма» четыре советских танковых корпуса «как нож сквозь масло» прошли по тылам 8-й итальянской армии. 19 декабря частями 17-го танкового корпуса была освобождена Кантемировка и перерезана железнодорожная ветка Лиски – Миллерово.

Форсировав реку Богучарку, танкисты 24-го танкового корпуса к исходу 18 декабря подошли к селу Шуриновка, намного обогнав стрелковые части 1-й гвардейской армии. Итальянский гарнизон Шуриновки не ожидал появления русских танков, потому бой 4-й гвардейской танковой бригады корпуса за это небольшое село был скоротечным. Таким образом, танкисты перерезали пути возможного отхода на запад противника из района Радченское. Так на богучарской земле начинался знаменитый «Тацинский рейд» 24-го танкового корпуса под командованием Василия Михайловича Баданова, генерал-майора танковых войск[19]. В своей книге «Воспоминание и размышления»  Г.К. Жуков писал: «Войдя в прорыв северо-западнее Богучара 17 декабря в 18 часов 30 минут, 24-й танковый корпус прошел с боями около 300 километров, уничтожив по пути к станции Тацинская 6700 вражеских солдат и офицеров и захватив громадное количество военного имущества».[20]

Танкисты 18-го танкового корпуса вышли в район села Криница, имея задачу двигаться в район хутора Хлебный. К вечеру 19 декабря части 18-го танкового корпуса, почти не встречая сопротивления противника, достигли района станицы Мешковской. Тем самым перерезав пути отхода на запад немецким и итальянским дивизиям, которые ещё держали оборону на правом берегу Дона. Но сплошного фронта окружения создано не было, так как стрелковые части отставали. 

В стороне от главного удара, к югу от села Красногоровка (где наступали части 38-й гвардейской стрелковой дивизии), к полудню 19 декабря еще продолжали держать оборону части итальянской дивизии «Пасубио» при поддержке чернорубашечников и отошедших из Богучара частей немецкой 298-й дивизии. Противник загодя создал в том районе вторую линию обороны, прикрывавшую автодорогу из Богучара на Монастырщину. Но к утру 19 декабря части противника, занявшие оборону на этом рубеже, уже находились в окружении. Путь на запад им был отрезан, и к вечеру многотысячные колонны противника начали свое бесславное отступление из района Красногоровка – Абросимово в направлении села Медово и далее на юг. Где соединились с остатками итальянских дивизии «Торино» и «Челере», отходивших на запад с занимаемых позиций на правом берегу Дона. Вся эта огромная масса войск пыталась вырваться из окружения. На пути колонн противника встали воины 18-го танкового корпуса и подошедшая пехота 1-й стрелковой дивизии. 20 - 21 декабря район хутора Хлебный стал местом ожесточённых сражений. С отчаяньем обречённых противник шёл на прорыв, нередко дело доходило до рукопашных схваток.

Немало героических подвигов было совершено советскими воинами в тех кровопролитных боях. Так, отражая попытку колонны противника вырваться из окружения, 21 декабря 1942 года в бою у хутора Хлебный бронеавтомобиль 18-го танкового корпуса был подожжён. Экипаж горящего броневика на полном ходу врезался в колонну противника, ведя пулемётный огонь по врагу. Ценой своей жизни советские воины остановили врага[21]. Героический экипаж бронемашины: красноармеец 18-го танкового корпуса Пётр Алексеевич Зорин и лейтенант 1-й стрелковой дивизии Константин Дмитриевич Одинцов.

Итальянский офицер Д. Толли, участник событий декабря 1942 года, в книге «С итальянской армией в России» писал: «16 декабря советские войска опрокинули фронт итальянской армии, 17 декабря развалился весь фронт, а 18   декабря к югу от Богучара сомкнулось кольцо сил, действовавших с запада и востока. … Артиллерия и машины были брошены. Многие офицеры срывали с себя знаки различия, солдаты бросали пулеметы, винтовки, снаряжение».[22]

Именно в районе Богучара в декабре 1942 года были разгромлены основные силы 8-й итальянской армии (за исключением альпийского корпуса). Огромные потери в ходе боёв на Среднем и Верхнем Дону вынудили фашистскую Италию вскоре закончить войну на «русском фронте». Бесславный «крестовый поход» на Восток стоил итальянскому диктатору Бенито Муссолини власти, а впоследствии, и жизни. В результате Среднедонской операции советские войска, прорвав вражеский фронт шириной до 340 км, разгромили 5 итальянских, 5 румынских и 1 немецкую дивизию, 3 итальянских бригады, нанесли тяжелые потери 4 пехотным и 2 танковым немецким дивизиям, продвинулись на 150-200 км и вышли в тыл немецкой группы армий «Дон». Успешное наступление советских войск в районе Среднего Дона стало вторым этапом окружения и разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом, и явилось началом освобождения правобережной части Воронежской области от немецко-фашистских захватчиков.

В боях с немецко-фашистскими захватчиками с июля по декабрь 1942 года на территории Богучарского района погибли, умерли от ран и пропали без вести более трех тысяч советских воинов.

С января 1943 года в ставшем тыловым Богучарском районе дислоцировались санитарные и лечебные учреждения 1-й гвардейской армии. Госпитали и другие санучреждения находились в городе Богучаре, сёлах Дьяченково, Твердохлебовка, Радченское, Шуриновка, Лебединка, Криница[23]. Военные медики спасли тысячи жизней раненых советских воинов. Большую помощь в этом им оказали богучарские женщины, ставшие санитарками и прачками, добровольно сдававшие для раненых свою кровь.

В январе – феврале 1943 года жители сёл и хуторов Богучарского района помогли советским военным железнодорожникам в эксплуатации трофейной узкоколейной железной дороги, которую оккупанты тянули к городу Богучару от станции Шелестовка ЮВЖД. Женщины, старики и подростки в сильный мороз выходили на расчистку железнодорожных путей от снежных заносов. Благодаря чему, советскому военному командованию удалось организовать по узкоколейке бесперебойное снабжение наступавших на запад частей Красной Армии с тыловых армейских складов, находившихся на левобережье Дона[24].

Беспримерный героизм и самопожертвование проявили богучарские подростки 15-17 лет, добровольно выходившие на разминирование полей и дорог, ценой своей жизни обеспечили проведение посевных кампаний в 1943 - 1944 годах. Следует отметить, что в Воронежской области и в, частности, Богучарском и Радченском районах, работа по разминированию началась ровно за год до выхода Постановления Государственного комитета обороны (ГКО) СССР № 5216 от 19 февраля 1944 года «О привлечении организаций Осоавиахима к работам по разминированию и сбору трофейного и отечественного имущества в районах, освобождённых от немецкой оккупации». 23 февраля 1943 г. бюро Воронежского обкома ВКП(б) поручило начальнику отделения местной противовоздушной обороны (МПВО) Управления НКВД организовать курсы по подготовке минёров и пиротехников из местного населения для города Воронежа и районов области. После окончания таких кратковременных курсов подростки выходили разминирование. Обезвреживая взрывоопасные боеприпасы, в большом количестве оставшиеся на местах боёв, погибли юные богучарские сапёры Женя Седов, Жора Зайцев, Миша Звозников, Алёша Мисанов, Вася Безуглов. Десятки ребят, среди которых Иван Волошин, Иван Татаренков, Григорий Мануйлов, Василий Полтавский, Василий Гениевский, получили тяжёлые ранения и контузии. По инструкции ребята должны были обезвреживать по 7-10 мин в смену, а делали и по 100 разминирований: ведь поля ждали плуга, а жители – безопасносной жизни. И только в 1947 году руководитель богучарских разминёров В.Я. Козинченко передал представителю Орловского военного округа акт о завершении разминирования Богучарского района.[25]

Богучарцы - жители города, колхозники, рабочие и служащие совхозов района – вносили денежные средства на строительство танковой колонны «Воронежский колхозник», сдавали тёплые вещи для бойцов и командиров Красной Армии, участвовали в строительстве оборонительных сооружений. Богучарцы, как и вся наша страна, жили в едином порыве: «Всё для фронта! Всё для Победы!» Нужно было в исключительно тяжелых условиях обеспечить весеннюю посевную кампанию, обеспечивать сражающуюся армию продовольствием. А сделать это было непросто. Ведь за период оккупации народному хозяйству района был нанесен огромный ущерб. Так согласно акту комиссии, утвержденному 18 сентября 1943 года Богучарским райисполкомом, общий размер убытков и ущерба за период оккупации составил 101 192 644 рубля[26]. Проводить посевную пришлось «на быках», так как был уничтожен машинно-тракторный парк МТС. В ходе боёв практически полностью были разрушены многие населенные пункты района, особенно пострадали придонские сёла и хутора Галиёвка, Ольховый, Дубовиково, Тихий Дон, Терешково, Пасека. Сильно пострадал и город Богучар. В руинах лежали городские школы, больница, электростанция, чугунолитейный завод, большинство кирпичных зданий исторического центра города. В Богучаре более или менее целыми остались лишь 7–8 % зданий[27], что говорит об ожесточенном характере боёв за город.

Первые шаги по восстановлению хозяйства района после немецкой оккупации описаны в докладной записке Богучарского райисполкома Воронежскому облисполко­му от 12.02.1943 года. В ней говорится о том, что Богучарский райис­полком приступил к работе в день освобождения Богучара - 19.12.1942 года. К 27.12.1942 года были восстановлены правления колхозов и администра­ции совхозов. За первые 10 дней после освобожде­ния района начали работать машинные и трактор­ные мастерские (кузница на 2 горна и токарный станок), кожевенный завод, вальцовая мельница, маслозавод, гончарный цех промкомбината, столовая, один магазин.

С первого января 1943 года начали открывать­ся и работать в приспособленных частных домах или частично отремонтированных школьных зданиях 28 школ, в том числе 2 средних школы и 5 начальных. В школах обучалось 1816 учащихся. Работало 102 учителя, к 10 февраля число уча­щихся увеличилось до 2136 человек (до оккупа­ции в школах было свыше 4500 школьников). К 10 февраля 1943 г. в районе начала работать артель швейников, валяльный цех, мастерская по ремонту обуви и изготовлению гребешков, зарабо­тала артель инвалидов. Начала работать электро­станция, которая освещала 35 домов и две улицы. Приступили к работе районная больница на 40 коек, 5 фельдшерских пунктов, открылись детская консультация и городские ясли на 25 человек. В районе стало работать 2 врача. Лечение больных проводилось трофейными медикаментами. В районе заработала телефонная станция на 17 телефонных номеров. Установлена была пер­вая связь с селами, заработал городской радио­узел на 50 радиоточек.

На восстановление Богучара работало почти все население. Только за март 1943 г. на приведе­ние в порядок улиц и восстановление частично разрушенных зданий в порядке общественной работы было затрачено около 5 тыс. человеко-дней. Силами общественности были отремон­тированы и начали работать городской детсад на 30 человек, несколько цехов промкомбината и бытовых учреждений.

После того, как специальные трофейные ко­манды собрали и вывезли трофейное имущество — танки, орудия, минометы, автоматы, снаряды, патроны и другие трофеи, жители Богучарского района на полях, в бурьянах, в оврагах, в балках, окопах и блиндажах под снегом собрали и сдали Советской Армии 57 мелкокалиберных орудий, 58 минометов, 79 пулеметов, 1750 винтовок и ав­томатов, 14 500 ручных гранат, 23 тыс. снарядов и мин, 365 тыс. патронов и много другого трофей­ного имущества.[28]

Из собранного богучарцами металлолома было построено шесть танков. За счет средств жителей района изготовлен боевой самолет «Богучарец».[29]

26 сентября 1943 г. на сессии районного Со­вета депутатов трудящихся обсуждался вопрос о выполнении Постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации» от 21 августа 1943 года. Сессия райсовета отметила, что благодаря огромной помощи Ком­мунистической партии и Советского правитель­ства за 8 месяцев после освобождения района от немецкой оккупации трудящиеся восстановили и построили 130 жилых домов и 120 домов находи­лись в стадии строительства и восстановления. В первые же дни после освобождения Богу­чара жителям района было выдано 8500 центнеров продо­вольственного зерна.   

На восстановление города Богучара Советское правительство выделило 800 тысяч рублей. К концу Великой Отечественной войны было восстановлено 6 коммунальных домов, половина здания район­ной больницы, баня, отремонтированы и восста­новлены часть ведомственных зданий и цехов.

Несмотря на исключительные трудности, богучарцы в тылу и на фронтах совершали трудовые и ратные подвиги. Богучарская земля дала стране восемь Героев Советского Союза. Среди них: Иван Потапович Аплётов из села Сухой Донец, Дмитрий Иванович Бондарев из села Старотолучеево, Терентий Иванович Брагонин из села Сухой Донец, Яков Савельевич Виноградов из хутора Оголев, Андрей Матвеевич Ковалёв из хутора Новоникольск, Яков Михайлович Котов из села Терешково, Иван Фёдорович Масловский из села Данцевка, Никанор Трофимович Рубцов из села Подколодновка. Тысячи богучарцев были награждены боевыми орденами и медалями.

В связи с предстоящим празднованием 80-летия  разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Сталинградской битве (Указ Президента РФ от 15 июля 2022 года № 457), и учитывая мужество, стойкость и массовый героизм, проявленный защитниками города Богучара в борьбе за свободу и независимость Отечества, а также важное значение боёв под Богучаром с июля по декабрь 1942 года в победном итоге Сталинградской битвы, положившей начало коренному перелому в ходе Великой Отечественной войны, мы считаем, что город Богучар достоин присвоения почётного звания Воронежской области «Населённый пункт воинской доблести».

СОКОЛОВ Григорий Харитонович, старший сержант, стрелок-радист 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

Родился 23 января 1917 года в станице Глазуновской Кумылженского района Сталинградской (ныне – Волгоградской) области. В апреле 1936 года поступил на учебу в ФЗУ при заводе «Красный октябрь» в Сталинграде. Окончил учебу в октябре 1938 года, получив специальность «рабочий-вальцовщик» 5 разряда. Семья проживала в городе Сталинграде по адресу поселок Войкова дом 120. Жена Соколова Анна Григорьевна, сын Владимир. Родители: отец Соколов Харитон Зотович, мать Соколова Пелагея Яковлевна.

В 1940 году служил в 163 резервном авиационном полку Московского военного округа.

С июня 1942 года воюет на Юго-Западном фронте в составе 57 БАП.

11 июля 1942 года стрелок-радист Соколов Г.Х. в составе экипажа бомбардировщика «Бостон» пилота Чиркова Д.Д. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

                                    ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

БОРИСОВ Петр Павлович, сержант, воздушный стрелок 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

Родился в 1917 году в Горьковской области. Член ВЛКСМ.  Отец Борисов Павел Васильевич проживал по адресу Горьковская область, Кулебакский район, село Велетьма.

Борисов П.П. в Красной Армии с 1938 года. С 10 августа по 24 ноября 1941 года воевал в должности моториста. С 24 июня 1942 года Борисов П.П. по предложению командира 1-й АЭ 57 БАП Осипова Г.А. был переведен на должность воздушного стрелка.

11 июля 1942 года сержант Борисов П.П. в составе экипажа бомбардировщика «Бостон» пилота Чиркова Д.Д. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н сержант Борисов П.П. был награжден медалью «За отвагу».

Описание подвига или заслуг из наградного листа:

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

НИКИН Владимир Михайлович, младший лейтенант, стрелок-бомбардир     1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

Родился в 1915 году в деревне Редькино Озерского района Московской области. Член ВЛКСМ с 1931 года. Обучался в Краснодарском военном авиационном училище, которое окончил в 1940 году.

31 января 1941 года Никину В.М. было присвоено звание сержанта. В должности стрелка-бомбардира летал в авиационных частях Орловского военного округа: 8 СБАП, 61 авиазвене ПВО. Летал и на самолетах У-2.

Жена Никина Серафима Владимировна перед войной проживала по адресу: Московская область, город Орехово-Зуево, Подгорная фабрика, дом № 6, квартира № 14.

С июня 1942 года воюет на Юго-Западном фронте в составе 57 БАП.

11 июля 1942 года стрелок-бомбардир Никин В.М. в составе экипажа бомбардировщика «Бостон» пилота Чиркова Д.Д. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н младший лейтенант Никин В.М. был награжден медалью «За отвагу».

Описание подвига или заслуг из наградного листа Никина В.М.

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

ЧИРКОВ Дмитрий Дмитриевич, сержант, пилот 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

Родился 27 февраля 1919 года в деревне Новотомниково Моршанского района Тамбовской области. Член ВЛКСМ с 1936 года. Перед войной семья проживала в станице Павловской Краснодарского края. Женат не был. Мать – Чиркова Екатерина Фёдоровна.

Чирков Д.Д. после окончания 10 классов школы ст. Павловской 6 сентября 1938 года поступил в Батайскую Краснознамённую школу гражданского воздушного флота имени Баранова. После её расформирования с 4 ноября 1939 года – курсант Сталинградской авиационной школы. Принял военную присягу 23 февраля 1940 года.

С 25 декабря 1940 года – курсант Чкаловской военной авиашколы пилотов имени К.Е. Ворошилова (в настоящее время – г. Оренбург). Обучался вместе с будущими однополчанами 57 БАП: Архангельским, Муратовым, Недогреевым, Рудь, Падалкой. Великую Отечественную войну встретил курсантом авиашколы.

Звание сержанта присвоено 28 ноября 1941 года. В тот же день был направлен пилотом в 9-й запасной авиационный полк (г.Казань).

В Казани в марте 1942 года в числе нескольких выпускников авиашколы Чирков Д.Д. пополнил состав 1-й авиаэскадрильи (АЭ) 57-го бомбардировочного авиаполка.  На фронте с июня 1942 года. Летал в составе звена 1-й АЭ под командованием Н.П. Шенина, имевшего боевой опыт в составе 57 БАП.

11 июля 1942 года пилот Чирков Д.Д. в составе экипажа бомбардировщика «Бостон» не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н сержант Чирков Д.Д. был награжден Орденом Красного Знамени.

Описание подвига или заслуг из наградного листа Чиркова Д.Д.:

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

ТУГОЛУКОВ Василий Михайлович, красноармеец, воздушный стрелок 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

Родился в городе Новочеркасске Ростовской области в 1922 году. Из семьи рабочих. Отец – Туголуков Михаил Андреевич проживал по адресу: город Новочеркасск, улица Кавказская, дом 18.

Туголуков В.М. был призван в Красную Армию Новочеркасским РВК в 1941 году. С 15 апреля по 2 июня 1942 года – механик по вооружению 57 БАП.

Из воспоминаний командира 1-й авиаэскадрильи 57 БАП Г.А. Осипова:

«Так как воздушных стрелков в экипажи полк не получил, я предложил мастерам по вооружению стать воздушными стрелками. Большинство из них с радостью приняли предложение, и мы приступили к обучению новых воздушных стрелков стрельбе по воздушным мишеням и отражению атак истребителей противника во взаимодействии с верхними стрелками-радистами и другими стрелками звеньев и эскадрильи. Вместе с комиссаром Лучинкиным мы тщательно изучили политическое лицо и прошлое поведение каждого нового воздушного стрелка и провели с ними ряд бесед…».

С 24 июня 1942 года Туголуков В.М. – по предложению Осипова Г.А. был переведен на должность воздушного стрелка.

11 июля 1942 года Дегтев И.А. в составе экипажа бомбардировщика «Бостон» пилота Недогреева Н.Я. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н красноармеец Туголуков В.М. был награжден Орденом Красной Звезды.

Описание подвига или заслуг из наградного листа Туголукова В.М.:

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

ДЕГТЕВ Иван Антонович, старший сержант, стрелок-радист 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

Родился в 1918 году в поселке Селище Трубчевского района Орловской (ныне – Брянской) области. В Красной Армии с 1938 года. Член ВКП(б).

С 8 августа по 24 ноября 1941 года воевал на Западном фронте в составе 57 БАП.

С июня 1942 года – на Юго-Западном фронте.

11 июля 1942 года Дегтев И.А. в составе экипажа бомбардировщика «Бостон» пилота Недогреева Н.Я. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

Приказом Военного Совета Сталинградского фронта от 30 августа 1942 года № 22/н Дегтев И.А. был награжден орденом Красной Звезды.

Описание подвига или заслуг из наградного листа Дегтева И.А.:

Фотография, предоставленная родственниками Дегтева И.А. На групповом снимке он второй справа в верхнем ряду.

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

ЕГОРОВ Василий Иванович, младший лейтенант, стрелок-бомбардир 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД

Родился 10 февраля 1919 года в деревне Ляхово Бежецкого района Калининской области. Окончил 10 классов Бежецкой средней школы № 2. Член ВЛКСМ с 1937 года.

Женат не был. Отец – Егоров Иван Егорович (д.Ляхово Бежецкого района Калининской области).

3 декабря 1939 года Егоров В.И. стал курсантом Харьковского военного авиационного училища. Военную присягу принял 23 января 1940 года. После окончания обучения 28 ноября 1940 года был направлен в 125-й СБАП, с присвоением звания младший лейтенант.

Летом 1942 года воюет с врагом в 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

11 июля 1942 года Егоров В.И. в составе экипажа бомбардировщика «Бостон» пилота Недогреева Н.Я. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

НЕДОГРЕЕВ Николай Яковлевич, старший сержант, пилот 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД

Родился 5 марта 1921 года в селе Молчановка Николаевского района Сталинградской области. Член ВЛКСМ с 1936 года. По гражданской специальности рабочий-фрезеровщик. Перед войной проживал с семьёй в городе Балхаш Карагандинской области Казахской ССР. Женат не был. Мать – Марченко Наталья Антоновна.

В декабре 1940 года Недогреев Н.Я. принял военную присягу в 1-й Чкаловской военной авиашколе пилотов имени К.Е. Ворошилова (в настоящее время – г. Оренбург). Великую Отечественную войну встретил курсантом авиашколы.

Звание сержанта присвоено 28 ноября 1941 года. В тот же день был направлен пилотом в 9-й запасной авиационный полк (г.Казань).

На снимке курсанты 1-й Чкаловской военной авиашколы пилотов имени К.Е. Ворошилова. Верхний ряд: слева Клепцов Василий Георгиевич, пилот 57 БАП, погиб в авиакатастрофе 24.03.1942г., похоронен в г.Казань; справа Недогреев Николай Яковлевич, пилот 57 БАП, не вернулся из боевого задания 11.07.1942г.

Нижний ряд: слева Муратов Иван Георгиевич, пилот 57 БАП, не вернулся из боевого задания 24.02.1944г.; справа Харчевников Михаил Константинович, пилот 171 ИАП, погиб 30.10.1944г.

В Казани в марте 1942 года в числе нескольких выпускников авиашколы Недогреев Н.Я. пополнил состав 1-й авиаэскадрильи (АЭ) 57-го бомбардировочного авиаполка (57 БАП).  На фронте с июня 1942 года. Летал в составе звена 1-й АЭ под командованием Н.П. Шенина, имевшего боевой опыт в составе 57 БАП.

Из воспоминаний командира 1-й авиаэскадрильи 57 БАП Г.А. Осипова:

«Смело и уверенно выполняли боевые задачи летчики Падалка С. С. и Недогреев Н. Я. Недогреев показал себя не только мужественным и искусным летчиком, но и инициативным и ответственным. Это он сбросил бомбы по танкам противника, когда у ведущего бомбы не упали из-за отказа бомбардировочного вооружения».

10 июля 1942 года при возвращении с боевого задания «во время посадки на самолете летчика Недогреева Н. Я. после приземления отвалился мотор, после чего самолет наполовину сгорел. В уцелевшей части самолета техники насчитали более ста пулевых и снарядных пробоин».

11 июля 1942 года «в 10 часов 45 минут для второго удара по колонне танков и автомашин на дороге Смаглеевка — Богучар вылетело звено под командованием Шенина Н. П. в составе ведомых экипажей летчиков Недогреева Н. Я. и Чиркова Д. Д. Звено с задания не вернулось и пропало без вести. Так как они полетели без сопровождения истребителей, то, вероятнее всего, были атакованы фашистскими истребителями и сбиты. Ни один человек из экипажей этого звена не вернулся в полк, и как они погибли, осталось неизвестным…».

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н старший сержант Недогреев Н.Я. был награжден Орденом Красного Знамени.

Описание подвига или заслуг из наградного листа Недогреева Н.Я.:

                                                 ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

Присвоить школе имя Героя!

По инициативе Департамента образования, науки и молодежной политики Воронежской области имена Героев Советского Союза и Российской Федерации присваиваются школам нашего региона. В соседнем Калачеевском районе 14 общеобразовательных учреждений уже носят имена Героев Советского Союза, активно проходит такая работа и в других районах области.

В Богучарском районе несколько общеобразовательных учреждений также активно работают в этом направлении. Так, Суходонецкая школа выступила с инициативой присвоения школе имен Героев Советского Союза – уроженцев села Сухой Донец Ивана Аплётова и Терентия Брагонина. Богучарским поисковым отрядом «Память» школе оказано содействие в поиске родственников Ивана Потаповича Аплётова.

Командир поискового отряда «Память» Новиков Николай Львович работает педагогом дополнительного образования в школе поселка Дубрава Богучарского района. В школьном музее в начале 2022 года им вместе с учащимися школы создан «уголок» сержанта Кирсанова Сергея Кузьмича, совершившего подвиг самопожертвования на Осетровском плацдарме.

Именно Николай Львович и предложил присвоить Дубравской школе имя Сергея Кирсанова. Предвосхитивший подвиг Александра Матросова сержант Кирсанов не был  награжден, да и имя его стало известно относительно недавно. Как раз стараниями поискового отряда «Память». Командир отряда собрал все необходимые для присвоения документы, которые переданы учредителю школы, который и правомочен на такие действия. Напомним, что учредителем всех школ района является Администрация Богучарского муниципального района Воронежской области.

"Уголок" посвященный Кирсанову С.К. в здании МКОУ "Дубравская ООШ"

Обращение было направлено учредителю за подписью директора Дубравской школы Надежды Викторовны Ушаковой:

«Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение «Дубравская основная общеобразовательная школа» просит Вас рассмотреть вопрос о присвоении МКОУ «Дубравская ООШ» имени Кирсанова Сергея Кузьмича, одного из героев наступательной операции «Малый Сатурн», 80-летний юбилей которой будет отмечаться в декабре 2022 года.

Присвоение имени Героя производится посмертно в целях увековечения памяти о нём. Гвардии сержант 126-го гвардейского стрелкового полка 41-й гвардейской стрелковой дивизии Кирсанов Сергей Кузьмич 16 декабря 1942 года закрыл своей грудью амбразуру вражеского пулемёта при прорыве обороны противника в горловине Осетровской излучины, предвосхитив подвиг самопожертвования Александра Матросова. Ценой своей жизни Кирсанов С.К. обеспечил продвижение своего подразделения и прорыв обороны противника на участке наступления 126-го гвардейского стрелкового полка.

О подвиге Кирсанова Сергея Кузьмича до последнего времени было известно немного. Но стараниями командира Богучарского поискового отряда «Память», педагога дополнительного образования МКОУ «Дубравская ООШ» Новикова Николая Львовича, и его поисковиков, удалось подтвердить факт неизвестного ранее подвига гвардии сержанта Кирсанова, установить его имя и отчество, разыскать родственников Героя в городе Нижний Новгород. По инициативе Новикова Н.Л., при поддержке Администрации Богучарского муниципального района Воронежской области, были собраны внебюджетные средства на изготовление памятника Кирсанову С.К. 

Памятник был торжественно открыт в 2020 году недалеко от места подвига у автодороги Богучар – Верхний Мамон. На церемонии присутствовали и родственники Героя.

В школьном музее поселка Дубрава создана уникальная экспозиция, посвященная подвигу Кирсанова Сергея Кузьмича. За счет внебюджетных средств изготовлен гипсовый бюст Героя. В школьном музее проводятся мероприятия, на которых учащимся и посетителям музея рассказывается о великом подвиге Кирсанова С.К.

Учитывая роль педагога дополнительного образования МКОУ «Дубравская ООШ» Новикова Н.Л. и музейного актива учащихся нашей школы в раскрытии темы подвига Кирсанова С.К., считаем МКОУ «Дубравская ООШ» достойной носить имя Героя операции «Малый Сатурн».

К письму прилагаются документы:

1. Выписка из протокола собрания трудового коллектива МКОУ «Дубравская ООШ»;

2. Биографическая справка о Кирсанове С.К.;

3. Письменное согласие наследников Кирсанова С.К. на присвоение его имени МКОУ «Дубравская ООШ».

Пусть Кирсанов С.К. и не был официально представлен к награждению, по крайней мере, несколько полученных ответов из Центрального архива Министерства обороны РФ, говорят об этом однозначно. Но для всех, кто знаком с историей обретения подвига сержанта Кирсанова, он является настоящим Героем наступательной операции «Малый Сатурн». А Дубравская школа достойна носить его имя.

Надеемся, что вопрос присвоения имени Героя Дубравской школе будет решен положительно!

СУДНИКОВ Виктор Ульянович, сержант, воздушный стрелок 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

Родился в Гомельской области Белорусской ССР в 1922 году. Семья проживала в городе Гомеле. Член ВЛКСМ.

Судников В.У. был призван Гомельским военным комиссариатом в 1941 году. В 1941 году был мастером по вооружению 57 БАП.

Летом 1942 года воевал уже в должности воздушного стрелка в 1-й авиаэскадрильи 57 БАП. Летал в экипажах Шенина Н.П. и Чиркова Д.Д.

11 июля 1942 года в составе экипажа самолета «Бостон» Шенина Н.П. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н сержант Судников В.У. был награжден медалью «За отвагу».

Описание подвига или заслуг Судникова В.У. из наградного листа:

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

РЕПИН Леонид Матвеевич, старший сержант, стрелок-радист 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД

Родился в деревне Шуйка Оршанского района Мордовской АССР в 1919 году в крестьянской семье. Отец – Репин Матвей Васильевич. В Красной Армии с 1939 года.

С первого дня Великой Отечественной войны - в составе 99 бомбардировочного авиационного полка. Летал на самолетах-бомбардировщиках Пе-2 и и СБ.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 октября 1941 года № 601/82 ефрейтор Репин Л.М. был награжден орденом Красного Знамени.

В 1942 году воюет с врагом в составе 57 БАП.

Приказом по 57 БАП от 11 мая 1942 года ему было присвоено звание старшего сержанта.

11 июля 1942 года Репин Л.М. в составе экипажа самолета «Бостон» пилота Шенина Н.П. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н старший сержант Репин Л.М. был награжден Орденом Красной Звезды.

Описание подвига или заслуг Репина Л.М. из наградного листа:

В июле 1942 года житель села Луговое (в годы Великой Отечественной войны село носило название Загребайловка) Хрисан Данилович Кривошаев стал очевидцем воздушного боя над автодорогой Кантемировка – Богучар. Советский самолет был подбит немецкими истребителями, и двое советских летчиков выбросились с парашютами. А спустя некоторое время, в августе 1942 года, тела этих летчиков были найдены Кривошаевым Х.Д. в пшеничном поле у дороги, у одного из погибших оказались документы, по которым и был установлен Репин Леонид Матвеевич, а у другого летчика документов не было. Тела погибших были захоронены Кривошаевым Х.Д. и его двоюродной сестрой на поле за дорогой.

Репин Леонид Матвеевич увековечен на плите братского захоронения в парке города Богучара Воронежской области.

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

КРАВЕЦ Михаил Иванович, старший лейтенант, стрелок-бомбардир 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД

Родился 5 сентября 1917 года в селе Попельня Попельнянского района Житомирской области. Выходец из крестьян.

Отец Кравец Иван до войны проживал по адресу: Крымская АССР, станция Семь Колодезей (на Керченском полуострове). Летом 1936 года Михаил Кравец окончил школу. В августе того же года поступил в Краснодарское военное авиационное училище Северо-Кавказского военного округа.

После окончания обучения в декабре 1939 года был направлен в 57 БАП в должности «младший летчик-наблюдатель» и звания лейтенанта.

Начало Великой Отечественной войны встретил на Дальнем Востоке. С августа 1941 года - в составе 57 БАП воюет на Западном фронте. Летал на самолете СБ в экипаже пилота младшего лейтенанта Устинова Н.Д.

Приказом Военного Совета Западного фронта от 30 ноября 1941 года № 357 лейтенант Кравец М.И. был награжден Орденом Ленина (№ 9233).

Описание подвига или заслуг из наградного листа Кравец М.И.

Из воспоминаний командира 1-й авиаэскадрильи 57 БАП Осипова Г.А. о боях на Западном фронте в августе – ноябре 1941 года:

В августе 1941 года во время боёв у города Ельня на аэродром базирования 57 БАП авиация противника сбрасывала множество мин «лягушек» и эти «разбросанные по аэродрому «лягушки» представляли большую опасность как для людей, так и для самолетов. При малейшем касании «лягушка» подпрыгивала на высоту три-четыре метра и взрывалась, поражая осколками… Для того чтобы очистить аэродром от «лягушек», штурман Кравец сформировал три команды стрелков-радистов с карабинами. Они прочесывали аэродром и расстреливали обнаруженные «лягушки» из карабинов с расстояния 30–35 метров…».

«6 сентября торжественно отметили в полку освобождение нашими войсками Ельни. Несмотря на то, что полк потерял в боях под Ельней более половины самолетов, мы были очень рады этому событию. Это был первый успех в войне, достигнутый наступлением. Причастность к этому успеху вселяла в нас новые силы. Укреплялась вера в то, что немцы хотя и сильные, но бить и побеждать их можно и нужно. И хотя боевые действия шли в небе Смоленской земли, эти бои носили наступательный характер, но было ясно, что борьба предстоит тяжелая, жестокая и длительная.

Открывая митинг, комиссар полка Куфта поздравил с успехом весь личный состав, подчеркнул вклад полка в боевые действия войск 24-й армии и почтил память погибших в боях за Ельню. Выступившие на митинге летчик Устинов и штурман Кравец заверили командование в том, что они еще больше усилят удары по фашистским захватчикам».

В ноябре 1941 года Кравец М.И. было присвоено звание старшего лейтенанта.

Летом 1942 года в составе 57 БАП на самолетах «Бостон» американского производства он воюет на Юго-Западном фронте.

11 июля 1942 года Кравец М.И. в составе экипажа бомбардировщика «Бостон» командира звена Шенина Н.П. не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н старший лейтенант Кравец М.И. был награжден Орденом Красного Знамени.

Описание подвига или заслуг из наградного листа М.И. Кравец:

В июле 1943 года орден Ленина за № 9233 был найден лейтенантом Потаповым из артдивизиона 8-й гвардейской механизированной бригады в поле в 25 метрах от разбитого самолета. Точное место находки неизвестно, известно только то, что лейтенант Потапов был командирован в Богучар из города Россошь, где в июле 1943 года располагалась 8-я гвардейская мехбригада. Где-то по пути движения от Россоши через Писаревку (Талы) на Богучар и был найден орден Ленина, которым был награжден М.И. Кравец.

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

ШЕНИН Николай Петрович, лейтенант, командир звена 1-й авиаэскадрильи 57 БАП 221 БАД.

Родился 31 января 1920 года в деревне Новолушниково Маслянинского района Новосибирской области. Родители: отец Петр Прокофьевич, мать Аксинья Ермолаевна.

В 1936 году Шенин Н.П. окончил школу-семилетку. Поступил в Ленинск-Кузнецкое городское промышленное училище. Обучался на шахтного электрослесаря. Во время учебы вступил в ряды комсомольской организации.

С 1938 года курсант Ленинск-Кузнецкого аэроклуба ОСОАВИАХИМА. Прошёл теорию и практику парашютной подготовки. После окончания обучения в училище поступил в Новосибирскую военно-авиационную школу (в декабре 1938 года). Военную присягу принял 23 февраля 1939 года.

8 августа 1940 года окончил авиашколу и был направлен в 168-й резервный авиаполк с присвоением звания «младший летчик».

С ноября 1940 года – в 57 БАП. Начало Великой Отечественной войны встретил на Дальнем Востоке. С августа 1941 года - в составе 57 БАП воюет на Западном фронте.

8 августа 1941 года самолет СБ пилота Шенина Н.П. был сбит в районе города Ельня Смоленской области. Экипаж выпрыгнул с парашютами над территорией, занятой противником. Всем удалось выйти из окружения. Шенин Н.П. после ранения и лечения в 466 полевом госпитале города Вязьма вернулся в свой полк 2 сентября 1941 года. Но его родителям в Новосибирскую область была направлена первая «похоронка».

Командиром звена 1-й авиаэскадрильм назначен приказом по 57 БАП от 22 декабря 1941 года № 241.

Летом 1942 года в составе 57 БАП на самолетах «Бостон» американского производства воюет на Юго-Западном фронте.

Из воспоминаний командира 1-й авиаэскадрильи 57 БАП Осипова Г.А. о боях июля 1942 года:

«1 июля для первого удара самолеты вырулили на старт еще в темноте, а взлетели в предрассветных сумерках. Эскадрилья собралась в боевой порядок — «клин звеньев».

Летим на цель. Слева вел звено бомбардировщиков С. Я. Митин, справа — Н. П. Шенин. Под крылом проплывали поля и долины речушек, залитые туманом как молоком. Вот и река Оскол, чем-то немного напоминавшая мне родной Хопер.

— Боевой, — передает Желонкин.

Бомбы точно накрыли скопление танков и автомашин противника. Удар застал фашистов врасплох. Только вдогонку нам стреляет зенитная артиллерия. После зениток замыкающее звено атакуют сзади два истребителя Ме-109 и один Ме-110. Хорошо, что над рекой Оскол вражеских истребителей отсекли наши «яки», а то нам бы не избежать потерь».

«Конечно, экипажи бомбардировщиков без непосредственного сопровождения своих истребителей чувствовали себя менее уверенно, но все понимали, что сопровождать нас некому, а враг рвался на юго-восток и надо было напрячь все силы, чтобы его остановить и нанести ему максимальный урон. В сложных условиях боевой обстановки хорошо действовали командиры звеньев Митин и Шенин. Оба они были смелые и мужественные командиры. Но действовали в боевых вылетах по-разному. Если Шенин всегда шел на пролом, не обращая внимания ни на какое противодействие, то Митин в каждом вылете применял различные тактические приемы и проявлял тактическую хитрость для преодоления противодействия зениток и истребителей.

— Медвежья тактика — лезть напролом — хороша в лесу, а не в небе, — подтрунивал над своим другом Митин.

— Хитрость только заменитель ума, а не ум, — парировал ему Шенин».

«Утром 10 июля на разведку отправился экипаж Митина. Возвратившись, летчик доложил, что по дороге Россошь — Митрофановка движутся пятьдесят фашистских автомашин. Сообщив эти данные в штаб и получив разрешение, я послал звено самолетов для удара по этой колонне. Звено Шенина нанесло удар по этой колонне у Богоносовки, уничтожив четыре машины. Вторым звеном мы нанесли удар по скоплению вражеских автомашин у Будянки».

11 июля 1942 года Шенин Н.П. в составе экипажа самолета «Бостон» не вернулся из боевого задания по бомбардировке противника на автодороге Кантемировка – Богучар.

9 августа 1942 года приказом Военного Совета Сталинградского фронта № 9/н лейтенант Шенин Н.П. был награжден Орденом Красного Знамени.

Описание подвига или заслуг из наградного листа Шенина Н.П.:

В апреле 1943 года отцу Николая Шенина пришло письмо от Рябова Платона Петровича - однополчанина его сына. В письме Рябов сообщал, что Шенин Н.П., возможно, находился в немецком плену, откуда в марте 1943 года убежал. О дальнейшей судьбе Н.П. Шенина сведений нет.

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

Бой у хутора Дядин

На северной окраине хутора Дядин Богучарского района Воронежской области есть братская могила времен Великой Отечественной войны. В ней захоронены советские воины, в декабре 1942 года погибшие в бою за этот хутор.  

Обстоятельства того боя долгое время оставались неизвестными. Богучарский краевед Романов Евгений Павлович в свое время рассказывал автору этих строк, что в бытность его директором Полтавской школы в ней был создан музей, и активно работали «красные следопыты». Это было в 1980-х годах. Когда однажды в село по приглашению школьных «следопытов» приехал ветеран войны, участник боёв на Богучарской земле. Он и сообщил ребятам, что Полтавку, близлежащие Купянку и хутор Дядин в декабре 1942 года с тяжелыми боями освобождали воины 44-й гвардейской стрелковой дивизии. В жестоком бою под хутором Дядин ветеран лично принимал участие, и там погиб его друг по фамилии Зайцев. Ветеран вместе с Евгением Павловичем побывал тогда и в хуторе, к большому огорчению ветерана, фамилии его друга на плите братской могилы не оказалось. Как и не запомнилась мне фамилия приезжавшего ветерана… Увы и жаль.

Спустя многие годы рассекреченные документы Центрального архива Министерства обороны России позволили узнать в подробностях о событиях, происходивших в хуторе Дядин 19 – 20 декабря 1942 года.  В «Очерке истории 130-го гвардейского стрелкового полка за период Великой Отечественной войны Советского Союза с гитлеровской Германией в 1941 – 1945 года»[1] рассказывается об эпизодах боевого пути 130-го полка в составе 44-й гвардейской стрелковой дивизии. Описанию боя под хутором Дядин в этом документе посвящено несколько страниц. Предлагаю выдержку из документа (орфография по возможности сохранялась) с авторскими комментариями:

«…В ночь с 19-го на 20-я декабря 1942 года головной отряд полка выдержал ожесточенный 4-х часовой бой с танковым десантом противника, пытавшимся прорваться на помощь осажденному гарнизону города Богучара. Этот непродолжительный боевой эпизод еще раз засвидетельствовал о гвардейской стойкости, мужестве и отваге бойцов и офицеров нашего полка. 

Было это так. Головной отряд в составе стрелкового батальона, со взводом 76 мм и 45 мм пушек, взводом ПТР во главе с командиром полка гвардии подполковником Тишаковым и его штабом во 2-ю половину дня выступил по направлению к районному центру Радченское, чтобы перерезать пути, соединяющие Радченское с Богучаром, куда пошли другие подразделения нашего полка. На большаке, между этими населенными пунктами, располагался небольшой хуторок Дядин. Командир полка решил захватить этот хутор и, таким образом, выйти на дорогу Радченское – Богучар…».

Схема боёв 44-й гв сд за районные центры Богучар и Радченское. Отмечены направление контрударов противника от хутора Дядин к селу Полтавка.

Следует отметить, что районный центр город Богучар был освобожден советскими войсками в ночь с 18 на 19 декабря 1942 года. В боях за город самое активное участие принимали и части 44-й гвардейской стрелковой дивизии. Попытка противника следующей ночью пробиться к Богучару выглядит уже запоздалой. Какому подразделению вермахта принадлежал тот «танковый десант» - еще предстоит выяснить. В документах немецкой 298-й пехотной дивизии о боях у хутора Дядин и села Радченское не упоминается. Командование дивизии решало другие задачи, пытаясь собрать в единый кулак свои части для прорыва из окружения, в котором они фактически попали к юго-востоку от Красногоровки. В селе Радченское, согласно документам 527-го полка 298-й пехотной дивизии вермахта, 18-го декабря находилась «группа Мэмпеля».[2] Добавлю, что из села Радченское штаб 298-й дивизии передислоцировался ещё 18 декабря, но не на запад, а в хутор Малеванный[3], что к юго-востоку от села. Возможно, какая-то из немецких колонн пыталась на свой страх и риск прорваться из окружения на запад и вышла к хутору Дядин, где с ней вступили в бой воины 130-го полка? Основные же силы 298-й дивизии отходили от села Дьяченково по яру в направлении хутора Малеванный, в районе села Медово они соединились с отходившими в полном беспорядке частями итальянской дивизии «Пасубио».

Расскажу немного о событиях в районе к западу и юго-западу от Богучару в период боёв за город (из книги «Богучарский рубеж»): «…к 18-30 18 декабря части 44-й дивизии овладели населёнными пунктами Вервековка, Лофицкое, Поповка.[4] Город Богучар штурмовала 1-я стрелковая дивизия, чья атака «с ходу» успеха не имела. Тогда 130-й и 133-й полки 44-й гвардейской дивизии приказом командования были повернуты на восток, на Богучар, с задачей — во взаимодействии с 1-й стрелковой дивизией окружить и уничтожить противника в районном центре. 133-й полк начал наступление на пригородное село Лысогорка. Отбив контратаку с западной части Богучара, с 15-00 вел бой за овладение городом.

130-й полк под командованием гвардии подполковника Александра Ивановича Тишакова, обходя Богучар с юга, овладел селом Купянка и северной окраиной Полтавки. И начал наступать на город с южного направления. Противнику оставался один путь отхода - в направлении села Дьяченково. 128-й полк продолжал наступление на совхоз № 397 (ныне село Травкино).

Оставшиеся в Богучаре итало-немецкие части оказывали упорное сопротивление. Одновременно со стороны села Радченское противник нанёс контрудар в направлении Богучара, пытаясь деблокировать свою богучарскую группировку.

Всю ночь с 18-го на 19-е декабря 130-й полк вел тяжёлые бои с противником, одновременно пытающимся вырваться из Богучара на юг и наступающим на Богучар из района Радченское. Полк практически сам сражался в полуокружении. Командир полка Тишаков принял решение основные силы полка повернуть на юг и повести наступление на село Радченское. Отбив контратаку пехоты и танков, 130-й полк ворвался в бывший районный центр Радченское с востока, выбил противника и захватил значительные трофеи.

133-й полк ворвался в Богучар с юга и совместно с 1-й стрелковой дивизией освободил город.[5] 128-й полк, двигаясь в направлении совхоза № 397, был повёрнут на Радченское, где и помог 130-му полку в освобождении села. Остатки пехотной дивизии «Ravenna» и 298-й дивизии немцев стали поспешно отходить к селу Дьяченково и далее на юг…».

Вернёмся к упомянутому ранее «Очерку»:

«…Дождавшись ночной темноты, отряд ворвался в хутор. Противник был захвачен врасплох. Из домиков выводили очумевших пленных, на ограде одной хаты спокойно дымилась немецкая походная кухня. Пленные на допросе показали, что главные силы немцев уже отошли за Радченское. И на самом деле, в Радченском была совершенная тишина, и не видно было ни одного огонька.

Выставив боевое охранение, отряд, утомленный маршем и морозом, расположился в домиках на отдых. А в это время к хутору подходил танковый десант противника, который следовал на помощь окруженному в Богучаре немецкому гарнизону.

Наткнувшись на наше боевое охранение, вражеский отряд, состоявший из 7 танков, нескольких тягачей с прицепами пушек и двух батальонов пехоты, пошел на прорыв. Танки противника открыли пушечный и пулеметный огонь по домикам хутора и вдоль улицы. Под пулями и осколками снарядов, в огне и дыму горящих хат, стремительно развернулся в боевой порядок наш отряд. Не зная еще ни сил противника, ни его средств, предугадывая только его намерения, наш небольшой отряд дерзко вступил в бой. Первыми заговорили советские 76 и 45 мм пушки. Они били по танкам противника. Но противник занимал выгодную позицию: выставив из-за бугра лишь башни танков, он почти в упор, с расстояния до двухсот метров, расстреливал наши пушки и домики, около которых залегли советские пехотинцы.

Огонь же наших пушек не делал никого вреда вражеским танкам. Бронебойные 45 мм снаряды, попадая в лобовую часть башни, или делали рикошет, или не пробивали толстую броню. 76 мм пушки тогда еще не имели бронепрожигающих снарядов. Они стреляли осколочной гранатой с фугасным взрывателем. Попадая в танк, снаряд осыпал его огненными осколками, но причинить вреда не мог.

 - Катить пушку вперёд! Выдвинуть её как можно ближе к танку и бить в упор! - кричит командир батареи полковых пушек гвардии старший лейтенант Храмцов. Но расчет пушки в гуле выстрелов и в грохоте разрывов не слышит приказание командира и продолжает вести огонь с прежнего места. Храмцов, потрясая в воздухе пистолетом, вместе с командиром огневого взвода гвардии младшим лейтенантом Комаровым бросился к пушке, но у самого орудия его настиг вражеский снаряд. Когда рассеялся дым, Храмцов, Комаров и разведчик Казаков были убиты наповал, и осколки пробили люльку у пушки. Орудие замолчало. Создалось напряженное положение…».

В первые минуты боя от разрыва вражеского снаряда погибли:

- командир батареи 76 мм пушек 130 гв сп старший лейтенант Алексей Степанович Храмцов, 1915, уроженец города Красноярска, призванный Бодайбинским РВК Иркутской области; согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб 20 декабря, захоронен в хуторе Дядин. В списках захоронения указан как Хромцов А.С.

- командир огневого взвода 130 гв сп младший лейтенант Иван Васильевич Комаров, 1915, уроженец Токаревского района Тамбовской области; согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб 19 декабря, захоронен в селе Поповка. Воин-артиллерист числится захороненным в братских могилах хутора Дядин и города Богучар (из Поповки). Такие, вот, разночтения в документах… Отмечу, что фамилия воина на братской могиле наносилась на основании сведений извещения (похоронки). Таким образом, в похоронке местом гибели и захоронения Ивана Комарова был указан хутор Дядин.

- разведчик 130 гв сп красноармеец Николай Максимович Казаков, 1904, уроженец Оханского района Молотовской области; согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб 19 декабря, захоронен в селе Поповка. Воин-артиллерист числится перезахороненным в братской могиле города Богучар (из Поповки).

В «Очерке» есть интересный момент: в описании боя говорится, что немецкие танки стреляли по хутору из-за бугра (холма). Хутор Дядин расположен в низменной местности в пойме реки Левая Богучарка, и холмов особых в настоящее время там нет. Небольшая возвышенность расположена юго-восточнее хутора, с правой стороны от автодороги из села Радченское. По словам местных жителей, в 1960-х годах при строительстве автотрассы «Дон» (она проходит по центру хутора и делит его на две части) бульдозерами были спланированы несколько холмов, которые находились как раз в районе пересечения автотрассы с дорогой Радченское – Дядин - Полтавка.

«…Метким выстрелом наводчика ПТР гвардии красноармейца Орлова был поражен один легкий танк противника, почти вплотную подошедшего к домикам. Как порох, вспыхнул вражеский танк, и столб огня, а затем черного дыма высоко поднялся в небо. И почти в эту минуту термитный снаряд противника взорвался под самой нашей пушкой, и отважный расчет, не отступив ни  на шаг, погиб смертью героев вместе со своим выведенным из строя орудием.

Первые танки противника с десантом автоматчиков на броне прорвались и, стреляя на ходу из пушек и пулеметов, ринулись по улице вдоль хутора. За ними следовали автомашины с пехотой в кузовах и с пушками на прицепах. Но еще была сила и мужество у наших стрелков и артиллеристов! Еже действовали две пушки. Они в упор били по танкам, по автомашинам. Сразу же встали подбитые несколько автомашин, тела автоматчиков противника в белых халатах валялись по дороге и её обочинам.

Командир огневого взвода противотанковых пушек гвардии младший лейтенант Белодедов, потеряв орудие, продолжал сражаться в рядах стрелков. С наганом в руке, он перебегал от одной группы стрелков к другой, от них к пулеметчикам, к бронебойщикам, ободрял, поддерживал, приказывал и быстро организовывал ураганный огонь и отрезал пехоту противника от его прорвавшихся и уже прошедших через хутор двух танков. Противник не устоял перед огнем гвардейцев и, свернув, стал уходить с остальными танками и пехотой в сторону. А на улице хутора все еще продолжался горячий бой…»

Наводчика ПТР красноармейца Орлова точно установить не удалось. В боях на Богучарской земле 19 декабря 1942 года погиб красноармеец-артиллерист 130 гв сп Виктор Николаевич Орлов, 1922, уроженец Тульской области; согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб  в бою 19 декабря, захоронен в селе Поповка. Числится перезахороненным в братской могиле города Богучар (из Поповки). В полку воевал и Орлов Василий Александрович (2-й номер расчета ПТР), но он умер от ран в январе 1944 года.

Младший лейтенант 130 гв сп Григорий Яковлевич Белодедов, родом из Красноярского края, в составе дивизии прошел всю войну, за свои подвиги награжден несколькими боевыми наградами, был представлен к званию Героя Советского Союза за геройство и отвагу в боях июля 1943 года.

На фото Григорий Яковлевич Белодедов, один из героев боя у хутора Дядин.

Из проекта «Дорога Памяти»: «Григорий Яковлевич Белодедов, призван на фронт в 1941 году. Подвиг гвардейца-офицера, командовавшего артиллерийским взводом в июле 1943 года. Командир 130-го гвардейского краснознамённого стрелкового полка гвардии подполковник Тишаков в наградном листе буквально по часам описывает действия гвардии лейтенанта Белодедова и его подчинённых.

Излагаю этот документ: «…17 июля 1943 года лейтенант Белодедов с подчинёнными выкатили орудия на прямую наводку к высоте 185,1. Риск и отвага артиллеристов оправдали себя. Ошеломлённые фашисты не успели осознать своего трагического положения. А тем временем Белодедов с бойцами практически в упор разнесли в крошку и пыль два немецких ДЗОТа. Уничтожили два пулемётных расчёта врага и захватили стратегически важную высоту.

Фашисты решили немедленно вернуть важный объект. Под прикрытием нескольких танков выдвинули пехоту и атаковали высоту. Солдаты под командованием Белодедова  меткими залпами вывели из строя бронетехнику и расстреляли осколочными снарядами, картечью и пулемётными очередями более 30-ти фашистских солдат и офицеров, уничтожили крупнокалиберный пулемёт противника.  В этот же день группе немецких автоматчиков удалось подползти почти вплотную к нашим орудиям. Белодедов и его подчинённые отбили атаку гранатами, проявив при этом мужество и героизм. Было уничтожено более 60-ти вражеских пехотинцев. Многие бойцы Белодедова пали в этой схватке. Но без какого-либо пополнения, взвод (то, что от него осталось)  продолжал удерживать высоту. На следующий день немецкие войска вновь решили восстановить положение – захватить главенствующую и стратегически важную высоту. На взвод гвардии лейтенанта Белодедова на этот раз бросили более батальона пехоты под прикрытием шести танков. Расчёт, в котором офицер Белодедов сам занял место наводчика, меткими попаданиями сжёг технику врага. Другой расчёт картечью уничтожил  более 70-ти солдат и офицеров противника. Контратака немцев захлебнулась…
В течение 18 и 19 июля немцы ещё несколько раз пытались вернуть высоту 185,1, но все атаки были отбиты благодаря стойкости и героизму лейтенанта Белодедова и его нескольких оставшихся в живых бойцов».

После такого описания подвига лейтенанта-артиллериста  подполковник делает вывод:
«Отважный и мужественный артиллерист гвардии лейтенант Белодедов достоин звания «Герой Советского Союза».

Высшего звания страны Григорий Яковлевич по непонятным причинам удостоен не был. Что стало тому причиной – не будем строить догадки. Главное, что о беспримерном подвиге лейтенанта знали его боевые товарищи, непосредственный командир сразу оформил документы на присвоение ему «Героя…», знали о его боевых заслугах родные и близкие. Теперь вот во всемирной паутине выложена информация и документы о подвиге Белодедова. Все ведь знают, что фактически он – Герой. Весь израненный, но счастливый вернулся фронтовик в родные края в 1944 году. Подвиг на высоте 185,1 был отмечен вручением ему ордена Красного Знамени. Ещё раньше гвардеец был награждён орденами Отечественной войны первой и второй степеней, орденом Красной Звезды, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».

После войны Григорий Яковлевич с отличием закончил совпартшколу и трудился по направлению партии в различных отраслях. В начале 50-х годов он с женой Зоей Васильевной и с детьми вернулся в село Дзержинское. Несколько лет трудился в леспромхозе, а потом из-за болезни ему подобрали более щадящую работу – он работал в местном тире. В райцентре сейчас живёт его дочь – Галина Григорьевна Белодедова. Наш разговор с ней о её отце был очень душевным. Галина Григорьевна особо подчеркнула, что её папа был человеком незаурядным, искренним и надёжным. Его уважали и ценили земляки. А военный комиссар района ещё при жизни ветерана, навестив семью Белодедовых, сказал о том, что таких людей, как Григорий Яковлевич, не часто встретишь в жизни. Что он из тех, на ком держится наша земля – гордость страны и слава её».

Встретив сопротивление, немцы стали отходить от хутора. О том, что происходило дальше, мы узнаем из «Очерка…»:  

«…стрелки, пулеметчики и орудийные расчеты врукопашную добивали десант противника на  подбитых вражеских машинах. Особенно проявил геройство телефонист батареи 76 мм пушек гвардии рядовой Кузькин. Из своего карабина он застрелил трех фашистов, а затем, подняв винтовку со штыком, он подбежал к подбитой автомашине противника, в кабине которой еще отстреливался немецкий шофер, и штыком заколол его.

Отличился в этом бою и командир взвода боепитания батареи полковых пушек гвардии младший лейтенант Животовский. Когда офицеры батареи были выведены из строя, и замолчала одна подбитая пушка, расчет растерялся и прекратил огонь из второй еще действовавшей пушки. Животовский, который сам в эту минуту пригнал подводу с боеприпасами к действующему орудию, сразу же взял команду на себя и открыл огонь по танкам, автомашинам и пехоте противника.

 Постепенно бой стал утихать, и скоро все замолкло. Попытка противника прорваться к Богучару полностью не удалась. Гвардейцы потеряли три пушки, были жертвы среди личного состава, но главные силы противника не пропустили и нанесли ему тяжелые потери. Враг потерял только убитыми не менее 100 человек. Более 50 человек были взяты в плен. Было уничтожено 3 автомашины, захвачено 2 тягача, 5 автомашин, одно тяжелое зенитное орудие, одна автоматическая пушка, 10 коней, 4 ручных пулемета, 48 винтовок и  1 походная кухня.

20 декабря, рано утром, бойцы и командиры прощались и клялись над прахом своих погибших товарищей жестоко отомстить немецким захватчикам. В числе других, в этом бою за Родину отдали жизнь: командир батареи 76 мм пушек гвардии старший лейтенант Храмцов, командир огневого взвода этой же батареи гвардии младший лейтенант Комаров, наводчик противотанкового ружья, бывший учитель, комсомолец гвардии красноармеец Орлов В.И., комиссар батареи 45 мм орудий гвардии старший лейтенант Ротенберг….».

Героического телефониста батареи 76 мм орудий красноармейца Кузькина установить, к сожалению, не получилось. Возможно, виной тому искаженная фамилия в документе…

Младший лейтенант 130 гв сп Иван Иванович Животовский был награжден орденом Красной Звезды за бои у деревни Арбузовка Ростовской области: 23 декабря 1942 года при отражении попытки противника вырваться из окружения, Животовский прямой наводкой уничтожил из своего орудия около 300 фашистов. Иван Иванович в составе дивизии прошёл весь ее славный боевой путь, награжден боевыми наградами, 9 мая 1945 года удостоен медали «За победу над Германией…».

На фото Иван Иванович Животовский

Старший лейтенант, политрук батареи 130 гв сп Борис Исаевич Ротенберг, 1907, уроженец города Чистополь Татарской АССР, согласно донесению о потерях штаба дивизии погиб 17 декабря, захоронен в селе Филоново. В Богучарском районе не увековечен.

Согласно донесениям о потерях 44-ой гвардейской стрелковой дивизии погибли в бою за хутор Дядин:

Красноармеец Сальников Сергей Иванович, 1923, Куйбышевская обл., г. Ульяновск

Красноармеец Исаченко Михаил Сергеевич, г. Ростов

Старший лейтенант Храмцов Алексей Степанович, 1915, г. Красноярск

Красноармеец Антоненко Петр Спиридонович, 1906, г. Уфа

Красноармеец Курочкин Александр Иванович, 1907, Челябинская обл.

Красноармеец Шитнев Никифор Дмитриевич,1905, Куйбышевская обл.

Красноармеец Торопов Николай Иванович, 1923, Ярославская обл.

Красноармеец Можаров Иван Фомич, 1907, Башкирская АССР

Старший сержант Дорогов Павел Васильевич, 1919, Куйбышевская обл.

Красноармеец Баев Федор Алексеевич, 1915, Алтайский край

Красноармеец Егачев Петр Иванович, 1919, г. Москва (в извещении местом захоронения указано село Поповка)

Красноармеец Бобров Григорий Никитич, 1906, Ивановская обл.

Воинов 130-го гвардейского стрелкового полка, отличившихся в том бою за хутор, наградили боевыми наградами приказом по полку от 22 декабря 1942 года. Вот только некоторые фамилии героев-гвардейцев 130-го полка:

Медалями «За отвагу» награждены:

командир противотанкового орудия (ПТО) гвардии красноармеец Данил Антонович Баленко за то, что «в бою 19 декабря под хутором Дядин прямой наводкой расстрелял 5 автомашин с пехотой противника и группу солдат до 70 человек, подавил 4 огневые точки»;

командир взвода батареи ПТО гвардии старший сержант Доронин Сергей Федорович, который в том же бою «лично прямой наводкой из пушки подбил 2 тягача с орудиями, 4 подводы с грузом и уничтожил до 60 гитлеровцев».

Красноармеец роты ПТР Василий Трофимович Родченко, который «уничтожил 10 гитлеровцев и 1 офицера, подбил одну автомашину».

Медалями «За боевые заслуги»:

замковой батареи ПТО гвардии красноармеец Дозмаров Григорий Варфоломеевич, который «своей быстрой работой обеспечил работу наводчика, в результате чего была разбита колонна противника, около 70 человек, 3 автомашины».

 Командир орудия гвардии старший сержант Иван Андреевич Коротков, «его орудие подбило 2 автомашины с пехотой, 1 тягач с пушкой и 4 повозки».

Подносчик снарядов батареи ПТО гвардии красноармеец Виталий Савельевич Рогозин, который «заменил выбывшего из строя наводчика, подбил 2 повозки, расстрелял колонну противника около 60 человек».

Гвардии красноармеец Фёдор Акимович Белозерцев, который «под обстрелом танков обеспечил бесперебойную доставку боеприпасов на батарею».

Орденом Отечественной войны 2-й степени – командир орудия гвардии красноармеец Семен Яковлевич Царев: за бои по прорыву обороны противника, бои под хутором Дядин (где прямой наводкой уничтожил автомашину с пехотой) и селом Арбузовка.

Орденом Красной Звезды: гвардии капитан Яков Филиппович Ноговицын, заместитель командира батареи по политической части: «В бою за хутор Дядин проявил смелость, решительность. Противник с целью прорваться и выйти из окружения выбросил танковый десант. Лично управляя орудием, из которого прямой наводкой уничтожил расчет орудия».  

Дислокация лечебных учреждений 1-й Гвардейской армии в январе 1943 года. Часть 2-я.

О военном госпитале в селе Лебединка Радченского района вспоминали местные жители. Так, Раиса Дмитриевна Матюнина на страницах районной газеты «Сельская новь» (в номере от 18 февраля 1995 года) сообщала, что зимой 1942-43 годов госпиталь находился на месте колхозной столовой. И лебединские подростки часто бегали туда, помогали взрослым, чем могли: стирали бинты, сушили их утюгами.

Какое лечебное учреждение располагалось в селе после освобождения от оккупации? Согласно «Лечебно-эвакуационного плана санитарной службы 1-й гвардейской армии» в селе Лебединка в январе 1943 года располагался полевой подвижной госпиталь (ППГ) № 184. Если же руководствоваться документами «Схема дислокации лечебно-санитарных учреждений ЮЗФ» на 01.01.1943г. и на 01.02.1943г., то в этом селе в декабре 1942 года находился только полевой прачечный отряд (ППО) № 336.

Но из документов о безвозвратных потерях частей 1-й Гвардейской армии известно, что в лечебном учреждении, именуемом в документе как «третий коллектор», в конце декабря 1942 г.  – январе 1943 г. умерли от ранений 20 бойцов и командиров Красной Армии. И захоронили умерших в селе Лебединка.

Источник: ЦАМО РФ, Ф. 58, Оп. 18001, Д. 1194, Л. 85.

1. Перетрутов Анатолий Иванович, 1908, уроженец Ломовского с/совета Чернухинского района Горьковской области, мотострелковый пулеметный батальон 158-й танковой бригады (?), младший политрук, член ВКП(б), умер от ран 25.12.1942г.

2. Балан Иван Федорович, 1913, уроженец с.Богодуховка Северо-Казахской области Казахской ССР, КВПУ (?), старший сержант, член ВКП(б), умер от ран 06.01.1943г.

3. Коркман Виктор Иванович, 1918, уроженец г.Ленинграда, 133-й гвардейский стр.полк 44-й гвардейской стр.дивизии, инженер, умер от ран 08.01.1943г.

4. Седов Алексей Александрович, 1902, уроженец Чапаевского района Саратовской области, 35-я гвардейская стрелковая дивизия, красноармеец, умер от ран 21.12.1942г.

5. Басигариев Куранбай, 1925, уроженец Макатского района Гурьевской области Казахской ССР, 101-й гвардейский стр.полк 35-й гвардейской стр.дивизии, красноармеец, умер от ран 29.12.1942г.

6. Киселев Андрей Севастьянович, 1899, уроженец Калачинского района Омской области, 130 гв. сп 44 гв. сд, красноармеец, умер от ран 31.12.1942г.

7. Фархетдинов Галим Фазылович, 1904, уроженец Илишевского района Башкирской АССР, 366 сп (?), красноармеец, умер от ран 20.12.1942г.

8. Черешнев Федор Петрович, 1921, уроженец Раненбургского района Рязанской области, 102  гв сп, красноармеец, умер от ран 02.01.1943г.

9. Кедрашев Шалобай, 1922, уроженец Акталайского района Тянь-Шаньской области Киргизской ССР, 44 зсп, красноармеец, умер от ран 24.12.1942г.

10. Полотов Раимберда, 1922, уроженец Ошской области Киргизской ССР, 111 гв сп (?), красноармеец, умер от ран 02.01.1943г.

11. Вахринев Анатолий Ар., уроженец Киргизской ССР, 102 гв сп 35 гв сд, красноармеец, умер от ран в 1942г. (?)

12. Сатчиков Виктор Ксенофонтович, 1924, уроженец Шелуховского района Рязанской области, 101 гв сп 35 гв сд, красноармеец, умер от ран 23.12.1942г.

13. Селиванов Гаврил Дмитриевич, 1907, уроженец Панинского района Воронежской области, 71 зсп, красноармеец, умер от ран 10.01.1943г.

14. Хазигалиев Мингали Хазигалиевич, 1922, уроженец Актанышского района Татарской АССР, 130 гв сп 44 гв сд, красноармеец, умер от ран 01.01.1943г.

15. Ганин Василий Григорьевич, 1910, уроженец Вадинского района Пензенской области, 101 гв сп 35 гв сд,, красноармеец, умер от ран в декабре 1942г.

16. Фахриев Гильметдин Имаметдинович, уроженец Кушнаренковского района Башкирской АССР, 102 гв сп 35 гв сд, красноармеец, умер от ран в январе 1943г.

17. Плаксин Василий Васильевич, 1 Гв. Арм., сержант, умер 04.01.1943г. (других данных нет).

18. Игольник Яков Яковлевич, 1921, уроженец Полтавской области, 101 гв сп 35 гв сд, красноармеец, умер от болезни 06.01.1943г.

19. Зыгельбаум Яков Эзерх., 1918, уроженец Яворовского района Львовской области, 358 зсп (?), красноармеец, умер от ран 02.01.1943г.

20. Попов Павел Дмитриевич, 1900, уроженец Ново-Одесского района Николаевской области, 100 гв сп 35 гв сд, младший командир, умер от ран в декабре 1942г.

Пятеро воинов из списка (Перетрутов, Сатчиков, Черешнев, Селиванов и Киселев) по документам Богучарского РВК захоронены в братской могиле в соседнем с Лебединкой хуторе Новоникольск. Остальные 15 – остаются не увековеченными.

Извещение о гибели Фахриева Х.И., выписанное госпиталем (полевая почта 59329) 10.04.1943г.

Семьям воинов приходили извещения («похоронки») от госпиталя (полевая почта № 59329). Эта полевая почта принадлежала 170-му управлению эвакопункта.   

Продолжение следует...