Статьи

Патриотическое издание публиковало отчеты о помощи солдатам фронтаи беженцам в тылу, о награжденных солдатах, некрологи и списки погибших на фронте, солдатские частушки, письма с фронта, легенды, народное творчество и события местной жизни.

За подписью учителя Григория Плетенского (первый редактор первой богучарской газеты - Е.Р.)в одном из номеров был опубликован «Отчет о деятельности Богучарского Педагогического комитета помощи детям воинов за 1915 год», в котором сообщалось, что среди многочисленных организаций, которые появились в связи с войной «заслуживает внимание Богучарский Педагогический Комитет, учрежденный согласно предложения Попечительского Харьковского учебного округа от 31 августа 1914 г. за № 20918». В состав богучарского комитета вошли директор гимназии Новочадов Г.А.,начальница гимназии Кармышева Л.Н., инспектор народных училищ Кармышев А.А. и заведующий высшими народными училищами Афанасьев Н.А.

На фото: Дети призванных на войну, посещающие столовую Воронежской общепедагогической организации.

Деятельность комитета была направлена на оказание «помощи детям воинов, находящихся в действующей армии. Заседания правления проходили по четвергам в мужской гимназии». Комитет организовал сбор денежных средств на оплату обучения, выдачу денежных пособий, а так же покупку одежды, обуви.

В отчете за январь 1915 года указывалось, что было собрано «с ученических спектаклей и частных лиц» 480 рублей 52 копейки, расходовано 235 рублей 65 копеек.

Вообще за 1914-1915 годы богучарцами было собрано 6576 рублей 5 копеек.

Как писал Григорий Плетенский: «Нельзя ограничиться только сухими цифрами: слишком живое и подвижное дело оказывать помощь! В уезде нет такого уголка, куда бы ни пришла помощь детям воинов. Это все дело учительства…

Грянет беда роковая,

Скажется мигом страна;

Единодушье и разум

Всюду дадут торжество».

Воронежцы поддерживали тесную связь с фронтом. К примеру крестьяне поселка Бирюченского направили на фронт:194аршина холста, 25 пар чулок, 3 пары перчаток, материи для 2 – рубашек, 2 кальсон, 22 кисета, 490 яиц, две деревянные ложки и много других вещей необходимых на фронте.В апреле 1916 года, через представительницу города Воронежа Серафиму Николаевну Веретенникову в 234 – й пехотный полк были переданы подарки «под самый праздник и явились тем «яичком, которое особенного дорого к Христову дню».

Как писал в своем письме командир полка: «Ваша память о полке, 21 месяц отстаивающему каждый клочек земли, дает ему новыя силы, поднимет дух и поддерживает уверенность в неизбежной победе над сильным врагом». Это была не разовая акция, в июле 1916 года, через квартермистра Вольфа И.М.на фронт было передано в 234 – й пехотный Богучарский полк: «50 пудов махорки, 16 страниц курительной бумаги, 2 ящика спичек, множество почтовых конвертов и бумаги, книг для чтения, сапожные инструменты, … Кроме того, получено более чем на 100 руб. книг специально для господ офицеров».

Вответ командир полка 12 сентября 1916 года написал письмо, которое было опубликовано в воронежском вестнике «В дни войны»: «От себя лично, от лица офицеров и нижних чинов полка вновь приношу Воронежскому отделу связи с фронтом нашу благодарность за богатые подарки и добрую память о нас».

Воронежская губерния в годы войны была не только большим госпиталем для раненых, с октября 1915 по сентябрь 1916 года поступило 1563 человека раненных и 417 больных, но местом многочисленных беженцев.

С 15 июля по 17 сентября 1915 года через станцию Воронеж -Курский проследовало 143 поезда и 3737 вагонов, в которых было зарегистрировано 89264 беженца. Министерством Внутренних дел и всероссийским земским собранием на их содержиние было выделенно 553000 рублей.

На 1 января в Воронежской губернии находилось 37592 беженца. Среди иних было 1278 детей, почти 1200 школьного возроста. Скупые цифры отчетов сообщали, среди них: 349 русских, 246 поляков, 122 литовца, 236 евреев, 35 латышей.

Бюро помощи беженцам и учащимся при Воронежском Семейно – педагогическом собрании было организовано в 1915 -1916 году открытие 18 школ, «из них для детей русской национальности 11, польской - 3, литовской - 2, еврейской- 2».

Как писало издание «В дни войны» в ноябре 1916 года: «Что касается помощи учащимся – беженцам, то благодоря ходатайству бюро, 24 из них были назначены на учительские должности в начальные школы для беженцев, 8 - определены в качестве заместителей учащихся, 6 на должности надзирателей и классных дам, 1 - получил место заведующего лазаретом, 1 – место санитара, 1 – регистратора, 6 – пользовались, вследствии своей нетрудоспособности, поддержкою Бюро, всего 49 человек».

Помогали фронту и дети: «Ученики Загребайловский школы (село Луговое Богучарского района – Е.Р.) установили довольно тесную связь с фронтом, посылают туда подарки и письма и сами поучают благодарственные письма от воинов. Письма учеников, посылаемые русским солдатам на фронт, обычно проникнуты тепло, лаской и участием. Иногда эти письма сочиняются в стихотворной форме».

В одном из сообщений в издании «В дни войны» из села Дьяченково Богучарского уезда отмечалось: «У детей нашего села сложилось убеждени, что немцы не христиане, почему рассказы о жестокости и вызывают ни ненависть, а сожаление. В году войны особенно усилился наплыв в школу. При этом мальчики говоря, что учиться нужно для войны, так как грамота понадобиться на военной службе...»

Воронежцы помогали и военнопленым. 14 ноября 1915 года председательница благотворительного комитета Черткова А.Н. пригласила на собрание Воронежские организации и предложила им обсудить вопрос о помощи военнопленным. В результате комитет подготовил 800 частных посылок и собрал более 1300 рублей. Все было переведено в «московский комитет для оправки оттуда посылок и 1000 рублей и для выдачи через Голландию пищевых продуктов в Гентингенский лагерь».

«В дни войны» читали и на фронте и, несомненно солдаты ждали ее окончания. Наверное поэтому в одном из номеров была размещена легенда о дне ее окончания, в которой описывалось необычайное событие,с одним из мальчиков, который проспал три дня, а на четвертый проснулся и сообщил: «Ко мне явился старичок, маленький, седенький, одетый как монах. Он долго смотрел на меня и молчал. Наконец, вымолвил: «Когда проснешься, маленький, скажи людям, что к Козьме и Демьяну кровь человеческая перестанет лится» День Козьмы и Демьяна – 1 ноября. К этому дню приурачивалось окончание войны. Но это только легенда, война продолжалась еще два года.

Краевед Евгений Романов.

г. Богучар.

Все воинские части, которые перед Первой мировой дислоцировались в Воронежской губернии, в 1914 году отправились на фронт. Оставались лишь небольшие подразделения для полков второй очереди. Вскоре из них в Воронеже сформировали 233–й Старобельский и 234–й Богучарский пехотные полки, которые отправились в район Варшавы и вошли в состав Первой бригады 59–й пехотной дивизии. 234–й пехотный Богучарский полк получил знамя образца 1857 года 3–го батальона 26–го пехотного Могилевского полка, который в то время находился в Воронеже. На знамени золотым шитьем был вышит светло–синий крест. А 24 января 1916 года знамя оправили светло–синей каймой. В его верхней части изображалась икона Спаса Нерукотворного.

Георгиевский крест 4 степени за № 795142, старшего унтер офицера 234 - го Богучарского пехотного полка Борового Самсона Григорьевича.

В августе 1914 года Богучарский пехотный полк вошел в состав формируемой 9–й армии Северо–Западного фронта. В сентябре включен в формируемую 10–ю армию все того же Северо–Западного фронта. В начале октября полк прибыл в гарнизон крепости Гродна, а 30 апреля 1915–го его включили в формируемый 36–й армейский корпус Северо–Западного фронта. На 1 января 1916 года он входил в 1–й армейский корпус 2–й армии Западного фронта, в составе которого участвовал в Нарочской операции.

Исторические источники сообщают, что «59–я пехотная дивизия ничем себя не проявила, проведя первый год войны в гарнизоне Новогеоргиевска», участвовала в Виленских боях и Нарочском наступлении. При этом выводы делаются на основе того, что всего два офицера дивизии были награждены Георгиевскими крестами. Это далеко не так.

Достаточно сказать, что Виленская операция 1915 года, в которой участвовал и Богучарский пехотный полк, хотя и являлась оборонительной операцией в районе города Вильно (Вильнюс), но в результате ее была взята крепость Ковно (Каунас). Удержав район города Вильно, русские войска во встречных боях, продолжавшихся до начала сентября, нанесли противнику большой урон. Немцы же так и не смогли прорвать русскую оборону.

18 марта 1916 года 59–я пехотная дивизия приняла активное участие в Нарочском наступлении.

Вот что рассказывает в своей книге «Нарочская операция в марте 1916 г.» Н.Е. Подорожный: «На правом фланге корпуса 233–й и 234–й полки в 12 часов перешли в атаку, в 13 час. 50 мин. преодолели проволочные заграждения противника и заняли часть опушки леса на участке Медзины, Антоны и поперечную просеку № 8. Дальнейшее продвижение было остановлено сильным фланговым огнем противника. Около 17 часов со стороны м. Годутишки, с фронта Ракетишки, Суботишки, было замечено движение пехоты и артиллерийских запряжек противника на восток. В сумерки было обнаружено накапливание германцев по всему фронту участка; в 21 час. противник пытался переходить здесь в контрнаступление, но был отбит. В итоге дня корпус понес потери: а) в 22–й пехотной дивизии – 49 офицеров и 5547 солдат, б) в 59–й пехотной дивизии –1 офицер и 89 солдат».

На фото: Подпрапорщик 234 –го Богучарского пехотного полка Филипп Павлович Пахомов (награжден Георгиевскими медалями 4-й степени, 3-й степени, имеет Георгиевский крест 4-й, 3-й, 2-й и 1-й степеней)

А вот как вспоминает об этом один из участников тех боев младший унтер–офицер 234–го Богучарского полка И.Р.Носов:

«Я был ранен и переведен в Богучарский полк. Оттуда нас погнали под Осовец. Оглобля (с 19.07.1914 по 24.06.1917 генерал – майор Оглоблев Александр Семенович– Е.Р.) сказал командиру полка:

– Окопы для вас там готовы. Инженерные войска делали. Не разбить германцу.

Разыскали мы эти окопы. Они, оказалось, были сделаны нашими саперными войсками не для русских, а против русских. Хорошие окопы! Накатник здоровый, блиндажи, что тебе надо! Рельсы, бревна, земля толстым слоем на блиндажах. Только бойницы обращены против русских. Тут измена была.

Мы в эти окопы не пошли, отступили саженей на 500 и сделали свои окопы. На четвертые сутки в ночь немцы выбили нас из этих окопов, и мы побежали еще шибче, чем тогда. Прибежали в местечко Радунь часам к одиннадцати утра. Здесь для нас были устроены простые окопы.

Держались под Радунью три дня. Германец сделал канонаду. Ох, и канонада! Никогда он так не бил по нас. Ясный день был, а стал точно вечер темный. Тут и снаряды рвутся, тут и песок летит, и сено, и солома горят, вся деревня горит. И простые снаряды, и зажигательные летят. Крик, вой. Вот тут–то нам жара и была. Осталось нас 13 человек от всего полка. Я в это время был фельдфебелем.

Отступили из Радуни на Бельск. Подходим к Бельску. Встречает нас генерал Оглобля со своей свитой. Мы идем. Впереди командир полка со знаменем, командир батальона, три ротных командира, два фельдфебеля, семь унтер – офицеров. Рядовых в полку – ни одного… Генерал командует своей свите:

– Смирно! Равнение на знамя!

Командир полка командует нам:

– Смирно, господа офицеры!

Генерал спрашивает:

– Какой полк идет?

– Богучарский, ваше превосходительство!

– Знамя цело?

– Цело, ваше превосходительство!

– Командир полка жив?

– Так точно, ваше превосходительство!

– Командиры батальонов целы?

– Трое без вести, один цел.

– Ротные командиры?

– Трое осталось, ваше превосходительство!

– А рядовых?

– Рядовых ни одного, ваше превосходительство!

– Ну, этой сволочи найдется!

Под деревней Боровички я был ранен в глаз, и мне оторвало палец. Попал в госпиталь в Витебске».

К концу 1916 года весь кадровый офицерский состав Богучарского полка погиб. Командирами рот стали прапорщики.

Многие воины 234–й пехотного Богучарского полка отмечены георгиевскими наградами, среди них – капитан Александр Ефимович Гудиш, штабс–капитан Владимир Оскарович Якобсон, подпрапорщик Филипп Павлович Пахомов, младший унтер–офицер Иван Максимович Хвостиков, поручик Тимофей Михайлович Кончаков и другие.

Отдельно хочется сказать о поручике Богучарского полка Тимофее Михайловиче Кончакове. К 1916 году он имел Георгиевские кресты 4–й, 3–й, 2–й степени, не хватало лишь 1–й степени до полного Георгиевского кавалера. Тимофей Михайлович родился в селе Елань–Колено Новохоперского уезда, был грамотным, знал несколько языков, писал стихи. После Первой мировой войны участвовал в Гражданской войне, затем эмигрировал во Францию. В эмиграции жил в Париже, работал шофером. На собственные средства издал сборники стихов: «Шоферские песни» (1935), «Из крестьянской жизни» (1936), «Ей» (1938), «Письма родным, друзьям, знакомым» (1938), «Старина, сказка, небыль» (1945).

Его внучка Вера Андреевна Цыганова вспоминала: «Тимофей очень тосковал по Родине и присылал моей маме открытки примерно до 1926 года, когда еще разрешалось писать письма.

… В одном из четверостиший в 1925 году он написал на фотографии своей дочери:

Итак, Аннет, исполнилось твое желанье,

Со мной ты во Франции была,

Но не понравилось тебе мое скитанье,

Вернулась ты, меня с собою не взяла.

На фото: Поручик Богучарского пехотного полка Кончаков Тимофей Михайлович.

Опубликовано в газете «Коммуна»,– Воронеж,– №101 (26317), 18.07.2014 г.

Василий Платонович Маснев родился в 1919 году в селе Гороховка Верхнемамонского района. Еще до войны он окончил неполную среднюю школу, а затем танковое училище.

Отец Василия, Платон Евсеевич, старый большевик, участник Гражданской войны. Во время Отечественной войны он служил командиром роты на Калининском фронте, затем помощником начальника штаба по разведке 9-й армии. В бою за г. Ржев был тяжело ранен разрывной пулей в правую ногу, награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. Мать работала в колхозе.

Маснев В.П. Холст, худ. М. Батищев. 1965. Музей Верхнемамонского лицея.

Василий Маснев с первых дней войны – на фронте. Во всех боевых реляциях по награждению Маснева отмечается его мужество, отвага и стойкость в борьбе с фашистами. И действительно, вся его боевая биография связана с героическими подвигами.

В одном из первых боев, 10 июля 1941 года, в составе 220 мотострелковой дивизии, лейтенант Василий Маснев, командуя танком командира бригады полковника Смирнова, вступил в бой на Витебском аэродроме, занятом врагом. Он дважды водил свою машину в атаку, уничтожил один танк, один пулемет, замаскированный в разбитом самолете. В том же бою он поджег склад ГСМ из 10 цистерн. Во время второй атаки вражеский снаряд попал в башню танка и смертельно ранил командира бригады. Тов. Маснев вывез тело полковника Смирнова из-под огня и вернулся в бой. Он храбро повел свою машину навстречу танкам противника и подбил еще два танка. В бою танк Маснева получил повреждение от снаряда и вынужден был выйти из боя. За этот героический подвиг Василий Маснев был награжден орденом Красного Знамени.[1]

17 апреля 1942 года 162 танковая бригада Маснева вошла в состав 25 танкового корпуса, а старший лейтенант Маснев был назначен командиром танкового батальона. В июле корпус занял оборону на северной окраине Воронежа с задачей удержать и расширить Чижовский плацдарм, не допустить противника к Дону в районе Семилук. Жестокие бои продолжались более двух недель. 16 сентября 1942 г. в бою за кирпичный завод в районе Чижовки фашисты имели успех. Маснев вывел свой танковый батальон навстречу врагу, когда пехота соседней дивизии начала отступление и оставила боевые позиции. Он спешил танковый десант, задержал отступающих бойцов и в атаке вернул их на огневую позицию, что обеспечило взятие кирпичного завода. Занятый рубеж он удерживал до конца следующего дня 17 сентября 1942 года. За этот подвиг командир 25 танкового корпуса генерал-майор Павлов наградил В.П. Маснева вторым орденом Красного Знамени.[2]

Так уж случилось, что танкист Василий Маснев освобождал от врага свою малую родину. В декабре 1942 года 25 танковый корпус прибыл в Верхний Мамон и принимал участие в операции «Малый Сатурн». До родной Гороховки всего семь километров. Накануне наступления, в ночное время, Василий посетил родительский дом и встретился с матерью. А утром, 17 декабря 1942 г., он повел свой танковый батальон на позиции итальянской армии. Ломая сопротивление врага, танкисты уничтожили 15 дзотов, восемь пулеметных точек, до батальона пехоты противника. На Подъемном логу, вблизи от хутора Красное Орехово, танк Маснева вышел на линию фронта, защищенную минным полем. Под гусеницами танка полыхнул взрыв, командир со свом экипажем погибли смертью героев.[3] Но путь для танков был открыт, и они устремились в сторону села Филоново, освободили Твердохлебовку, Вервековку и Галиевку. 19 декабря танкисты корпуса уничтожили Алексеево-Лозовскую группировку врага. 1 января 1943 года приказом по 25 танковому корпусу старший лейтенант Маснев Василий Платонович был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени посмертно.

…Наступил март 1943 года. Танкисты 25 танкового корпуса с боями ушли на запад, освобождая родную землю от врага. По ранению вернулся с фронта отец Василия, Платон Евсеевич. Рассказала ему мать о своем последнем свидании с сыном. Да только весточки от него уже давно не было. Отцовское сердце почувствовало беду. Наутро он отправился на поле боя. Нашел подбитый танк и опознал сына по родинке на голове под шлемом. Сам выкопал могилу и похоронил Василия на сельском кладбище. Своими руками смастерил обелиск с красной звездочкой. Время не уничтожило память о солдате войны. До сих пор маленькая тропинка вьется от проселочной дороги к обелиску. Помнят гороховцы своего земляка героя-танкиста.

[1] ЦАМО, ф. 33, оп. 682523, д. 17.

[2] ЦАМО, ф. 33, оп. 682524, д. 1004.

[3] ЦАМО, ф. 33, оп. 682525, д. 449.

Автор: Д.Ф.Шеншин, с.Верхний Мамон

Однажды, услышав о том, что в школьном музее готовится экспозиция об участниках первой мировой войны, он пришел в школу. На стол он положил мне завернутые в газету три старые фотографии.

- Вот, это мои родственники, сказал он. - Это мой дед Иван и его брат.

На другой фотографии в полный рост стоял драгун с шашкой наголо.

- А это, Котляров Василий Иванович, - пояснил Петр Зубков, - он родом из с. Подколодновка, это брат моей бабушки и родной дядя Героя Советского Союза Котова Якова Михайловича.

Верхний ряд справа второй стоит Нестеренко Василий Исаевич, нижний ряд слева первый Дорошенко Абрам Анисимович, справа первый Нестеренко Григорий Исаевич

По экслибрису на фото удалось установить, что фото выполнено в фотостудиифотографа Софер, города Таураген в 1915 году. С помощью архивов, выяснил, что город этот расположен на западе Литвы. Во время Первой мировой войны пограничный Тауроген до 1917 года, сейчас Тауроге подвергся сильнейшим разрушениям. Он несколько раз переходил из рук в руки (немцы занимали его в сентябре 1914 года, в феврале и марте 1915 года). В результате в 1916 году в городе, который выгорел практически до основания, оставалось всего пятьдесят жителей,в этот период боевых действий в городе Тауроген стоял 234 – Богучарский пехотных полк.

На другом фото группа солдат. Всех он назвал по фамилиям и именам.

- Здорово, какие они красивые – сказал я.

Действительно на фото 11 бойцов Богучарского пехотного полка, мужественные и строгие, опаленные войной лица. Что примечательно все с усами.

- А вы знаете, кто на фото? - спросил я.

- Да, это жители сел Терешково и Дьяченково, ответил Петр Зубков, - в верхнем ряду справа второй стоит Нестеренко Василий Исаевич, нижний ряд слева первый сидит Дорошенко Абрам Анисимович, справа первый Нестеренко Григорий Исаевич все они из Богучарского полка.

На одной из фотографий, принесенных Петром Зубковым, изображен и его дед Савелий Ильич с товарищами Петром и Семеном Чикириными, а на обратной стороне надпись карандашом:«Прошу не гневаться, что портреты такие нехорошие, как бы мы лутше, то и портреты лутше были, но это память детям моим, может когда вспомнят, что был родитель. А может, бог даст, вернемся домой благополучно». Фото явно написано наспех и прислано с фронта. Согласно «Именных списков убитых, ранены и без вести пропавших за 1914 год» рядовой Чикирин Семен без вести пропал 14 декабря 1914 года. Поэтому я спросил: «А они все вернулись в войны?» «Не все» - ответил Петр.

Рядовые Богучарского 234 - й пехотного полка. 1914 год. Слева направо Семен Чикирин, Савелий Зубков, Петр Чикирин. уроженцы с. Терешково

Потом Петр Пантелеевич достал еще одну фотографию, времен Первой мировой, на которой изображены еще два брата Зубкова Савелия Ильича. В «Именных списках убитых, ранены и без вести пропавших за 1915 год» мне удалось найти сведения о третьем брате Зубкова Савелия - Дмитрии Ильиче. «Православный,женат. Ранен 24.01.1915 г.»

- В семье было четыре брата Савелий, Антон, Иван и Дмитрий - ответил Петр Зубков,- они все вернулись с фронта. Антон и Иван работали на нефтебазе, что расположена в с. Терешково у реки Дон. Мой дед Савелий Ильич работал в колхозе, занимался пчеловодством, держал около 30 ульев. Правда, погиб 12 июля 1942 года.»

- Это когда немцы пришли в село? - спросил я.

- Да нет, в июле 1942 была бомбежка.

Котляров Василий Иванович драгун Богучарского 234 - й пехотного полка. год 1915. Литва. уроженец с. Подколодновка.

И тогда Петр Зубков рассказал печальную историю. «В начале июля 1942 года в небе над селом, раздался гул самолетов, черные с белыми крестами они летали так низко, что вызывали страх у населения. Савелий Ильич Зубков, прейдя с сельского схода, сообщил родным, что наши войска отступают, надо уходить и нам. Когда уже все вещи погрузили на арбу, Иван вспомнил, что в доме забыл у печи, приготовленный в дорогу, свежеиспеченный хлеб и поспешил вхату. Неожиданно налетел немецкий самолет и сбросил бомбы. Одна из них угодила прямо в дом Зубковых. Иван Егорович Зубков погиб».

Так закончилась история бравого солдата.

Фото солдата были переданы в школьных музей «Следы времени», где экскурсоводы с гордостью рассказывают на «память детям моим, может когда вспомнят», что наши сельчане тоже воевали за Родину в Первой мировой войне.

Евгений Романов.

г. Богучар.

Георгиевский крест Петра Агафонова

В середине июля 1914 года на Никольской площади Богучара было многолюдно. Здесь собрались новобранцы со всего уезда. Началась война, шла всеобщая мобилизация. Провожали на фронт и Петра Агафонова – отец Калина Лупанович, мать Ефимия Петровна, младший брат Карп. Расставание оказалось недолгим. Новобранцев Дьяченковской, Монастырщинской, Подколодновской, Бычковской, Шуриновской и Красноженовской волостей определили в одну команду. К середине дня длинная вереница на подводах и пешим ходом направилась на железнодорожную станцию в Кантемировку, а оттуда к месту формирования.

За два года на фронте Петр Калинович познал все тяготы и лишения окопной жизни. Боевое крещение солдат Агафонов получил 30 августа 1915 года в Виленском сражении, которое продолжалось почти до конца сентября. Уже летом 1916 года, во время Брусиловского прорыва, 234–й полк, как рассказывают архивные документы, попал в немецкую «газовую атаку». За эти бои под Нарочью, в марте 1916 года, Петр получил Георгиевский крест 4–й степени и тут же бойца направили в госпиталь. В том же году он вернулся в родное село и вскоре потерял зрение.

Георгиевскими крестами были награждены многие солдаты 234–го Богучарского полка, среди них – подпрапорщик Филипп Павлович Пахомов (награжден Георгиевскими медалями 4–й степени, 3–й степени, имеет Георгиевский крест 4–й, 3–й, 2–й и 1–й степеней), уроженец Павловского уезда, деревни Большая Гнилуша; егерь Степан Данилович Вишневский из Богучарского уезда, Твердохлебовской волости; ефрейтор Федор Иванович Галиев, уроженец Богучарского уезда, Залиманской волости; младший унтер – офицер Никита Осипович Соснов, из Богучарского уезда, Бычковской волости и многие другие.

Георгиевский крест в то время давал существенные льготы. Как рассказывала мне Евгения Ивановна Карташова из села Монастырщина, ее дед тоже имел Георгиевский крест. Раз в год Иван Карташов отправлялся на ярмарку в Богучар, где по предъявлении Георгиевского креста на сумму в 25 рублей набирал целый воз продуктов и подарков жене и детям.

В Суходонецком сельском Совете Богучарского района сохранились документы, согласно которым удалось установить, что отец Петра Агафонова – Калина Лупанович – был жестянщиком, этой профессии он обучал и сына. Будучи слепым, Пётр продолжал ремонтировать ведра, кастрюли и иную домашнюю утварь. В 1924 году он женился, и у них с женой появилось четверо детей.

Уже в 1982 году мне удалось встретиться с Петром Калиновичем. Жил он тогда в селе Белая горка. Приехал я к нему с его внуком Сергеем Агафоновым. Место на жительство, наверное, было выбрано им не случайно. Дом стоял на высоком берегу реки Дон, как говорят, на отшибе. От калитки тянулись веревочки по двору и в дом, на которых висели колокольчики. Как только мы открыли калитку, тут же в доме зазвенел колокольчик. Из хаты вышел хозяин и зычно спросил: «Кто это там?» Нас встретил высокий, ещё крепкий и статный пожилой мужчина лет восьмидесяти. Красивое лицо с правильными чертами, словно копия древнегреческого бюста: выразительный рот, высокий, сливающийся с линией носа большой лоб. Белая воздушная борода, седые волосы. Что особенно бросилось в глаза – так это ухоженный двор. Хата свежевыбеленная, крыта камышом, на белом фоне стен ярко чернели ставни. Внук представил нас, и мы прошли в дом. В двух комнатах с земляными полами стоял запах полыни, свежевыпеченного хлеба и тыквенных семечек. В прихожей – стол и три стула, в углу – русская печь, в спальне у кровати на полу лежали разноцветные домотканые половицы, большая скрыня, сундук, в углу висело много икон. Обычная обстановка русского дома.

Проводы в армию на Никольской площади города Богучар. Июль 1914 год

Мы долго беседовали с хозяином и его женой Феней. Немногословный, строгий с виду, но чуткий и сердечный, он угостил нас хлебом и козьим молоком. Уже позже Сергей Агафонов рассказал мне интересную историю о деде. «В начале 20–х годов в его дом поздно вечером постучались двое мужчин и попросились переночевать. Незрячий Петр Калинович обладал идеальным слухом, и когда постояльцы шептались во дворе между собой, он понял, что они беглые бандиты. Он потребовал, чтобы они ушли, но постояльцы кинулись в драку, тогда вместе с женой он связал преступников. Связанными бандиты лежали всю ночь. Рано утром, погрузив их на тележку на двух колесах, отвез в сельский Совет. Все в селе удивлялись мужеству Петра Агафонова, который вез двух здоровых мужиков по улице».

Вообще, вместе с женой они были, как говорят, набожными людьми. Постоянно ходили по станицам Ростовской области, посещали храмы, собирали пожертвования малоимущим. Однажды они зашли и в станицу Вешенскую к писателю Михаилу Шолохову. Тот принял их, накормил, а Петру Калиновичу подарил кожаное полупальто. В семейном альбоме его сына Дмитрия Агафонова сохранилось фото, на котором Петр сидит в той самой кожанке, а на груди у него Георгиевский крест. Петр Калинович Агафонов ушел из жизни в 91 год и похоронен в родном селе.

Опубликовано в газете «Коммуна»,– Воронеж,–№ 69 (26285), 22.05.2014 г.

Статья Алексея Суркова из г. Богучар в газете Красная Звезда.

На братских могилах не ставят крестов…

«Об одном прошу тех, кто переживет это время: не забудьте!..»

Ю. Фучик

На территории Верхнемамонского района дислоцировались и принимали участие в боевых действиях операции «Малый Сатурн» следующие воинские формирования:

1-я сд, 35-я гв. сд, 41-я гв. сд, 44-я гв. сд, 267-я сд, 195-я сд, 127-я сд, 350-я сд, 172-я сд, 270-я сд, 875-й отдельный гаубично-артиллерийский полк, 303-й отдельный гвардейский минометный полк («Катюши»), 17-й ТК, 18-й ТК, 24-й ТК, 25-й ТК, 115 отдельная танковая бригада, 23-й отдельный понтонно-мостовой батальон и другие воинские соединения.

Помимо этого в населенных пунктах района была развернута медико-санитарная сеть. В селах Ольховатка, Гороховка, Осетровка и Верхний Мамон работали пункты приема раненых с оказанием первой медицинской помощи. Каждая дивизия имела свой медико-санитарный батальон.

В селе Лозовое располагались полевой подвижной госпиталь № 2321, хирургический полевой подвижной госпиталь № 4340, госпитальный отдельный подвижной эвакопункт № 230; в Нижнем Мамоне – полевой подвижной госпиталь № 184, хирургический полевой подвижной госпиталь № 337, отдельный санитарный батальон № 45; в Русской Журавке – два полевых подвижных госпиталя: № 2381 и № 4386; в Гороховке – 599 отдельный медико-санитарный батальон, отдельный полевой подвижной госпиталь № 113.

Справка:

Полевой подвижной госпиталь № 184 дислоцировался в Нижнем Мамоне в период с 12 декабря 1942 по 30 января 1943 г.

Хирургический полевой подвижной госпиталь № 337 дислоцировался в Нижнем Мамоне с 11 декабря 1942 по 8 января 1943 г. За это время умерло от ран, полученных в боях на территории Верхнемамонского района, 46 солдат и офицеров. Похоронены на гражданском кладбище с. Нижний Мамон.

Особый медико-санитарный батальон 350 сд в период с 10 по 22 декабря располагался в Верхнем Мамоне в семилетней школе № 7 на Ольховке. Несколько братских могил находилось во дворе школы. 22 июня 2007 г. останки 147 человек были перезахоронены в братской могиле на Братской площади у Митрофановского храма.

18 отдельный медико-санитарный батальон 195 стрелковой дивизии с 8 по 25 декабря 1942 г. размещался в Верхнем Мамоне в здании ветлечебницы у Митрофановской церкви. 25 декабря 1942 г. он переместился в с. Колесниковка Кантемировского района.

Полевой подвижный госпиталь № 2381 базировался в Русской Журавке с 10 по 25 декабря 1942 г. За это время умерло от ранений в боях 39 солдат и офицеров. 25 декабря госпиталь переместился в с. Анна Чертковского района Ростовской области.

Полевой подвижной госпиталь № 2321 базировался в с. Верхняя Гнилуша (Лозовое-1) с 16 декабря 1942 г. по 2 января 1943 г. За это время умерло от ранений в боях 57 солдат и офицеров. Они погребены в братском захоронении в 200 м. от Никольской церкви. 2 января 1943 г. госпиталь переместился в с. Писаревка Кантемировского района.

Хирургический полевой подвижной госпиталь базировался в Верхней Гнилуше (с. Лозовое) в период с 29 декабря 1942 г. по 16 февраля 1943 г. Он располагался в здании средней школы. За это время в госпитале умерло от ран 22 солдата. 17.02.1943 г. госпиталь переместился в г. Чугуев Харьковской обл.

Полевой подвижной госпиталь № 4386 располагался в Русской Журавке Верхнемамонского района в период с 1 января 1943 г. по 23 февраля 1943 г. За это время в нем умерло от ран и похоронено в Русской Журавке 85 солдат и офицеров КА.

Госпитальный отдельный подвижной эвакогоспиталь (ГОПЭП) № 230 дислоцировался в с. Верхняя Гнилуша (Лозовое) в период с 1 по 12 января 1943 г. За эти дни в госпитале умерло от ранений в боях 36 солдат и офицеров. Все они погребены в братском захоронении на гражданском кладбище села. 13 января 1943 г. госпиталь переместился в Кантемировку.

595 отдельный медико-санитарный батальон прибыл в с. Гороховку из с. Дракино Давыдовского района Воронежской области 25 декабря 1942 г. и располагался до 15 января 1943 г. Из Гороховки убыл в с. Шеповатое Харьковской области.

ППГ № 113 располагался в с. Гороховка с 29 декабря 1942 г. по 30 января 1943 г. За это время в госпитале умерло от ран 44 красноармейца. Похоронены в братском захоронении на гражданском кладбище села. 30 января 1943 г. госпиталь переместился в Кантемировку.

Боевые действия на территории района начались с 7 июля 1942 г., когда противник занял село Дерезовку и хутор Красное Орехово. 1-я стрелковая дивизия полковника Семенова удерживала фронт до 24 августа, когда была стабилизирована линия фронта. 415 стрелковый полк, удерживая Осетровский плацдарм, 24 августа окончательно взял высоту 191,0. В ночь на 12 декабря полк был выведен в резерв на пополнение, а на смену ему позицию на высоте занял 3-й батальон 130 гв. стрелкового полка 44 гв. стрелковой дивизии с усилением четырьмя артиллерийскими орудиями.

Перед началом генерального наступления 16 декабря, командование 6-й армии принимает решение о взятии плацдармов на правовом берегу Дона. Эта операция началась 11 декабря и была успешно проведена. 127, 350, 195, 267 стрелковые дивизии заняли плацдармы в районе Новой Калитвы, Красного Орехова, Дерезовки. 35 и 44 гв. сд выдвинулись вперед, форсировали Дон в районе Нижнего Мамона и переместились на Осетровский плацдарм. И все эти 160 дней здесь шли жестокие бои и погибали красноармейцы. Приведем несколько примеров.

267 сд в боях на правой стороне Дона в период с 10 по 31 декабря 1942 г. потеряла убитыми и умершими от ран 258 солдат и офицеров.

За 18 дней, в период с 13 по 31 декабря 1942 г. 350 сд в боях потеряла убитыми и умершими от ран 1026 солдат и офицеров – третью часть личного состава дивизии.

415 стрелковый полк 1-й сд в боях на Осетровском плацдарме в период с 20 августа по 10 октября 1942 г. потерял 248 красноармейцев.

1-я сд (58 гв.) в боях на Осетровском плацдарме в период с 4 по 23 августа 1942 г. потеряла 459 солдат и офицеров, из них пропали без вести 202 чел.

128 и 133 гвардейские полки 44 гв. сд с 10 по 18 декабря вели бои на Осетровском плацдарме и за овладением высотой 151, 8 в одном километре южнее Осетровки. За эти дни оба полка потеряли 124 солдата и офицера.

415 стрелковый полк 1-й сд (58 гв.) 4-6 августа остановил наступление противника на Осетровку по правому берегу Дона. В эти дни в 2-х километрах к юго-востоку от Осетровки в тяжелых боях полк потерял убитыми 183 человека.

И этот список можно продолжить. В результате поисков через сайт «Мемориал» установлено 60 братских захоронений на территории Верхнемамонского района. С иенами погибших, с указанием звания и принадлежности к воинским частям.

Верхний Мамон, 7 братских захоронений, 319 человек.

Братское захоронение у ветлечебницы (Братская площадь). 18 отдельный медсанбат 195 сд. (68 чел.). (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 950).

Братское захоронение у ветлечебницы (Братская площадь). 18 отдельный медсанбат 195 сд.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 950). (9 чел.).

Братское захоронение, сельское кладбище в центре Верхнего Мамона.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1863). (13 чел).

Братское захоронение. Верхний Мамон, Ольховка, семилетняя школа № 7. Отдельный медико-санитарный батальон № 439 350-й стрелковой дивизии. Перезахоронено на Братской площади в 2007 г.

048 Братская могила с останками А.К. Кудряшова и других погибших бойцов. Братская площадь, 2007 г.

Братское захоронение в центре села в саду на территории начальной школы.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1299; ф. 58, оп. 818883, д. 1973; ф. 58, оп. 18001, д. 1394). (31 чел.).

Красная Полянка, братское захоронение под горой у реки Дон. 604 сп 195 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 218). (88 чел.).

Белянский кордон, братское захоронение. 564 сп 195 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп.18001, д. 218). (34 чел.).

(ЦАМО, Ф. 58, оп А-71693, д. 2016; ф. 58, оп. 977525, д. 212; ф.58, оп. 18001, д. 687). (72 чел.).

Не погребены. (ЦАМО, ф. 818883, д. 1973). (4 чел.).

Гороховка, 6 братских захоронений, 327 человек.

Братское захоронение, с Гороховка, сельское кладбище. 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 175; ф. 58, оп. 18001, д. 1083). (139 чел.).

Братское захоронение на правой стороне Дона у высоты Фигурная, в 3-км. от Гороховки. 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1083). (48 чел.).

Братское захоронение на гражданском кладбище с. Гороховка. 172 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 175). (59 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище с. Гороховка. ППГ № 113. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 298; ф. 58, оп. А-83627, д. 418). (44 чел.).

Братское захоронение на восточной окраине с. Гороховка. 599 отдельный МСБ. (ЦАМО, ф. 58, оп. А-71693, д. 2565). (14 чел.).

Братское захоронение на южной окраине с. Гороховка.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687). (19 чел.).

Не погребены (4 чел.).

Дерезовка, 17 братских захоронений, 616 человек.

Братское захоронение на правой стороне Дона у села Дерезовка. 350 стрелковая дивизия.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687; ф. 58, оп. 977525, д. 208; ф. 58, оп. 977, д. 210). (145 чел.).

Погибли при форсировании Дона 12 декабря 1942 г. (Вместе с Прокатовым В. Н.).

(ЦАМО, Ф. 58, оп. 18001, д. 687; ф. 58, оп. 977525, д. 210; ф. 58, оп. 977524, д. 17; ф. 58,оп. 977525, д. 205).

(21 чел.).

Братское захоронение у высоты 190,7 в 1,5 км к западу от села Дерезовка. 1178 сп 350 сд.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687). (47 чел.).

Братское захоронение у высоты 191,1 (курган «Шапка». (ЦАМО, Ф. 58, д. 1299; ф. 58, оп. 818883, д. 146; ф. 58, оп. 18001, д. 1159). (32 чел.). В 2014 г. перезахоронены на высоте 191,0.

Братское захоронение на гражданском кладбище села Дерезовка. 138 гаубичный артполк. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1394). (2 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище села Дерезовка. 350 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп.18001, д. 687; ф. 58, оп. 18001, 1010). (107 чел.).

Братское захоронение к северу от с. Дерезовка. 1178 сп 350 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687).

(13 чел.).

Братское захоронение на правом берегу Дона. 267 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 673). (34 чел.).

Братское захоронение на гражданском кладбище села Дерезовка. 195 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 218). (6 чел.).

Братская могила на опушке леса к юго-западу от села Дерезовка. 415 сп 1-й сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1973). (14 чел.).

Братское захоронение на берегу Дона к западу от села Дерезовка. 123 отдельный моторизованный понтонно-мостовой батальон. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 319). (13 чел.).

Братское захоронение, хутор Донской (Самодуровка). 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 218; ф. 58, оп. 18001, д. 1083). (15 чел.).

Братское захоронение у высоты 200,6 близ х. Донской (Самодуровка), 30 м. вправо от дороги. 172 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 175). (10 чел.).

Братское захоронение на х. Донской (Самодуровка). 172 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 175).

(107 чел.).

Братское захоронение на юго-западной окраине хутора Оробинский, 82 танковый полк 25 танкового корпуса. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1516). (18 чел.).

Братское захоронение на юго-западной окраине хутора Оробинский, 115 танковая бригада 25 танкового корпуса. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1293) (7 чел.).

Братское захоронение на острове Дона, напротив села Дерезовка. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 687). (25 чел.).

Лозовое (Верхняя Гнилуша), 3 братских захоронения, 145 человек.

Братское захоронение на Покровском кладбище в 200 м. от церкви. Полевой подвижной госпиталь № 2321. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1863; ф. 58, оп. А-83627, д. 4272). (75 чел.).

Братское захоронение в 100 м. южнее школы. Хирургический полевой подвижной госпиталь № 4340. (ЦАМО, ф. 58, оп. А-83627, д. 6611). (34 чел.).

Братское захоронение, с. Лозовое, сельское кладбище. Госпитальный отдельный подвижной эвакопункт (ГОПЭП) № 230. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 298). (36 чел.).

049 Госпитальная братская могила. Лозовое. 2013 г.

Нижний Мамон, 8 братских захоронений, 215 человек.

Братское захоронение на гражданском кладбище села Нижний Мамон. Полевой подвижной госпиталь № 184. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1198; ф. 58, оп. 18001, д. 83; ф. 58, оп. 18001, д. 920) (58 чел.).

Братское захоронение на гражданском кладбище с. Нижний Мамон. Хирургический полевой подвижной госпиталь № 337. (ЦАМО, ф. 58, оп. А-83627, д. 1064) (73 чел.).

Братское захоронение на гражданском кладбище с. Нижний Мамон. Отдельный санитарный батальон № 45. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1196). (10 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище с. Нижний Мамон. 415 стрелковый полк 1-й стрелковой дивизии. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1159). (9 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище с. Нижний Мамон. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 149). (8 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище с. Нижний Мамон. 126 гв. стрелковый полк 41 гв. стрелковой дивизии. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1196). (8 чел.).

Братское захоронение, Нижний Мамон-2, х. Ковыльный. 1-я стрелковая дивизия. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1159). (47 чел.).

Братское захоронение, Нижний Мамон-2, х. Лукьянчиков. 1-я стрелковая дивизия.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1159). (2 чел.).

Ольховатка, 3 братских захоронения, 31 человек.

Братское захоронение на гражданском кладбище с. Ольховатка. 172 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1083). (7 чел.).

Братское захоронение на юго-восточной окраине с. Ольховатка. 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1863). (7 чел.).

Братская могила на сельском кладбище. 127 сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1863; ф. 58, оп. 18001,

д. 343). (11 чел.).

Осетровка, 13 братских захоронений, 993 человека.

Братское захоронение на северной окраине х. Красное Орехово, в 100 м. от школы. (ЦАМО,

ф. 58, оп. 18001, д. 1273; ф. 58, оп. 18001, д. 1299). (10 чел.).

Братское захоронение на высоте 197,0 в одном км. к северу от х. Красное Орехово. (ЦАМО,

ф. 58, оп. 18001, д. 1293; ф. 58, оп. 18001, д. 1196). (31 чел.).

Братское захоронение в 1 км к северо-востоку от х. Красное Орехово. 40 гв. артиллерийский полк 35 гв. стрелковой дивизии. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 816). (8 чел.).

Братское захоронение, х. Красное Орехово, высота 158,0. 122 гв. сп. 41 гв. сд. (ЦАМО, ф. 58,

оп. 18001, д. 1196). (145 чел.).

Братское захоронение севернее х. Красное Орехово у отдельных четырех домиков. 41 гв. сд.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1273; ф. 58, оп. 18001, д. 1196). (113 чел.).

Братская могила на х. Красное Орехово. 31 гв. мотострелковая бригада 17 танкового корпуса.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1335). (8 чел.).

Братское захоронение близ х. Красное Орехово. 67 танковая бригада 17 танкового корпуса.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1297). (17 чел.).

Братское захоронение в 2,5 км к юго-западу от села Осетровка. 44 гв. сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 83). (10 чел.).

050 Перезахоронение на высоте 191,0. 10 июля 2014 г.

Братское захоронение, пункт погребения, село Осетровка, сельское кладбище. 44 гв. сд.

(ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 83). (337 чел.).

Братское погребение у высоты 151, 8 в одном км южнее села Осетровка. 44 гв. сд. (36 чел.).

Братское захоронение в 2-х км к юго-востоку от с. Осетровки. 415 сп 1-й сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883,

д. 146). (199 чел.).

Братское захоронение у высоты 197,0. хутор Красное Орехово, левее дороги Верхний Мамон-Филоново. 415 сп 1-й сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1973). (25 чел.).

Братское захоронение у высоты 184,2 в двух км от села Осетровка. 415 сп 1-й сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 818883, д. 1973). (55 чел.).

Братское захоронение на сельском кладбище села Осетровка. 35 гв. сд. (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001,

д. 1920). (11 чел.).

290 штурмовая авиадивизия 2-й воздушной Армии. (Сведения о погребении в документе не указаны). (ЦАМО, ф. 58, оп. 18001, д. 1384). (8 чел.).

Не погребены (5 чел.).

Русская Журавка, 3 братских захоронения, 230 человек.

Братское захоронение. Полевой подвижной госпиталь № 2381. (ЦАМО, Ф. 58, оп. А-83627 д. 4329; ф. 58, оп. 18001, д. 486) (29 чел.).

Братское захоронение на госпитальном кладбище, село Русская Журавка. Полевой подвижной госпиталь № 4386. (ЦАМО, ф. 58, оп. 19001, д. 298; ф. 58, оп. 18001, д. 1082). (199 чел.).

Братская могила на гражданском кладбище село Русская Журавка. (ЦАМО, ф. 56, оп. 12220, д. 104; ф. 58, оп. 18001, д. 816) (2 чел.).

В установленных 60 братских захоронениях с указанием имен погребено 2876 погибших советских солдат и офицеров. Всего же на территории района в известных и неизвестных братских могилах и одиночных захоронениях покоится прах 3530 защитников Отечества. В их числе 1748 в списках погибших ранее не значились и были неизвестны.[1]

Нет более значимой общественной ценности, чем сохранение памяти о защитниках Отечества. Еще Суворов сказал, что войну можно считать оконченной, когда будет обнаружен и предан земле последний погибший солдат.

Д. Шеншин,

Верхний Мамон

ПОИМЕННЫЙ СПИСОК ПОГИБШИХ НА ТЕРРИТОРИИ ВЕРХНЕМАМОНСКОГО РАЙОНА

[1] Шеншин Д.Ф. Потери личного состава… // См. сборник Наступательная операция советских войск «Малый Сатурн» – боевой спутник великого Сталинграда. Воронеж, ИПЦ «Научная книга». 2014, с. 57-68.

Органы «Абвера», действовавшие на советско-германском фронте.

ШТАБ «ВАЛЛИ»

В июне 1941 года для организации разведывательно-диверсионной и контрразведывательной деятельности против Советского Союза и для руководства этой деятельностью был создан специальный орган Управления «Абвер-заграница» на советско-германском фронте, условно именовавшийся штаб «Валли», полевая почта № 57219.

Штаб «Валли» подчинялся соответствующим отделам Управления «Абвер-заграница» и отделу по изучению иностранных армий ОКВ Восточного фронта и докладывал этим органам о результатах разведывательной и подрывной деятельности против Советского Союза.

Начальником штаба «Валли» был подполковник Шмальшлегер Гейнц, который одновременно возглавлял контрразведывательный отдел «Валли 3».

В соответствии со структурой центрального Управления «Абвер-заграница» штаб «Валли» имел в своем составе следующие подразделения.

Отдел «Валли 1» - руководство военной и экономической разведкой на советско-германском фронте. Начальник - майор, позже подполковник, Баун (сдался в плен американцам, использовался ими для организации разведывательной деятельности против СССР).

Отдел состоял из рефератов.

1 X - разведка сухопутных сил,

1 Л - разведка военно-воздушных сил,

1 Ви — экономическая разведка,

1 Г - изготовление фиктивных документов,

1 И - обеспечение радиоаппаратурой, шифрами, кодами.

Отделение кадров.

Секретариат.

В подчинении «Валли 1» находились разведывательные команды и группы, приданные штабам армейских группировок и армий для ведения разведывательной работы на соответствующих участках фронта, а также команды и группы экономической разведки, проводившие сбор разведывательных данных в лагерях военнопленных

Еще накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз, весной 1941 года, всем армейским группировкам немецкой армии были приданы по одной разведывательной, диверсионной и контрразведывательной команде «Абвера», а армиям - подчиненные этим командам абвергруппы (немцами они именовались - абвертруппс).

Абверкоманды и абвергруппы с подчиненными им школами являлись основными органами немецкой военной разведки и контрразведки, действовавшими на советско-германском фронте.

В начале 1942 года «Абвером» были сформированы абверкоманды и абвергруппы экономической разведки, которые также придавались армейским группировкам и армиям.

До лета 1942 года на советско-германском фронте действовали три армейские группировки, именовавшиеся вначале армейскими группировками А, Б и Ц, или группировками Зюд (Юг), Митте (Центр) и Норд (Север). Соответственно этому приданные им разведывательные абверкоманды именовались абверкомандами 1А, 1Б и 1Ц, или абверкомандами 1 Зюд, 1 Митте, 1 Норд.

Диверсионные абверкоманды имели аналогичные наименования с добавлением цифры 2 (Абверкоманда 2А и т. д.); контрразведывательные команды - цифры 3 (Абверкоманда ЗА и т д.)

Эти же команды одновременно носили наименования по позывным своих радиостанций (Абверкоманда «Сатурн» и т. п.).

Система наименований абвергрупп, подчиненных командам, была аналогичной, с добавлением после буквы номера армии, к которой была придана абвергруппа. Так, например, абвергруппы, приданные 11-й немецкой армии, именовались, разведывательная - Абвергруппа 1 А 11, диверсионная - Абвергруппа 2 А 11, контрразведывательная -Абвергруппа 3 А 11 и т. п.

Отдельные абвергруппы именовались также по позывным радиостанций (Абвергруппа «Виддер» и т. п.).

Летом 1942 года были сформированы армейские группировки Зюд А, Зюд Б и Дон, к которым по линии «Абвера» были приданы новые абверкоманды и абвергруппы.

К этому времени относится изменение наименований абверкоманд и абвергрупп, - им была присвоена новая нумерация. Разведывательные команды и группы получили нумерацию от 101 и выше, диверсионные - от 201 и выше, контрразведывательные - от 301 и выше, экономической разведки - от 150 и выше.

Во второй половине 1942 года «Абвером» при армейских группировках были созданы особые абвергруппы. Они должны были координировать и руководить деятельностью разведывательных, диверсионных и контрразведывательных абверкоманд, приданных армейским группировкам, поддерживать контакт с военным командованием и отделами 1Ц и осуществлять связь со штабом «Валли».

Абвергруппа 304

Абвергруппа 304 действовала на участке Южного фронта при 6-й немецкой армии. Полевая почта № 08683 Д; затем - 48236 (по другим данным № 25036). Позывной радиостанции - «Амзель».

В марте 1943 года группа была переподчинена Абверкоманде 305, а в конце 1943 года -Абверкоманде 301.

Начальниками группы последовательно были капитан фон Оствальден Вебер, лейтенанты фон Гамм Отто («Петр») и Лаутебах.

Группа вела активную контрразведывательную работу на оккупированной территории Харьковской, Полтавской, Курской, Воронежской, Ворошиловградской, Сталинградской, Ростовской, Сталинской, Запорожской, Херсонской, Николаевской, Одесской областей, в Крыму и затем - в Финляндии.

До июня 1942 года группа дислоцировалась в Харькове, затем в Волчанске, откуда переехала в Новый Оскол, имея мельдекопфы в селе Велико-Михайловке и Старом Осколе, Курской области.

В течение июля 1942 года группа последовательно дислоцировалась в Острогожске и Богучаре, Воронежской области, и пос. Меловое, Ворошиловградской области. Мельдекопф. в городах Коротояке и Россоши, Воронежской области, Ровеньки, Ворошиловградской области и в станицах Казанской и Мигулинской, Ростовской области. В августе - сентябре 1942 года - в станице Обливской, Ростовской области, с мельдекопфом на хуторе Свешников, Сталинградской области; затем - на хуторах Попов, Евлампиевский, Родионов и в Калаче, Сталинградской области.

С конца сентября до середины октября 1942 года группа находилась в Сталинграде, позже - на хуторе Кустовском; с конца ноября 1942 года - в станице Нижне-Чирской. Второй эшелон находился на хуторе Тормосин, куда в середине декабря 1942 года переехал остальной состав группы.

В конце декабря 1942 года группа эвакуировалась на хутор Великанов, Ростовской области, а в январе 1943 года - в Новочеркасск, разместившись по Коммунальной ул. (бывшая Мариинская), д. 41 и выдвинув мельдекопф в Ростов-на-Дону. В это время группа контактировала с командой ГФП 721, получая от нее агентурную информацию.

С конца января до середины февраля 1943 года группа находилась в гор. Шахты, (мельдекопф - в гор. Красном Сулине); позже - в гор. Снежное и с середины февраля до 6 сентября 1943 года - в гор. Сталино по ул. 5-я Александровская, в домах 13, 14, 15, 19, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 32, 33, 35, 37, 39 и 40.

Монография посвящается знаменитой Острогожско-Россошанской наступательной операции войск Воронежского фронта, вошедшей в историю Великой Отечественной войны как «Сталинград на Верхнем Дону».
Исследуя гибель под Воронежем 2-й венгерской армии, итальянского альпийского и 24-го немецкого танкового корпусов авторы освещают новые страницы истории Второй мировой войны, связанные с разгромом на советско-германском фронте армий сателлитов фашистской Германии.

Читать в электронном варианте

Июль 1916 года. Уже два года как гремят сражения Первой мировой войны. Тогда ее называли Великой войной, или Второй Отечественной. В то время, когда русская армия совершала свой знаменитый «Брусиловский прорыв», в Воронеже начинает выходить вестник местных организаций военного времени «Въ дни войны». Его редакция находилась в здании Губернского музея на Большой Дворянской. Сейчас этот красивый памятник архитектуры воронежцы знают как музей имени И.Н.Крамского на проспекте Революции.

Вестник «Въ дни войны» изначально планировался как издание некоммерческое: «Если оно принесет материальную прибыль, эта прибыль будет употребляться на те же нужды войны, которым оно служит». Издание свою цель видело в том, чтобы «осведомлять своих читателей и о том, как отражается великая мировая война на народной жизни, на народном творчестве, как относится наш народ к этой войне, как понимает ее, как реагирует на совершающиеся сейчас исторические события…»

В первом же номере вестника от 3 июля в статье «Война и народное творчество» автор Г.Фомин приводит народные песни, частушки, рожденные мировой войной. Собраны они были на территории Воронежской губернии - в Землянском, Бобровском, Бирюченском и Богучарском уездах.

Только две частушки слободы Дьяченковой Богучарского уезда, вероятно, относящиеся к начальному периоду войны. В них, по словам Фомина, «народ твердо верит в свои силы, верит в конечное торжество правды, и пессимизм, так присущий временами нашей изнервничавшейся интеллигенции, не находит места у народа»:

«Ох, ты, немец, немец, немец,

Отчего ты так грустишь?

Отчего от нашей встречи

Ты как бешеный бежишь?"

Каждый номер вестника «Въ дни войны» отсылали на фронт воронежским полкам, чтобы армия знала, «что за нею, в родном тылу, идет непрерывная работа для неё, и миллионы сердец русского народа бьются в унисон с ее сердцами, страдают ее страданиями, радуются ее радостями».

Там, на западной границе империи, находясь рядом со смертью, солдаты-земляки ждали вестей с малой родины. Редакция в каждом номере старалась публиковать материалы о жизни Воронежской губернии.

Интересен материал с описанием народных настроений той же слободы Дьяченковой: простой люд был сильно потрясен начавшейся войной с германцем, ведь эта кровавая бойня оторвала от семей «самые дорогие, самые сильные и работоспособные элементы». Но, несмотря на тяжелое положение и дороговизну жизни, деревня «смотрит бодро и весело».

С введением в августе 1914 года «сухого закона» появилась потребность в «разумных развлечениях», возрос интерес крестьян к книгам и газетам. Народ стал интересоваться новостями с театра военных действий – как взрослые, так и дети. Они знали города и районы, в которых проходили сражения. Автор пишет, что «некоторые города и горы получили у крестьян своеобразные названия, так Карпаты они переименовали в «Кирпатыя» горы». Как часто бывает во времена военного лихолетья, появились различные ворожеи и предсказатели, которые, пользуясь легковерием и малограмотностью крестьянской массы, «открыли поход на ее карманы». Так, в одном из сел такая «ясновидящая» заявила, что она по ночам летает в окопы и относит туда все пожертвования.

Война затянулась, она ухудшала и без того бедственное положение простого народа. На полях Польши и Галиции, в Карпатских горах, гибли «за Веру, Царя и Отечество» русские воины, вчерашние хлебопашцы.

Как изменились настроения в русской деревне, можно прочувствовать в песне слободы Дьяченковой:

«На линии австрийской границы,

На склоне зеленой горы,

Там льются кровавы потоки,

С утра и до поздней зари.

Там бьются солдаты за правду,

И смерть храбрецам не страшна,

Там рвутся гранаты, шрапнели,

И землю взрывает фугас.

А дома отец при кручине,

А с ним призадумалась мать.

Из Люблина пишут газеты,

Желают про сына узнать.

А сын их убит на чужбине,

И кости в могилу вросли.

Из Люблина пишут газеты

Об этом военный приказ.

Когда же родные узнали,

То брызнули слезы из глаз.

Схоронили его без молитвы,

И в грязном солдатском белье,

Остались родные без сына,

Он умер в чужой стороне».

А эта песня записана в селе Загребайлово (сейчас – Луговое) Богучарского уезда:

«Поля, вы, поля, вы, широки степа,

Чого на вас, поля, тай урожаю нема?

Ой, тилько выросла кучерявая верба.

А пид тою вербою солдат лежить.

Вин не вбит – вин пораненый лежить.

Грудь у него вся потерзанная,

Голова у его вся почесанная.

На груди у его крест золотой лежить,

У ногах у его конь вороной стоит.

Ой, бижи ты мий конь у Россию домой,

Не кажи ты, мий конь, что я вбитый лежу.

А кажи, ж ты, мий конь, що женатый я хожу.

Оженила меня пуля быстрая,

А свашкой була икона свята,

А дружиной була мать соснова труна,

А родиной була мать сыра земля».

17 июля 1914 года (далее все даты указываются по старому стилю) российский император Николай II объявил всеобщую мобилизацию. В Воронеже формируется 234-й Богучарский пехотный полк. Командиром 16-й роты полка назначается поручик Владимир Порфирьевич Зверев.

Родился он 6 июля 1885 года в семье Почетного гражданина города Воронежа. Закончив реальное училище, решил посвятить себя воинской службе. Далее была учеба в знаменитом Чугуевском пехотном юнкерском училище. Считается, что это училище дало Российской империи наибольшее число Георгиевских кавалеров.

По окончании курса обучения 24 марта 1906 года рядового юнкера произвели в подпоручики и направили служить во 2-й Ивангородский крепостной пехотный полк. Где молодой офицер состоял в должности адъютанта 1-го батальона, а позднее – начальника учебной команды.

На момент начала мировой войны, к своим 29 годам, Владимир успел послужить, уволиться в отставку и вновь после этого возобновить военную службу. Так, Высочайшим Указом от 28 декабря 1907 года его зачислили в запас армейской пехоты. Но недолго длилась гражданская жизнь Владимира Зверева - уже 30 марта 1908 года он был определен в квартировавший тогда в Воронеже 224-й пехотный резервный Скопинский полк, где и приобрел опыт командования ротой. До Богучарского полка в его послужном списке числились 12-й Великолуцкий полк, именно в нём 1 ноября 1910 года Зверева произвели в поручики, а также Могилевский пехотный полк.

Для истории остались выдержки из писем Владимира Порфирьевича, опубликованные в Вестнике воронежских организаций военного времени «В дни войны» за 1916 год:

«Едем вот уже две ночи и третий день, вероятно, и еще столько же проедем. Жизнь вошла в свою колею: солдаты поют песни, играют на гармониках. У нас в офицерском вагоне все перезнакомились… Настроение очень спокойное, совершенно не думаешь, что едешь на войну, а как будто едешь в Тамбов в лагерь. Вся прежняя жизнь осталась где-то далеко-далеко, что впереди – одному Богу известно».

«9 августа. … Проехали Пинск: газет нет, обеда нет, припасы свои я почти все истребил. … В Брест приехали ночью, я уже спал. Начинает чувствоваться война – дороговизна. Булки покупают по 8 коп., котлета – 40 коп., фунт ветчины – 1 р. 20 к. Приехали в Белосток, тут собрался весь полк. Отсюда нас повезут в Варшаву…»

В середине августа 1914 года Богучарский пехотный полк вместе с Борисоглебским и Старобельским полками уже стояли в лагерях под Варшавой. Владимир был в восторге от польской столицы: «…город чудесный, европейская столица. Есть где погулять, народу масса, чистота, трамваи. Замечательна была картина вступления в город богучарцев. Шли два часа через весь город все бородатые, в пыли дяди, и это после блестящей Варшавской гвардии. Жители относятся восторженно, выносили воду, овощи, с балконов бросали платки».

А 19 августа Богучарский полк пешим порядком ушел в Новогеоргиевскую крепость, располагавшуюся в месте слияния рек Вислы и Нарева. Ровно через год, по мнению современников Владимира Зверева, крепость будет «позорно» сдана неприятелю. Но в августе 1914 года фронт находился еще сравнительно далеко от крепости.

И первыми немцами, увиденными богучарцами, оказались военнопленные «в голубых шинелях, бескозырках и желтых сапогах».

В своих письмах Владимир сообщает о земляках-сослуживцах: прапорщиках Викторе Михайловиче Михайлове, товарище прокурора из Острогожского окружного суда, который «идти не может, говорит, что никогда пешком не ходил, привык ездить на извозчиках, ботинки, вишь, и те его стесняют», и Василии Александровиче Сретенском – учителе математики из Уразовского реального училища Валуйского уезда, а также о Волкове – учителе истории Коротоякского коммерческого училища. Пусть их фамилии станут известны и нашим современникам.

25 августа 16-я рота направилась в город Пултуск для охраны мостов на реке Нарев. Но вскоре рота временно осталась без своего командира – Владимир Зверев заболел малярией. Почти два месяца лечения в госпиталях Варшавы, Витебска, Москвы, и наконец 20 октября - долгожданная выписка. И уже 22-го он прибыл в Варшаву.

Город показался ему не таким оживленным, как в августе. Переночевав в гостинице, направился на поиски своей части. Приехав в городок Ломжа, в штабе Зверев узнал, что его Богучарский пехотный полк находится в 35 верстах в польском местечке Остроленка, охраняя переправы через реку Нарев. «Как я счастлив и рад, что завтра буду у себя «дома!» - написал Владимир в своем письме. Начались фронтовые будни, тянулись дни, так похожие друг на друга: «4 ноября. Все сидим пока здесь, долго ли – не известно. На днях две наших роты ходили за реку, взяли с бою город Ф., вернулись. Теперь очередь за моей ротой. Наш полк был в бою под Маркграбовым, но моя рота была в резерве…»

«13 ноября. Деревня Липянка… Был на берегу, расставил караулы и пост: наша задача – не допускать немцам переправиться через реку…»

«27 ноября. Мы сегодня опять отсюда уходим: передвигаемся по реке верст на семь. Все эти дни на том берегу гремят пушки, как гром. Погода была дождливая, а теперь тепло, как весной».

Новый, 1915, год Владимир Зверев встретил в компании ротных и батальонного командира. В 9 часов вечера офицеры собрались у поручика Сретенского, к которому из Уразова приехала жена, учительница гимназии. «Ужинали, пили ситро… Так я встретил Новый год. Что-то он принесет мне?»

В начале января 1915 года закончилось, как говорили в полку, «наше сидение на Нареве». Богучарский полк направили на передовые позиции на реке Бзура. А вскоре немецкие войска перешли в наступление. На небольшой полосе фронта, всего около десяти километров, в районе деревень Могелы, Воля Шидловская, Гумин, Боржимов, за неделю ожесточенных боев с 18 по 24 января 1915 года погибли около 40 000 русских солдат и офицеров.

30 января мать и брат Владимира Зверева получили короткую телеграмму от поручика Самборского, товарища Владимира по полку. В телеграмме Самборский сообщил, что их сын и брат погиб в бою под деревнями Гумин и Воля Шидловская 21 января 1915 года.

Согласно желанию родных и близких покойного его тело было привезено за казенный счет в Воронеж. Похороны состоялись 8 февраля на военном кладбище при Вознесенской кладбищенской церкви.

А спустя пару месяцев брат покойного получил письмо от рядового Сибирского стрелкового полка Дмитрия Сухорукова. Тот сообщал, что они с товарищами «ходили на разведку и нашли тело вашего брата в 30 шагах от неприятельских окопов, вынесли и доставили тело в штаб полка». Других сведений об обстоятельствах гибели поручика Зверева родственники не имели. Не сообщил их и денщик, сопровождавший тело на родину.

В этот же день 21 января в районе деревни Воля Шидловская погиб и поручик Сретенский - однополчанин Владимира. Видимо, «многие из очевидцев последних минут покойного разделили с ним одинаковую участь… Да будет им Вечная память!»

К обеду на перекладных из Богучара Олег добрался в Лебединку, быстро перекусив, несмотря на уговоры матери отдохнуть, сразу же пошел в Попасное. Было как-то тревожно. Уже у хутора, где пахло сиренью и жасмином, наконец, он услышал знакомый голос, Вера пела:

Зажглась звезда далекая,

Цветет сирень в саду…

Я к речке одинокая.

Тропиночкой иду.

Вечером ребята всегда собирались у ставка[1]. Вера лучше всех играла на гитаре, вокруг нее собирались ребята не только их хутора, но и из ближайшего хутора Перекрестово и села Лебединка.

Совсем недавно в Лебединку приехал парень из города Сыроваткин Вовка, который стал ухаживать за Верой. Олегу не нравилось, что на «тропинке» к его девушке появился соперник. Частенько, приходя на свидание, он спрашивал у нее:

- А Вовка был?

- Был, был, ну и что? – отвечала Вера.

Ей это нравилось. Игриво улыбаясь, давая понять, что любит его, брала его за руку, и они шли на гору, что была на краю хутора в степи, провожать закат.

Вот и в этот раз, подойдя к ставку, увидел, что Вовка уже сидел в компании рябят и пел. Вера, увидев Олега, передала «семиструнку» Вовке. Тот язвительно и радостно запел:

Костры горят далекие,

Луна в ставке купается,

А парень с милой девушкой

На лавочке прощается…

Вера подошла к Олегу, взяла его за руку, и они пошли на Высокую гору.

Вечером в степи было спокойно и томно, протяжно звенели сверчки, пахло полынью и чабрецом. С запада все летели стаи черных птиц, а когда солнце проваливалось за горизонт, по краям появлялись немые, как в «воробьиную ночь», красные и белые всполохи. Вот уже почти год шла война. В тот вечер они еще не знали, что этот закат и их любовь смешаются с предательством и смертью….

Олег Дробный уже окончил школу и по направлению директора совхоза учился в Богучарском педучилище, ему было уже семнадцать. В детстве его ребята с улицы дразнили «белобрысый», а когда повзрослел, белые волосы стали отливать золотистым цветом. Девчата в хуторе буквально «сохли» по нему. В Веру, младшую дочь директора совхоза, он влюбился, еще учась в Лебединской школе. Все ребята знали: здесь ему не было соперников, да и Вера отвечала на это ухаживание. Невысокого роста, с длинной черной косой и большими темно-карими глазами, она была душой компании и уже заканчивала семь классов.

Так сложилось в жизни Марии Михайловны Орловской, что, будучи директором совхоза «Первомайский», она воспитывала двух своих дочерей, Веру и Таю, и трех приемных сыновей: Николая, Петра и Семена.

Сразу после начала войны всех мужчин призывного возраста забрали на фронт. Ушел на войну и двоюродный брат по отцу Олега, которого тоже звали Олегом, только отчество у него было Данилович. Многие мальчишки двадцать четвертого года уходили на фронт, приписывая себе год, но Олега все знали в хуторе, и в военкомате ему отказали.

сорок втором в селах было почетно иметь профессию тракториста или комбайнера. Несмотря на то, что Олег учился в педучилище, вместе с ребятамииз Лебединки Кимом Чеченевым, Никифором Кривобородовым, Владимиром Сыроваткиным и Михаилом Курдюковым он тоже окончил курсы. С «Сыриком», так по-уличному звали Владимира, отец которого работал заведующим центральным отделением совхоза, Олег познакомился еще раньше, когда тот учился в Богучаре, где они и подружились. В этом году Вовка закончил восемь классов Богучарской средней школы и на лето приехал домой. Тут его и познакомил Олег с Верой, которая жила с матерью на соседнем хуторе Попасное.

Все хутора и села усиленно готовились к уборке урожая, шел июль сорок второго. Всполохи огня при закате солнца с Высокой горы стали видны все чаще, но теперь они были не немые, а сопровождались далекими громовыми раскатами.

Наши войска с боями отходил к Дону. По дороге потянулись колонны отступающих солдат, они шли на восток. Фронт вплотную приближался к хуторам Попасное и Перекрестово.

В середине июля Ким Чеченев встретил друзей: Никифора Кривобородова, Мишу Курдюкова, Никиту Жилякова – и с волнением сообщил, что командир отступающей части сообщил отцу о прорыве фронта и приближении немцев.

- Что делать?

Разгорелся спор: уходить за Дон или оставаться.

- Я останусь. С врагом и здесь можно бороться, - твердил Михаил.

Спор прервал подошедший к ребятам отец Кима, Иван Яковлевич.

- Сынок, - сказал он, - пришли бумаги из райкома комсомола и военкомата. В них указание: комсомольцам и допризывной молодежи отойти за Дон. Быстро собирайтесь. Я подготовил лошадей с повозкой. Семьи Орловских и Сыроваткиных остались в хуторе, остался и Олег.

Сборы были недолгими. Через два часа длинная вереница людей и подвод[2] с нагруженными на них вещами уже ехали по степи далеко от хуторов. Взрывы снарядов стали слышны все ближе, поэтому лошадей пришлось бросить. Взяли самое необходимое: продукты и одежду. Вскоре оказались у Терешковской переправы. Там творилось что-то невообразимое: так как на понтонах все не помещались, кто-то плыл вплавь, держась за деревянные чурки, кого-то перевозили на лодках. К вечеру добрались до села Березняги, где и остановились на жительство.

Через несколько дней их разыскала председатель Неледовского колхоза имени Тельмана Анна Герасимовна Князева, которая тоже эвакуировалась. Она сообщила, что видела здесь, за Доном, первого секретаря Радченского райкома партии Якова Ивановича Цыбина. Он формирует партизанской отряд, командовать которым поручено секретарю райкома партии Михаилу Ивановичу Гениевскому.

На другой день ребята нашли расположение штаба и встретились там с Яковом Цыбиным и Михаилом Гениевским.

- Мы хотим записаться, записаться в отряд, - сказал Ким.

- Да вы еще слишком молоды, и в отряд мы вас не возьмем, - ответил Цыбин.

- Ну и что ж, - упрямился Ким, - раз не можем принести помощь отряду, то будем действовать самостоятельно.

Яков Цыбин после долгих раздумий и совещаний с секретарем райкома комсомола отдельно пригласили Кима на беседу, где сказал, что по поручению обкома комсомола он назначается главным и что ребят включили в состав отряда. Было поставлено условие о том, что они в отряде никому не должны ничего говорить, даже родителям.

Сразу же Киму было дано первое задание: нужно было тайно пробраться на оккупированную территорию, изучить обстановку в тылу врага.

Ночью Ким Чеченев переплыл Дон и к утру, обсохнув, вышел на оккупированную территорию, где сразу приступили к выполнению задания. В течение многих дней он обходили ближайшие села и хутора, запоминали названия, расположение и номера воинских частей. На плохо одетого паренька мало кто обращал внимание. Собрав нужные сведения, благополучно перешел линию фронта. Яков Иванович похвалил Кима. Теперь задание получили все ребята: обосноваться в хуторе Попасное, передаватьсведения связным из-за Дона.

Юные разведчики, Ким, Михаил и Никифор, вернулись в хутор. Ребята добросовестно выполняли задания, собранные данные оставляли в тайниках Мышкиного леса. Туда же к ним приходили и посланцы из партизанского штаба.

Вскоре ребята освоились и осмелели до такой степени, что собирать разведданные им показалось будничным. По окрестностям они видели много брошенного оружия, собирали его и прятали в лесу. Сбором старательно стали заниматься все ребята села. Только двенадцатилетний Жиляков Петр принес более 80 автоматов и дисков. Диски, затворы и автоматы прятали отдельно.

В это время на всей территории оккупантами был установлен Новый порядок.

Пришла осень. Вскоре недалеко от Первомайского совхоза Радченского района был размещен лагерь военнопленных,где содержалось до полутора тысяч человек. По рассказам жителей села Лебединка, которых вместе с ними ежедневно «гоняли» под дулами автоматов на строительство узкоколейной железной дороги, дорогу тянули от станции Шелестовка до Богучара, в строительстве принимали участие и военнопленные, которых жестоко избивали. Однажды принесенные пленным продукты, собранные местными жителями, были переданы охранявшим их фашистам, те отдали всё собакам. Но иногда колхозникам удавалось передавать кое-что из продуктов питания.

Территория лагеря ограждалась колючей проволокой высотой и охранялась немецкими солдатами и полицаями. При строительстве узкоколейки вручную насыпали землю, носили рейки, тяжелые деревянные колоды на расстояние три и больше километров. Обессиленных, их били прикладами и палками, кидали в карцер. Кроме того, фашисты добивали, а то и закапывали еще живыми тех, кто просто уже не мог ходить от истощения. Как стало известно уже после войны, уничтожением пленных руководил полковник СД Пилиц Франц.

На сельском сходе в селе Лебединка, где присутствовали ребята, комендант Радченского района майор Ангис сообщил, что «…районным старостой желает быть Бондарев Пантелей Петрович» и что «мы ему доверяем». Директором МТС им. Горького Радченского района была назначена член ВКП(б)Левченко Александра Алексеевна. Директором Первомайского совхоза был назначен механик совхоза Романов Сергей Иванович. В селе и хуторах появились местные полицаи. Николай Бондренко и Петр Гвозденко, которые жили на одной улице с Олегом Дробным и Михаилом Курдюковым, тоже пошли в полицаи. Петр Иванович Гвозденко был до этого директором Марьевского МТС, Радченкого МТС, еще и членом ВКП(б). Для ребят это было шоком. Ведь с Колькой Бондаренко они учились в одной школе, где вместе прошло детство. Теперь они стали врагами.

Однажды в конце осени в селе Лебединка появился незнакомец. Вечером он подошел к Олегу Дробному и представился инструктором Воронежского Облисполкома Сергеем Баранниковым. Олег недоверчиво спросил: «Чем докажешь?» Сергей показал ему удостоверение. Затем он стал убедительно рассказывать, что необходимо из комсомольцев создать партизанской отряд и что для этого надо. При этом просил никому не рассказывать про его визит, а связь с Олегом он будет поддерживать лично.

На другой день Олег подошел к Киму и рассказал про встречу с Сергеем Баранниковы. Ким, выслушав все, сказал: «А не провокатор ли случайно? Ну, я узнаю через связного».

В начале ноября 1942 года, Киму поступили сведения откомиссара партизанского отряда Цыбина, что скоро придут наши и что Баранников действительно работал в Облисполкоме. Но сведений об его задании у него нет. Посовещавшись, ребята решили связь с Баранниковым держать через Олега, а также выпустить листовку к празднованию Великой Октябрьской революции. Листовку написали от руки в 12 экземплярах и расклеили в селах Радченское и Лебединка.

В листовке сообщалось: «Дорогие товарищи! Поздравляем вас с днем Октябрьской Социалистической революции. Вся страна отмечает этот день своими достижениями. Давайте и мы помогать освобождению района. А чем? Прячьте хлеб, масло и остальные продукты питания. Прячьте теплые вещи. Немцы говорят, что эти вещи для военнопленных. Не верьте немцам. Режьте телефонные провода, поджигайте немецкие склады и дома с немцами. Товарищи! Во избежание жертв среди мирного населения ройте себе бомбоубежища. Оказывайте всяческую поддержку партизанам и красным разведчикам…».

На следующее утро полицаи бегали по селам и сдирали листовки. Никто не подумал, что это сделали ребята. Все подозрение пало на партизан. Итальянцы знали, что в Радченкомрайоне есть партизанский отряд «Народный мститель». Он был сформирован из комсомольцев Радченского района, командовал отрядом Н.К. Романов.

В то время в окрестных лесах и хуторах скрывалось немало солдат, не сумевших перейти линию фронта. При встречах с местными жителями, в том числе с ребятами, они не раз заводили разговор о том, что надо бы организовать партизанский отряд, для чего в первую очередь позаботиться об оружии и боеприпасах. Вот однажды ребята и сознались, что оружие есть, и показали, где оно спрятано.

С того времени на дорогах немцы начали попадать об обстрелы. Это их насторожило. В центрах сел Радченское, Лебединка и хуторах Попасном и Варваровке итальянцы расклеили приказ немецкого командования такого содержания: «Воззвание к местному населению района, занятого германскими войсками. Каждое содействие или попытка в содействии, в получении продовольствия, одежды или предметов всякого рода, а также всякое сношение с партизанскими бандами или выдача всякого рода сведений карается высшей мерой наказания. Смертная казнь последует немедленно: будут повешены … Высшее командование».

В начале зимы 1942 года в селе Лебединка состоялось собрание, на которое согнали всех жителей окрестных хуторов. Комендант Радченского района Кислинг рассказывал о «новом порядке»: «Совхозы и колхозы не оправдали себя и с 1 января 1943 г. будут ликвидированы». Немцы планировали ввести частное землевладение, рассчитанное на кулаков и помещиков. Землю планировалось разделить по количеству едоков – мужчин. Каждые 10 дворов должны были иметь старшего – десятника. «Из числа «лучших людей» создаются особые десятки, которые получают наилучшую землю, скот и инвентарь колхозов (недостающее количество инвентаря, скота, по словам Кислинга, будет завезено дополнительно). Остальным жителям - «лодырям» предоставлено право честно работать, подняться до разряда «лучших», после чего им также будет оказываться «помощь». По словам Кислинга, «львиная доля доходов будет оставаться у землевладельцев» и только «незначительные проценты пойдут в пользу немецкого государства». Особенно распинался на собрании Петр Гвозденко, постоянно кричал на сельчан и угрожал расправой.

После собрания мальчишки решили обсудить план дальнейших действий. Михаил Курдюков предложил убить полицая Петра Гвозденко, но его не поддержал Ким.

Уже в начале декабря в хуторе Криничное Ростовской области, находившемся по соседствус Попасным, в облаву попала группа молодежи из близлежащих хуторов Ростовской области и села Лебединка. В перестрелке был убит один из полицейских и ранен Олег Дробный.

А произошло это так.

Накануне 8 декабря Владимир Сыроваткин под предлогом взять гитару пошел на хутор к Орловским. На пороге дома его встретила Вера.

- Ты чего пришел, - спросила она.

- Да за гитарой, - ответил Владимир.

Вера проводила его в дом, напоила чаем. Отдала гитару и напоследок сказала:

- Не приходи больше! Ты же знаешь, Олегу это не нравится.

Владимир двинулся в направлении Попасного, но не успел он отойти от Манькова, где жила Вера, как навстречу ему на лошади подъехал полицай Гвозденко.

- Ты зачем ходил в Маньково и куда идешь? – бросил, не слезая с лошади, полицай.

- Домой иду, не видно, что ли, - сказал Владимир.

- Дерзишь? Ты чего там забыл,- спросил Гвозденкои потянулся за карабином.

Полицай хотел, видимо, пристрелить давно надоевшего ему сына бывшего заведующего отделением совхоза.

Владимир опустил руку в карман, там лежала «лимонка»[3]. Полицай понял это и руку отстранил, схватившись за уздечку.

- К Орловской Вере за гитарой ходил, - ответил Сыроваткин.

- Ну ладно, еще поквитаемся, - бросил полицай и поскакал в сторону Маньково.

- Поквитаемся, - бросил вдогонку ему Владимир.

Ветер дул в лицо, Владимир замерз, и, не дойдя до Лебединки, решил заночевать на хуторе у тетки, которая жила на окраине Попасного.

На следующее утро в Лебединке Ким, Михаил, Никифор и Олег шли по селу, обсуждая события на фронте, сведения о которых передал Киму связной. Навстречу им ехал на лошади полицай Петр Гвозденко, поравнявшись с ними, он злобно, с ехидцей, сказал в адрес Олега:

- Болтаешься тут, а твой Сырик с Веркой в Маньково барахтается.

Олег вспыхнул и двинулся в сторону полицая, чувствуя защиту ребят, почти крикнул:

- Подожди, гадина фашистская, наши придут, мы твои сорочьи крылья пообломаем.

Ребята подошли к лошади совсем близко, Гвозденко потянулся было за карабином, но лошадь, как бы почувствовав угрозу, фыркнула и понесла полицая к штабу.

- Вот зараза, - сказал Олег, - я пойду в Маньково, набью ему морду.

- Не ходи. Он специально тебя злит, вон смотри Вовкин отец идет, спроси у него, -пытался удержать его Мишка.

Как только Алексей Сыроваткин подошел к ним. Ким спросил:

-Дядя Леша, а Вовка дома?

-Да нет, - ответил отец, - на хутор пошел, сказал, что за гитарой.

Олег Дробный побежал домой, из тайника достал гранату и отправился в Маньково. Ветер дул в спину, было морозно и солнечно.

В это времяв немецкий штаб села Лебединка вошел разгоряченный Петр Гвозденко и с порога бросил:

- Совсем обнаглела эта «комса»!

За бывшим столом директора совхоза сидели двое итальянцев. Комендант майор Ангис и проживающий в селе гер - лейтенант, над которыми на стене висел портрет Муссолини, подняв голову, гер – лейтенант спросил:

- Кто это тебя так достал?

Офицер был из бывших русских эмигрантов и прекрасно говорил нарусском языке.

- Да, эти колхозные сопляки,- ответил полицай и продолжил, - тут такое дело гер - лейтенант, был сейчас в Маньково, там ночью местная молодежь обстреляла полицейских и ранила одного немца, они планируют в обед провести облаву в Маньково и хуторе Криничном, просят нашей помощи. А сейчас еду, смотрю: наша «комса» кучкуется, а этотОлег Дробный постоянно бывает там, да и сейчас, наверное, пойдет. Не связаны ли они с партизанами.

- Все ясно, - ответил итальянец, - запрягай телегу, подымай всех, едем в Маньково.

Олег тем временем благополучно добрался до села. Не успев зайти в сенцы, где его встретила Вера, Олег спросил:

- Сырик был?

- Был, еще вчера, - ответила Вера, - забрал гитару и ушел.

Они долго разговаривали, то ссорились, то мирились. В конце концов, Олег успокоился, собрался и пошел домой.

Ветер стих, солнце грело спину, под валенками начал похрустывать снег, Олег н спеша шел домой. Пройдя километра два, увидел, что навстречу ему едут сани с полицаями и на лошади, впереди них, злополучный Петр Гвозденко. В голове промелькнули мысли: «Ну, вот и был, Вера!».

Как правило, фашисты, полицаи, чувствуя, что скоро начнется наступление советских войск, имели привычку убивать и детей и взрослых. Олег летом и осенью ходил в солдатской гимнастерке, что страшно раздражало полицаев. Мать просила Олега не надевать форму, но Олег упорно ее не снимал. Тем более, что был известен случай в селе Белая горка: чернорубашечник[4] однажды штыком убил одетого в солдатскую форму Николая Алехина, с криком: «Русский золдат».

Увидев Олега, Гвозденко поднял карабин и выстрелил, но промахнулся. Выхватив гранату, Олег Дробный бросил ее в полицаев. Раздался взрыв, лошадь под полицаем упала. В ответ стали стрелять, Олега ранили в ногу.

К вечеру с избитым и истекающим от крови Олегом полицаи добрались в хутор Попасный. Раненого бросили в школьный погреб, где он пролежал до утра. Вскоре задержали и Владимира Сыроваткина. В подвале уже было несколько человек военнопленных. Допрашивал их местный полицейский, как потом выяснилось, это был немец, потомок бывших колонистов, дезертировавший из армии из-под Харькова. Вот как рассказывал о допросе Владимир Федорович Сыроваткин: «Немец бросился ко мне и с возгласом «Был, участвовал!» замахнулся и ударил меня палкой по голове. Подо мною вспухла земля, и я упал. Не знаю, сколько был без сознания, но когда пришел в себя, то ухватился за борт стоявшей рядом кадки с какими - то семенами. Я поднялся. Увидев это, полицай снова замахнулся палкой, но его остановил итальянский солдат. Потом возили на допрос, допрашивал итальянский офицер на чисто русском языке, видимо, из эмигрантов. На одном из допросов меня привели к нему. На полу лежал Олег. Одна нога в валенке, другая перевязана. Он был бледен, видимо, от потери крови. Глаза закрыты. Следователь подошел к нему и носком сапога в бок растолкал Олега. Олег очнулся, открыл глаза, посмотрел в потолок, потом на следователя. Глаза были мутные, но когда он увидел меня, то принял осмысленное выражение - узнал. Заметив это, следователь подбежал к распростертому телу моего друга и закричал: «Был, участвовал!!!» – показывая на меня пальцем. Олег только прошептал: «Был…».Конечно, Олег вспомнил Веру».

10 декабря, ночью, немцы схватили Мишу Курдюкова, к утру арестовали Никифора и Кима. Допросы в школе хутора Попасный длились 6 дней. Матери, родственники, рвались к школе, просили отпустить ребят. Немцы отгоняли их выстрелами из автоматов, но они не уходили.

Днем и ночью из школы доносились крики пытаемых. Как рассказывали очевидцы тех событий, в обморочном состоянии ребят вытаскивали на снег, а когда они приходили в себя, снова волокли в здание, били, ломали пальцы рук, закладывая их в двери.

У Михаила руки почернели, распухли, разбито все лицо. Так же зверски был избит и Никифор.

- Мне навсегда запомнилось, - вспоминала свидетельница тех расправ, бывшая в те годы еще подростком Ефросинья Никитична Жилякова, - как однажды выволокли на снег Кима Чеченева. Некоторое время он лежал без движения. Затем очнулся, застонал, сел на снег и, увидев нас, с трудом раздвигая разбитые губы, крикнул: «Прощайте, родные! И не унывайте. Скоро загремит из-за Дона, и наши придут! Отомстите за нас!»

Его схватили и снова потащили в здание школы.

16 декабря немцы неожиданно оцепили все дома, у нескольких жителей нашли спрятанных солдат. Всех окруженцев согнали к школе, начали допрашивать их. К вечеру кто-то открыл то, о чем до сих пор молчали ребята: где спрятано оружие. Положение осложнилось. Вечером того же дня был арестован Никита Жиляков. У нихв доме при обыске были обнаружены автоматы, только без дисков и затворов.

- Как я ни уверял, - вспоминал Петр Федорович Жиляков, - что все натаскал я, меня по малолетству не тронули, а брата взяли.

А ночью на двух автомашинах под конвоем двух взводов итальянских фашистов четырех комсомольцев и пленных солдат увезли в Чертково.

Там арестованных разместили в двух помещениях. В том, где был Никита Жиляков, находилось несколько незнакомых солдат, а также директор совхоза «Первомайский»М.М. Орловская с дочками Верой и Таисией. Кима Чеченева, Мишу Курдукова и Никифора Кривобородова поместили в одну камеру, Олега Дробного и Владимира Сыроваткина в другую.

О допросах вЧертковской тюрьме вспоминал Владимир Сыроваткин: «После этого начались допросы с пристрастием. Били шомполами, нашими русскими (они длиннее немецких), до потери сознания, а затем прочитали приговор: «Повесить…»

Дальнейшие события развивались стремительно. Как рассказывал Никита Жиляков: «17 декабря еще продолжались допросы. Требовали сообщить, кто руководил партизанами. 18 декабря об узниках забыли. До этого камеры охраняли немцы. Затем поставили полицейских. Но те вели себя беспокойно, всё посматривая в сторону Дона».

Фашисты так и не узнали, кто руководил отрядом, они думали уже о другом: «Как быстрее убежать».

Уже через сутки арестованным стали слышны канонады. Но радость от того, что наступают наши, омрачалась близостью смерти.

В камере их было трое. Окна камеры были расположены на север. То и дело полыхали зарницы, а через время раздавались канонады.

- Ох, и больно же бьют, - сказал Ким, - жаль, что мы не убили Гвозденко.

- Наши наступают, наверное, уже на хуторе, - ответил Никифор, - может, еще нас освободят, тогда посчитаемся с ним.

- Видел, видел, полыхнуло, - встрепенулся Михаил, - наши уже близко.

Было страшно холодно, кровь запеклась на руках и прилипшей одежде.

- Да, еще бы чуть-чуть, но, наверное, нас повесят?- продолжил Михаил.

- Давайте споем напоследок, - предложил Ким, - «На опушке леса».

И они тихо запели:

На опушке леса

Старый дуб стоит.

А под тем под дубом

Партизан лежит.

Он лежит, не дышит

И как будто спит.

Только ветер тихо

Кудри шевелит…

- Это как про нас, - прервал песню Никифор.

До рассвета оставалось уже чуть-чуть. Михаил бредил. Все чаще всполохи света проскакивали сквозь тюремную решетку, высвечивая ее крестообразную тень на стене.

Днем во дворе усилилась суета. Немцы грузили имущество. Потом во двор, это было видно из камеры, где находился Никита, вывели скованных за рукиКима, Мишу и Никифора. Посадили в душегубку, и машина выехала со двора. Как рассказывает документ, докладная первого секретаря Радченского райкома ВКП (б) Якова Ивановича Цыбина, переданная в Воронежский партийный архив, на расстреле Ким Чеченев, Никифор Кривобородов, Михаилом Курдюков запели «Интернационал».

Уже после войны в городе Харькове состоялся суд над начальником Радченского гарнизона Торино. На него были вызваны в качестве свидетелей командир Радченского партизанского отряда партии Михаил Иванович Гениевский и мать Дегтярева Ивана Степановича, ей надо было опознать своего мужа. Все в селе знали, что он был повешен немцами. Как потом выяснилось, воспользовался партийными документами Петр Гвозденко.

Многих фашистских приспешников постигла суровая кара предателей, они были казнены.

P.S. Прошло уже более 70 лет. Эту историю впервые услышал от своего отца Романова Павла Ильича. Тогда, в семидесятых годах XX века, он написал об этом небольшую статью в местной газете. Работая в 80-е годы в Воронежском партийном архиве, мне удалось найти документы периода оккупации в годы Великой отечественной войны, рассказывающие об этих события. Неоценимую помощь тогда оказала мне Л. Выставкина, которая в нарушении всех инструкций разрешила мне ознакомиться в своем кабинете с документами, не подлежащими выносу в читальный зал архива. Вместе с краеведом Эдуардом Соларевым мы побывали в селе Лебединка, где записали беседы с очевидцами тех далеких событий на диктофон. Мне помогали работники Богучарского краеведческого музея, которые отыскали письма Владимира Сыроваткина; жители села, выпускница Богучарского педагогического училища Ольга Павловна Ушакова, Старков Николай Ильич, Касаткин Владимир Николаевич, рассказавшие о переживаниях и настроениях жителей села в тот период. А также полковнику запаса Кухтину Валентину Васильевичу, разыскавшему могилу Олега Денисовича Дробного. В итоге, получился почти документальный очерк, с некоторыми литературными отступлениями, о неизвестных героях, которые шли на смерть во имя жизни.

P.S.Неоценимую помощь тогда оказала мне Л. Выставкина, которая в нарушении всех инструкций разрешила мне ознакомиться в своем кабинете с документами, не подлежащими выносу в читальный зал архива. Вместе с краеведом Эдуардом Соларевым мы побывали в селе Лебединка, где записали беседы с очевидцами тех далеких событий на диктофон. Мне помогали работники Богучарского краеведческого музея, которые отыскали письма Владимира Сыроваткина; жители села, выпускница Богучарского педагогического училища Ольга Павловна Ушакова, Старков Николай Ильич, Касаткин Владимир Николаевич, рассказавшие о переживаниях и настроениях жителей села в тот период. А также полковнику запаса Кухтину Валентину Васильевичу, разыскавшему могилу Олега Денисовича Дробного. В итоге, получился почти документальный очерк, с некоторыми литературными отступлениями, о неизвестных героях, которые шли на смерть во имя жизни.

[1] Ставок — диалектное название пруда

[2] Повозка, телега для перевозки грузов, двигающаяся конной тягой.

[3] Лимонка (граната) - взрывчатый боеприпас, предназначенный для поражения живой силы и техники противника с помощью ручного метания. Промышленная маркировка - ММГ Ф-1.

[4] Вооруженные отряды фашистского движения в Италии. Свое название получили по черному цвету формы. Отличались собой жестокостью по отношению к мирному населению в период второй мировой войны.

Автор краевед Евгений Романов.

В середине января 1943 года в недавно освобожденное от оккупантов село Шуриновка Богучарского района прибыла воинская часть Красной Армии. В селе разместился эвакуационный госпиталь № 2774 (полевая почта 11744), и находился там в течение двух недель - с 15 января по 1 февраля 1943 года.

Медицинский персонал делал свою тяжелую ежедневную работу – спасал жизни раненых солдат и офицеров Красной Армии. Но всех поступивших раненых спасти не удавалось…

Благодаря помощи жительницы города Урюпинска Волгоградской области Людмилы Неделько удалось разыскать женщину, служившую в годы войны в 2774-м госпитале. Елена Васильевна Матюнина (в девичестве – Самойлова) и поделилась своими воспоминаниями с Людмилой Неделько.

Эвакуационный госпиталь № 2774 летом 1942 года размещался в родном городе Елены Васильевны – в Урюпинске.

- В нашем городе готовили группы автоматчиков и снайперов по 7-8 человек. Я сначала была в группе автоматчиков. Но потом объявили, что надо помочь госпиталю, - так Елена Самойлова попала служить в 2774-й госпиталь.

- Вставать приходилось в 6 часов утра. Работала на подхвате, делала, что прикажут. И я не отказывалась от любой работы, только санитаркой не была, - вспоминала Елена Васильевна.

Работать молодой 19-летней девушке приходилось и на вещевом и продуктовом складах госпиталя. Занималась она и делопроизводством, ходила по палатам - выдавала раненым полевые деньги. Елена Васильевна рассказала об одном случае: - Для выплаты полевых требовались справки командиров воинских частей об участии раненого в боях, и этих справок часто не было. И как-то один офицер требовал от меня деньги, кричал, бросался костылями. Я и выдала ему деньги без этой справки! А потом мне за это сделали начёт!

Елена Васильевна Самойлова (Матюнина) в годы ВОВ

В сентябре 1942 года девушки надели военную форму. А в начале 1943 года госпиталю предстояла переброска на правобережье Дона в тылы наступающей 1-й Гвардейской Армии. Елена Васильевна вспоминала, как добиралась до Шуриновки:

- Посадили нас в открытый «телячий» вагон и отправили по узкоколейке в Воронежскую область. Стояли сильные морозы. По дороге в Шуриновку проезжали «поле мёртвых»: из-под снега торчали ноги, руки… Это были места недавних боёв. Уже в селе говорили: «Там за горой идут сильные бои». Раненых было очень много. Несколько легкораненых (разведчиков) оставили при госпитале до полного излечения, они помогали по хозяйству. В Шуриновке, помню, стояли недолго.

2774-й ЭГ уже весной 1943 года переехал в городок Боровая Харьковской области. Там он и находился до лета 1943 года.

- В Боровой были сильные бомбардировки, – продолжала рассказывать Елена Васильевна - небо было чёрное от немецких самолётов. Очень многие погибли... Была полностью разбомблена операционная. Шла операция, и погибли хирург, медсестра, зубной врач. Раненые выпрыгивали со 2-го этажа. Люди прятались в траншеях возле столовой и штаба. Помню, как страшно кричала врач-диетолог, и рвала на себе волосы…».

Уже под Харьковом начальник финслужбы вызвал Елену Самойлову, дал ей счёты и сказал: «Вот тебе 24 часа, чтобы научилась!» Всю ночь она изучала счеты, и под утро свалилась с ног от усталости. А в конце 1943 года начфин перевел её в штаб эвакогоспиталя. По словам Елены Васильевны – «за хороший почерк».

Всю войну она вела дневник, в котором ежедневно делала записи. И надо же было такому случиться, что бесценный дневник украли вместе с чемоданом. Елена Васильевна, возвращаясь после демобилизации в родной Урюпинск, буквально на минуту оставила в вагоне свои вещи без присмотра.

Позже ее муж, летчик Дмитрий Яковлевич Матюнин, сказал: «По этим записям можно было бы написать книгу». С мужем Елена познакомилась на фронте: была пара встреч. А уже после войны он приехал в Урюпинск, и они поженились.

Елена Васильевна Матюнина (Самойлова) награждена медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945», орденом Отечественной войны 2-й степени, имеет благодарности командования за безупречную службу. Вот одна из них:

«… завдел-казначею ЭГ №2774 Самойловой Елене Васильевне Приказом Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища СТАЛИНА И.В. от 18 октября 1944 г. объявлена благодарность за отличные боевые действия по преодолению Карпатского хребта».

В личном составе 2774-го госпиталя числилось 250 человек. Из основного младшего обслуживающего персонала 18 человек были родом из Урюпинска. Людмила Неделько разыскала в Урюпинске родственников Мухиной (Александриной) Екатерины Ивановны - медицинской сестры 2774-го эвакогоспиталя.

Екатерина Александрина и Иван Мухин

- Екатерина Ивановна о фронтовой жизни рассказывала неохотно, сразу начинала нервничать и плакать, - сообщила ее младшая сестра Антонина Ивановна Симонова (Александрина).

- Катя говорила, что перед самой отправкой на фронт к ней приехала мама, привезла ей продукты. А их уже погрузили в теплушки. Сестра продукты взяла, а маму послала найти гребешок. Пока мать его искала, эшелон отправили на фронт. Попала сестра в село Шуриновку Воронежской области, в 2774-й эвакогоспиталь 1-й Гвардейской Армии…

На фронте Екатерина Александрина познакомилась со своим будущим мужем Иваном Мухиным, старшим лейтенантом СМЕРШ. Он и увез ее из госпиталя в Москву.

Прошли годы, очень мало осталось свидетелей и участников Великой Отечественной. В самой Шуриновке не удалось найти никого, кто бы мог что-либо вспомнить о том, что в селе зимой 1943 года находился военный госпиталь. Перед зданием правления колхоза рядом с братской могилой высится памятник - скульптурная фигура воина с девочкой на плече. На плитах мемориала высечены фамилии погибших при освобождении села в декабре 1942 года. Но на этих плитах нет ни одной фамилии солдат и офицеров, умерших от ран в 2774-м эвакуационном госпитале.

Поисковой работой в архивах Министерства Обороны установлены воины, умершие от ран и захороненные в селе Шуриновка Богучарского района, но список этот еще не окончательный:

• 1.Козлов Александр Васильевич, 1904, младший сержант, Алтайский край;
• 2.Цыганков Михаил Георгиевич, 1907, рядовой, Ростовская область, Верхнедонской район;
• 3.Шабанов Алексей Васильевич, 1903, рядовой, Тульская область, Белевский район;
• 4.Шкандыбин Ефим Андреевич, 1914, рядовой, г.Алма-Ата;
• 5.Зыскович Яков Владимирович, 1912, лейтенант, г.Баку;
• 6.Ионов Василий Фед., 1917, рядовой, Новосибирская область, Парабельский район;
• 7.Колесников Василий Андреевич, 1909, лейтенант, г.Астрахань;
• 8.Городилов А.П., 1923, рядовой, других данных нет;
• 9.Меркулов Михаил Александрович, 1910, рядовой, Московская область;

И память о них должна быть увековечена! Ради тех людей, которые до сих не оставляют попыток разыскать сведения о своих родных, не вернувшихся с той далёкой войны. Родственники красноармейца Меркулова сообщили: «Михаил Александрович воевал где-то под Воронежем. И последнее письмо от него, которое, к сожалению, не сохранилось, пришло в начале января 1943 года, и больше известий от него было. В письме он писал, что тяжело ранен, и находится в госпитале».

Пелагея Алексеевна, жена Михаила Меркулова, указала в розыскной анкете (документ хранится в ЦАМО РФ), что первую половину письма написал ее супруг, а заканчивала письмо уже медсестра госпиталя. Тяжелое осколочное ранение черепа не позволило ему самолично дописать письмо.

Внуки Михаила Александровича пообещали обязательно приехать в Шуриновку и поклониться могиле своего деда.

Эдуард Солорев, поисковый отряд «Память» г.Богучар

7 июля 1942 года Штаб Юго-Западного фронта, оставив Россошь, перебазировался в Калач Воронежской области. Именно здесь органами НКВД была создана школа, которая готовила разведчиков. Одними из первых ее прошли богучарские активисты ОСОАВИАХИМа. Специальная группа была подготовлена и для города Богучар. Возглавилее Спиридон Иванович Шабельский, человек известный в Богучаре.

Еще в 1916 году С.И. Шабельский становится членом РСДРП. Уроженец села Дедовка Богучарского уезда он одним из первых в июле 1918 года пошел служить в Богучарский Советский стрелковый полк. В одном из писем к сестре Шабельсий писал: "Много еще у нас врагов и бороться с ними непросто. Но вот закончится гражданская, восстановим наши разрушенные шахты, и какая хорошая жизнь начнется! Наши дети будут жить по-другому".Впоследствии был командиром пулеметной роты, а затем политкомом 357 полка 40- Богучарский дивизии.

В 1920 - х годах переехал на рудники Сорокино (Краснодон), здесь жила его сестра Феона Ивановна, мать известного молодогвардейца Ивана Туркенича. В своей книге «Матери Молодогвардейцев» Галина Плиско, изданной в Луганске в 2007 году, писала: «Феона Ивановна глубоко уважала и любила своего брата. И часто бывало, когда Ваня подрос, стал пионером, мать рассказывала ему о боевой молодости дяди Степана. Семья Шабельских к тому времени переехала в г. Богучары Воронежской области. Жизнь этого человека стала для Вани символом преданности пролетарскому делу, стойкости коммуниста. С ярким и доходчивым материнским словом входила в душу подростка романтика революционной бури, обрастая живой плотью».

Через калачеевскую разведшколу НКВД прошли многие богучарцы, среди них и Нина Резникова, Клавдия Веремеева, Таисия Попова, Евгения Автономова, Дарья Калашникова. Комсомольцы училась взрывать мосты, пускать под откос вражеские поезда, уничтожать склады с боеприпасами; изучали топографию, тактику партизанской работы. Многих героев Богучарской земли мы давно знаем по именам. Но пусть не посетуют на меня богучарцы, подвиг подпольщиков города Богучара из отряда «Народный мститель», которым командовал Н.К. Романов, пока остался только в скупых строках из архивов и воспоминаниях очевидцев.

Недавно получил письмо от Владимира Датченко их г. Харьков в котором он сообщал: «Добрый вечер Евгений! Вас беспокоит из Харькова Датченко В.Г. Я, внук Шабельского Спиридона Ивановича, нашел на сайте фото юной разведчицы (Нины Резниковой – Е.Р.) и в тексте сведения о моем дедушке. У меня на странице есть его фото времен гражданской войны и фото до революции из села Дедовка где они жили в начале XX века, Очень хотелось бы узнать что Вы знаете о дедушке т.к. до сих пор о его судьбе нам почти ничего не известно. Дочь дедушки моя мама живет в Донецке Ростовской области она родилась в 1937 году в Богучаре и много мне рассказывала о довоенном городе, к тому же дедушка дружил с Малаховским и у нас сохранились его письма».

Сведения о богучарской подпольщице Нине Резниковойв 80-х годах XX века мне удалось найти в Государственном партийном архиве Воронежской области. В них сообщалось, что 15 декабря 1942 года итальянцы расстреляли богучарских подпольщиков: учителя, коммуниста С.И. Шабельского и секретаря подпольной организации, председателя райсовета Осоавиахима Резникову Шуру с дочкой. А фотографию принес Александр Резников. Он прочел одну из моих книг «Малый Сатурн» и сообщил, что Резникову Шуру звали Ниной , а дочка в действительности оказалась сыном Валерой. В своем рассказе он сообщил, что Волошин Михаил с ул. Белогубова видели расстрел Нины с сыном.

Почему Нина Резникова на допросах в Гестапо назвалась Шурой и почему в архивных документах написано «вместе с дочкой», об этом история уже не расскажет. Но вот с Михаилом Волошиным, которому тогда было 14 лет, в декабре 2015 г. мне удалось побеседовать.

Он рассказал мне, что в первых числах декабря 1942 года, сам попал в Гестапо. Они с Егором Любченко и Пашей Яицким гуляли у Ремеслянного училища (Здание нынешнего СПТУ – Е.Р.), когда один из полицаев доставлявший продовольствие итальянцам, подорвался на мине. Мальчишек забрали в Гестапо, которое находилось в здании нынешнего «Хозмага», долго допрашивали, ничего не добившись отправили в комендатуру (здание нынешней администрации – Е.Р.) и оформили документы на отправку в Германию.

А 15 декабря 1942 года немцы повели на расстрел С.И. Шабельского и Н. И. Резникову. При этом Нину забрали в гестапо вместе с сыном Валерой. Мама Резниковой Нины рассказывала, что немцы так торопили Нину, что не дали даже одеться, Валера уже в одном сапожке. Михаил Волошин рассказывал: «Сначала расстреляли Нину Резникову. Валера, бросился за мамой в яму, они расстреляли и его».

Уже после освобождения г. Богучара 19 декабря 1942 года, отец Нины Резниковой пытался найти могилу дочери, но не нашел. Зимабыла суровая, снег начал сходить только в марте 1943 года. Могил расстеленных было много, многие замулило весенними потоками воды.

В своем письме ко мне Владимир Датченко пишет: «Не могли бы Вы сообщить, что известно о месте захоронения подпольщиков и есть ли там памятник». К сожалению память героев подпольщиков до сих пор не увековечена, могила их не найдена, их даже нет в Книге памяти Богучарского района. Как мне удалось узнать, такая учесть постигла многих, кто шел по закрытым спискам архивов НКВД.

Сейчас, через 73 года после освобождения города Богучар, скажу одно, умирая, они знали, что дело, которому он отдал всю свою жизнь, не умрет. Они были уверены, другие товарищи будут бороться до тех пор, пока не победят врага.

Семья Шабельских 16 июля 1944 года получила письмо от Ивана Туркенича. В нем были его фронтовой фотоснимок с теплой надписью и такие строчки: "За смерть своего любимого дяди Степана я жестоко отомщу фашистам".

О строительстве дороги вспоминает и уроженец села Дьяченково Божков Петр Филиппович, ушедший недавно из жизни. Можно по-разному относиться к его воспоминаниям, но не привести не имею права. Петр Филиппович, по его словам, находился в лагере в селе Варваровка и вместе с пленными строил узкоколейку:

«… с Черткова по пикетам строили железную дорогу. А железная дорога, представляете, по балкам, овраги, лес, все это вырезали и выравнивали. Разровняли насыпь, по этой насыпи платформа наложена. «Русь, арбатать», и там уже так, промежуток от шпалы до шпалы, становись работать. Кто не успел, того кнутом. Брали по 70 или 80 сантиметров рельсы, а здесь шпалы. Каждый становился и руками поднимали, и несли... Уже холодно, ноябрь месяц, а мы на коленках собирали без рукавиц, болты скручивали…»

Шпала узкоколейной железной дороги. Фото из архива А.Перминова (г.Чертково)

Как и когда попал он в лагерь, будучи мальчишкой 14-ти лет? Читаем дальше воспоминания Петра Филипповича Божкова:

«… арестовали нас 10 августа, увезли туда… в тот лагерь, в совхоз 106-й привезли. А там в этих базах… наверное, метров по 80.. Когда привезли нас, проволокой все огорожено, с собаками, полным полно там набито и в палатках, и помимо, и зона кругом опутана проволокой… Спали по 3-4 яруса и на проходах, везде..»

Как же ему удалось выжить? Петр Филиппович вспоминал: «В концлагере работали полный световой день. Кормили два раза в день, обеда не было. Утром давали… овес, ячмень, пшеницы не было, дробленое все, замачивали сутки, двое, трое, а потом это варили в больших таких бочках. Варили военнопленные, под надзором…

Толпу они (охранники – С.Э.) не терпели… Быстро, значит, поели – все, поехали!.. Там долбили, там пилами, лопатами, кирками долбили, разравнивали… Женщин даже встречали, с Дьяченково были, с Залимана, очищали железную дорогу… Они приезжали снег чистить, с Кантемировки, там был лагерь, женщины и подростки, 12–14 лет… Они чистили железную дорогу. И разгружали в Гармашевке рельсы, … помогали грузить. Узкоколейку они доделали, до Липчанских базов ходили вагончики. А до «Прогресса», где больница инфекционная, насыпь только сделали. И уже где Чумачовка - там был разъезд, вагончики направлялись…

Перед нашим освобождением, приказ был расстреливать всех… Пленные наши, так они нас и спасли…Там были такие цистерны… «Петя, Вася, залазьте туда»… Так мы остались живы».

Эти воспоминания были записаны в октябре 2009 года и опубликованы в книге «Детство у меня было…», изданной в 2010 году Воронежским педагогическим университетом.

Фотографий узкоколейной дороги Шелистовка - Липчанка найти пока не удалось. Но как эта дорога тогда выглядела, можно представить по найденной фотографии узкоколейки, построенной немцами в большой излучине Дона.

УЖД в большой излучине Дона. Источник: http://serjcoltel.livejournal.com/

А в германском бундесархиве хранятся фотографии, сделанные в сентябре - октябре 1942 года в России. Фотограф Bohmer сделал несколько снимков узкоколейной железной дороги. Возможно, той самой. Точно, увы, неизвестно. Пейзажи-то южнорусские...

А остались ли вещественные свидетельства существования узкоколейной железной дороги? В Богучарском историко-краеведческом музее многие должны были видеть разводную стрелку этой дороги.

Как рассказывал мне Иван Павлович Кривобоков, бывший глава Липчанского сельского поселения, нашли ее, когда разбирали перекрытие старого погреба в одном липчанском подворье. Местное население находило свое применение децифитному в послевоенные годы металлу.

На фото разводная стрелка узкоколейной дороги

К сожалению, ничего нам неизвестно о советских военнопленных - строителях дороги "на костях". Сколько же их сгинуло безвестно? В Лебединке? В Варваровке? Ни одной фамилии не осталось...

Дело в том, что в таких лагерях, недалеко от фронта, немцы не вели учета военнопленных. Сотней большей, сотней меньше... Бессловесная рабочая сила...

Как рассказывал Иван Павлович Кривобоков, что уже после войны на месте лагеря в совхозе №106 в 1960-х годах построили спецхоз для откорма свиней. При строительстве находили множество останков: человеческие черепа, кости. Хоронили ли их тогда? Скорее всего, присыпали ковшом бульдозера, и все...

А в Лебединке, где тоже был лагерь, в послевоенное время на сельском кладбище находили человеческие останки с медальонами. И передавали медальоны в районный военкомат. Сейчас, конечно, в РВК узнать что-либо очень сложно.

И вот, совсем недавно, удалось узнать фамилию советского военнопленного, погибшего в лебединском лагере. Только одна фамилия...

ЛЮБАКОВ Иван Степанович, 1902 года рождения, уроженец деревни Рыбинка Ольховского района Сталинградской области, 28 ноября 1942 года был до смерти избит охранниками лагеря и умер от побоев. Вместе с ним в лагере Первомайского совхоза находился и его родной брат Фёдор, которому удалось выжить. От него родные и узнали о месте гибели Ивана Любакова.

А что же стало с узкоколейкой? Кто-то из старожилов вспоминал, что ее вроде бы разобрали и увезли куда-то под Ленинград. А кто-то говорил, что разобрали ее - но, только, местные жители для своих нужд.

«Надо же было восстанавливать порушенное войной хозяйство!» - рельсы прекрасно заменяли железные балки перекрытий, а костыли и путевые шурупы, которыми крепились рельсы к шпалам, местные тоже приспособили использовать в хозяйстве.

Иван Павлович Кривобоков сохранил такой путевой шуруп, как две капли воды похожий на современный. Бесценный "артефакт" теперь хранится в музее поискового отряда в поселке Дубрава.

Путевой шуруп узкоколейной железной дороги 1942 года.

В книге уроженца села Радченское М.П. Писаренко "Отчий край" есть свидетельство о том, что от партизан и разведчиков о строительстве УЖД узнало советское командование. По наводке разведчиков советская авиация произвела бомбардировку узкоколейки, и ее строительство было приостановлено.

От старожилов Липчанки слышал такую историю, что они, будучи детишками в послевоенные годы катались на вагонетках. Игра у них такая была - разгоняли вагончик с горки и неслись на нем вниз. А когда вагончик на всей скорости подкатывал к берегу речку, детишки успевали с него спрыгнуть. А вагончик падал с берега в речку. Там их должно быть много на дне... Если это, конечно, не местная легенда.

Обсуждение статьи на форуме читать здесь

Мало кому известен тот факт, что осенью – зимой 1942 года на территории Радченского района Воронежской области советскими военнопленными строилась узкоколейная железная дорога. О строительстве этой «дороги на костях» сохранилось очень немного сведений.

Прошу всех, кто обладает любыми сведениями по этой теме, подключиться к ее обсуждению!

Важна будет любая информация: как воспоминания очевидцев, так и документальные источники.

Все это ради памяти тех людей – военнопленных и местных жителей – погибших при строительстве дороги!

Для начала немного информации по теме. А ее действительно очень мало.

К осени 1942 года перед немецким и итальянским командованием возникла проблема в снабжении своих передовых частей, занимавших позиции на правом донском берегу. Отсутствие железных дорог и плохо развитая сеть дорог с твердым покрытием – все это не позволяло оккупантам осуществлять своевременную подпитку своих передовых частей. А зимовать в наших краях они собирались...

Поэтому было принято решение протянуть к фронту дорогу с узкой колеей от ближайшей железнодорожной ветки – Юго-Восточной железной дороги. Ближайшей к Богучару была станция Шелистовка. Сейчас это территория Луганской области Украины.

Часть немецкой карты А50 Старобельск (издание 1943 года)

Точно известна схема УЖД от станции Шелистовка до границы современного Богучарского района. На немецкой летной карте 1943 года можно увидеть, что узкоколейка (УЖД) начала тянулась почти параллельно ЮВЖД, затем поворачивала на восток, проходя в нескольких километрах севернее Анно-Ребриково Ростовской области.

Карты 1943 года, на которой должно было быть указано продолжение узкоколейки, у меня не было. И когда удалось найти эту карту – разочарование было очень сильным – узкоколейку немецкие топографы на ней не указали! Видимо, в 1943 году они понимали, что вермахт уже не вернется на донские берега.

Часть немецкой карты В50 Богучар (издание 1943 года)

Оставалось только одно - опрашивать местных старожилов. В один из приездов в село Лебединка Богучарского района мы вместе с Евгением Павловичем Романовым встретились с местным жителем Александром Петровичем Крамаренко. В годы войны он был ребенком, но помнил очень многое, и многое рассказал о тех страшных месяцах оккупации.

Александр Петрович на оставленной нами топографической карте нанес приблизительную схему узкоколейной железной дороги. Но только до северной оконечности села Лебединка. .

Если брать за основу схему, которую составил Крамаренко, то УЖД от границы Кантемировского района мимо бывшего хутора Копани тянулась до бывшего хутора Алексеевка. Там дорога разделялась на две ветки. Правая – уходила на восток в верховья реки Чир. А левая ветка поворачивала на север и шла между хутором Новоникольский (на карте - Хрипун) и селом Лебединка (на карте - совхоз Первомайский).

Далее, при составлении схемы УЖД я руководствовался рельефом местности, выбирая наиболее удобный с точки зрения строителя путь. Предположительно, УЖД шла, оставляя справа в яру бывший хутор Теплинка, далее мимо села Варваровка к хутору Чумаковка. По словам старожилов села Липчанка, рельсы узкоколейки заканчивались на берегу речки - притока Левой Богучарки, возле «Казенного моста».

На карте В50 Богучар приблизительно трасса узкоколейки показана мной красной линией.

Немецкие топографы очень схематично указывали УЖД на своих оперативных картах за декабрь 1942 года. Масштаб карт не позволял. Ниже пример такой карты:

Пытаясь разыскать упоминания о существовании узкоколейной железной дороги в различных официальных документах, нашел лишь небольшое упоминание о ней в отчете по тылу за 1943 год:

«В конце января - начале февраля при растяжке путей подвоза до 400 км оборот машин достиг 4-6 суточного. Из положения, среди прочего, вышли за счёт - использования трофеев (6 армия снабжалась трофейным продовольствием почти месяц), немецкой узкоколейки Липчанка-Шелистовка (с 29 января по 28 февраля перевезено 10,5 тысяч тонн на железную дорогу Россошь - Каменск), привлечения войскового автотранспорта в помощь армейскому».

Таким образом, узкоколейку для снабжения использовали и советские войска. По той же причине - слабой развитости транспортной сети.

В том же 1943 году эту УЖД поставил на свой баланс наркомат путей и сообщений. По крайней мере, в официальной схеме Юго-Восточной железной дороги УЖД пунктирно указана (даже до города Богучара).

Схема ЮВЖД 1943 год

Кстати, пунктирно выделен и участок от Калача до Подколодновки. Государственный Комитет Обороны (ГКО) издал постановление № 2683 от 02.01.1943г. "О строительстве новой железнодорожной линии Калач - Богучар (поселок Подколодное на левом берегу Дона - строительство № 213)". Но уже 30 января 1943 г. Иосиф Сталин подписал другое постановление ГКО "О прекращении работ по сооружению железнодорожных линий Анна - Таловая, Эртиль - Анна, Калач - Богучар".

Источники "с другой стороны" мне недоступны. Итальянские исследователи истории 2-й Мировой войны, с которыми случайно удалось "познакомиться" на просторах интернета, прислали такую информацию.

Языков мы не знаем... Поэтому для прочтения присланного итальянского текста пришлось использовать электронный переводчик. Вот что получилось: источник "я" перевел как «Итальянские части снабжения на русском фронте (1941-1943)». На страницах 105 - 106 указано, что "в Шелистовке были развернуты частично инженерные склады для лучшего обеспечения фронтовых частей..".

А на странице 208 есть сведения о строительстве дороги:

"[...] Магистральная дорога Чертково-Кантемировка продолжается на протяжении 62 миль без единого дома на обочине, или одинокого дерева, вдоль высоких холмов в степи, было легко предсказать большие проблемы в зимний период, когда требовалось освобождать проезжую часть от снега. Хотя в жаркое время это наоборот играло на руку.

Поэтому было решено построить 58 километров новой дороги вдоль железной дороги Чертково-Сориновка-Гармашевка-Кантемировка-Шелистовка, чтобы за счет этой дорожной сетки соединить городки Гармашевку (с аэродромом и складом боеприпасов) и Шелистовку , где располагалась основная база XXXV корпуса и где проходила главная ветка железнодорожного сообщения с Радченским.

Для выполнения этой работы Дорожная служба была усилена людьми из состава 2-й батареи CDLIII артиллерийской группы и 700 рабочими (военнопленными). "

Вот выдержка из документа, хранящегося в Луганском областном архиве.

№ 94 Из акта комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков в лагере для военнопленных на территории Троицкого сельсовета 7 августа 1943 г.

[...] 11 августа 1942 г. во время немецкой оккупации на территории Троицкого сельсовета Меловского района Ворошиловградской области немецким командованием был организован лагерь военнопленных в количестве 3000 человек. Комендантом этого лагеря был Франц Пабш —немец. Лагерь был размещен в двух пунктах: в хуторе Петровском и хуторе Диброво. Все 3000 человек были размещены в двух скотских сараях, находились они [сараи] в исключительно грязном состоянии: не были очищены от навоза, без какого-либо сооружения и даже без соломы.

Военнопленные, таким образом, находились в исключительно антисанитарных условиях. Площадь лагеря была огорожена колючей проволокой высотой 3 метра. Лагерь охранялся немецкими полицейскими и изменниками Родины [...] Для «провинившихся» военнопленных была построена и огорожена колючей проволокой специальная клетка размером 4 кв. метра, высотой до 1 метра.

Из свидетельских показаний граждан Троицкого сельсовета военнопленных в этом лагере кормили один раз в сутки, причем редким несоленым супом из сои и часто из необрушенного проса. Имелись случаи, когда военнопленные подвергались жестоким избиениям за то, что хотели получить лишнюю порцию.

По распоряжению командования лагеря, в частности Франца Пабша, все военнопленные немецкой охраной были раздеты и разуты, а вместо одежды были одеты в лохмотья, причем обувь совершенно не выдавалась. Пленные были, по существу, голые и босые.

Большое стремление колхозников помочь в одежде и питании пленным немецкой охраной категорически запрещалось. Несмотря на запрещения, рискуя своей жизнью, колхозники все же оказывали помощь в питании, одежде, обуви. Путем опроса комиссией установлено, что колхозница Павленко Харитина Анисимовна наварила ведро картофеля, взяла булку хлеба и понесла военнопленным. При передаче была обстреляна полицией, в результате чего [из числа военнопленных] было убито 2 человека и 3 ранено.

Изморенных голодом военнопленных заставляли работать по 15—16 часов в сутки непосильной физической работой по строительству дороги от разъезда Шелестовки до города Богучара. На этих работах военнопленные использовались как тягловая сила. Заставляли по 3 км носить на плечах непосильные для человека сырые бревна; тот, кто обессиливал, подвергался жестокому избиению прикладами и палками и в бессознательном состоянии сажался в клетку-карцер. В таком состоянии находились военнопленные в карцере без пищи и воды по 2—3 суток и снова избивались, как только приходили в сознание. ..»

Читать документ полностью...

По мере того, как узкая железная лента все дальше ползла к линии фронта, вместе с ней двигались и лагеря военнопленных. Такие лагеря находились в селе Лебединка - там содержалось около 1500 человек. Был лагерь и в совхозе №106 (ныне - хутор Варваровка) Радченского района.

Читать продолжение

РЕЙД К ТАЦИНСКОЙ (Выдержка)

Генерал-майор Э. В. ПОРФИРЬЕВ.

начальник штаба Южной группы войск.

Одной из ярких страниц в боевой летописи танкистов является рейд 24-го танкового корпуса (За боевые заслуги в ходе Среднедонской операции 26 декабря 1942 г. корпус был преобразован во 2-й гвардейский танковый и удостоен почетного наименования «Тацинский».) по тылам врага в декабре 1942 года. Ему и посвящается настоящая статья.

В начале зимы второго года войны важнейшей задачей, стоящей перед войсками Юго-Западного фронта, было не допустить соединения главных сил противника с окруженной сталинградской группировкой и осуществить ее ликвидацию. В связи с этим командующий фронтом генерал-полковник Н Ф Ватутин решил нанести главный удар силами 1-й (командующий генерал-лейтенант В. Н. Кузнецов) и 3-й (командующий генерал-лейтенант Д.Д.Лелюшенко) гвардейских армий по сходящимся направлениям на Тацинскую, Морозовский с целью окружения и уничтожения основных сил 8-й итальянской армии и оперативной группы «Холлидт», а вспомогательный — в направлении Морозовский, Тацинская силами 5-й танковой армии. (История второй мировой войны 1939—1945.—Т.6.—М.:Воениздат, 1976.— С. 65; Советские танковые войска 1941—194,3.— М.: Воениздат, 1973.— С. 86.)

Для проведения операции в первых числах декабря фронт был усилен двумя стрелковыми и тремя танковыми корпусами и большим количеством отдельных частей. Все танковые корпуса — 18, 24, 25 и 17-й — командующий фронтом включил в состав 1-й гвардейское армии. В соответствии с планом операции 18-и (командир генерал-майор танковых войск Б.С. Бахаров) и 25-и (командир генерал-майор танковых войск П.П.Павлов) танковые корпуса вводились в сражение в первый день наступления с задачей совместно с пехотой завершить прорыв вражеской обороны, к исходу второго дня операции во взаимодействии с войсками 3-й гвардейской армия окружить главные силы 8-й итальянской армии и наступать в юго-восточном направлении. 17-й танковый корпус (командир генерал-майор танковых войск П.П.Полубояров) должен был наступать в направлении Кантемировки, Волошино. 24-й танковый корпус генерал-майора танковых войск В. М. Баданова намечалось ввести в прорыв после преодоления обороны противника непосредственно за 18-м и 25-м танковыми корпусами для развития успеха в общем направлении на Тацинскую.

В первые пять дней декабря в штабе фронта, штабах армий, соединений и в войсках началась подготовка к предстоящей операции. Приступили к планированию наступления и организация боевой подготовки соединений и частей командование 24-го танкового корпуса и его штаб, возглавляемый полковником А. С. Бурдейным. В этот период в состав корпуса входили 4-я гвардейская (командир полковник Г. И. Копылов), 54-я (командир полковник В.М.Поляков) и 130-я (командир подполковник С. К. Нестеров) танковые и 24-я мотострелковая (командир полковник В. Л. Савченко) бригады, 13-я инженерно-минная рота и 156-я подвижная ремонтная база. Для выполнения поставленной задачи корпус был усилен 658-м зенитным артиллерийским полком и 413-м отдельным гвардейским минометным дивнзионом.

Каждая танковая бригада состояла из двух танковых и одного мотострелкового батальонов, нстребительно-протнвотанковой артиллерийской батареи и роты управления. В состав мотострелковой бригады входили три мотострелковых батальона, артиллерийский и зенитный артиллерийский дивизионы, минометная батарея и рота управления. Укомплектованность корпуса танками составляла почти 90 процентов, автотранспортом — 50 процентов, а личным составом — 70 процентов.

Командир соединения генерал-майор танковых войск В.М. Баданов решил ввести его в прорыв с Осетровского плацдарма в полосе 4-го гвардейского стрелкового корпуса после прорыва тактической зоны обороны вслед за 25-м танковым корпусом, к исходу первого дня операции выйти в район Твердохлебово, Лофицкое, к концу второго дня продвинуться к Дегтево, к исходу третьего дня подойти к Ильинке, а к концу четвертого дня овладеть районом Тацинская, Апанаскино.

В первом эшелоне корпуса должны были наступать 130-я и 4-я гвардейская танковые бригады, а во втором — 54-я танковая и 24-я мотострелковая бригады. 130-я танковая бригада имела задачу после ввода в бой наступать в направлении на Маньково — Калитвенскую и, обеспечивая правый фланг корпуса, не допустить отхода противника на юг и юго-восток. К вечеру 19 декабря во взаимодействии с 54-й танковой бригадой ей следовало с ходу овладеть Маньково — Калитвенской и продолжать наступление в направлении Дегтево. 4-й гвардейской танковой бригаде предстояло, наступая на Кутейниково, воспрепятствовать отходу врага в южном и юго-восточном направлениях, обеспечить .левый фланг корпуса. На исходе дня 19 декабря атакой с ходу предполагалось выбить противника из Кутейниково, затем наступать к населенному пункту Дегтсво. 54-я танковая бригада, продвнгаясь за 130-й танковой бригадой по маршруту Твердохлебово. Марьевка, Ново-Степановский, должна была находиться в постоянной готовности во взаимодействии со 130-й танковой бригадой овладеть Маньково — Калитвенской. 24-я мотострелковая бригада получила приказ продвигаться за 4-й гвардейской танковой бригадой по маршруту Марьевка, Ново-Степановский, выйти на рубеж Маньково — Калитвенская и быть в готовности действовать согласно сложившейся обстановке.

Выдвижение корпуса в исходный район и ввод его в прорыв намечалось осуществить по двум маршрутам. По первому должны были следовать 130-я и 54-я танковые бригады, по второму — 4-я гвардейская и 24-я мотострелковая бригады.

Преследование противника планировалось осуществлять по двум самостоятельным маршрутам, выбранным с таким расчетом, чтобы в ходе наступления можно было при необходимости быстро осуществить маневр и развернуть бригады в боевой порядок.

Переправу войск корпуса через Дон при выдвижении в исходный район предусматривалось осуществить на двух участках. В районе Верхнего Мамона по мостам, возводившимся инженерно-саперными батальонами армейского подчинения, командир корпуса решил переправить 130-ю и 54-ю танковые бригады, а на участке в районе Нижнего Мамона — 4-ю гвардейскую танковую и 24-ю мотострелковую бригады. Во избежание скученности войск соединениям второго эшелона надлежало переправляться спустя три часа после переправы бригад первого эшелона.

В ходе организации артиллерийского обеспечения ввода командование и офицеры штабов корпуса и бригад заблаговременно уточнили границы участка ввода, установили сигналы вызова и прекращения огня как по радио, так и с помощью сигнальных ракет. Для корректирования артиллерийского огня были назначены офицеры-артиллеристы, которым вменялось в обязанность осуществлять корректировку огня из радийиых танков.

Авиационное обеспечение возлагалось на 3-й смешанный авиакорпус 17-й воздушной армии (командующий генерал-майор авиации С. А.Красовский).. Задачи авиации на поддержку соединений 24-го танкового корпуса поставил командующий воздушной армией, согласовав их с командующим 1-й гвардейской армией и командиром корпуса.

В штаб 24-го танкового корпуса был выделен офицер штаба 3-го смешанного авиакорпуса со своими средствами связи и кодовой таблицей. Для взаимного опознавания частей танкового соединения и авиации устанавливались общие сигналы опознавания и целеуказания. В соединениях корпуса до роты включительно с целью подачи сигналов авиации танкисты заготовили плащ-палатки, простыни, фонари, ракеты белого, красного и зеленого цветов.

При организации инженерного обеспечения инженерно-саперные подразделения 24-го танкового корпуса и привлекавшиеся для решения инженерных задач подразделения стрелковых войск 4-го гвардейского стрелкового корпуса оборудовали выжидательный и исходный районы, провели расчистку и ремонт путей.

При подготовке к наступлению командующий 1-й гвардейской армией и командир 24-го танкового корпуса особое внимание уделяли вопросам взаимодействия. Командующий провел два занятия с командирами корпусов по вопросам организации взаимодействия между стрелковыми и танковыми корпусами, артиллерией и авиацией, а командир 24-го танкового корпуса ряд занятий с командирами бригад ивофами штабов по отработке вопросов взаимодействия между частями. Кроме того, в соединении было осуществлено шесть поездок на рекогносцировку Осетровского плацдарма, с которого корпус должен был вводиться в сражение, и проведены два занятия на картах на тему «Ввод танкового корпуса в прорыв», на которых отрабатывались вопросы совместных действий соединений и частей корпуса, стрелковых дивизий 4-го гвардейского стрелкового корпуса и артиллерии.

Большое значение в подготовительный период придавалось организации управления войсками. На время выдвижения корпуса в исходный район для наступления и ввода в сражение для управления его войсками был создан наблюдательный пункт командира соединения, который располагался рядом с КП командира 4-го гвардейского стрелкового корпуса. На НП должны были находиться командир корпуса, начальники оперативного и разведывательного отделов, представитель авиации. Командный пункт корпуса в это время оставался в выжидательном районе. На нем надлежало находиться начальнику штаба корпуса с офицерами штаба.

Связь НП и КП корпуса с бригадами, КП 1-й гвардейской армии и 4-го гвардейского стрелкового корпуса при подготовке к наступлению осуществлялась проводными и подвижными средствами связи. В ходе боевых действий в оперативной глубине управление соединениями и частями корпуса планировалось осуществлять с помощью радио и подвижных средств с КП командира корпуса и .места расположения оперативной группы, которой следовало двигаться за бригадами первого эшелона. Командиры бригад должны были управлять частями и подразделениями по радио из командирских боевых машин.

Управлять войсками по радио в звеньях корпус — армия и корпус — бригада намечалось с помощью кодовых переговорных таблиц, а в звеньях бригада — батальон и ниже — открытым текстом. Связь с командующим Юго-Западным фронтом планировалось поддерживать посредством выделенной корпусу штабом фронта специальной радиостанции. В случае большого удаления корпуса от штаба фронта связь между ними предусматривалось осуществлять через промежуточные радиостанции.

Заслуживает внимания опыт решения вопросов боевого обеспечения действий соединения. Так, при подготовке к наступлению разведданные о противнике, которые штаб корпуса получал от штаба 1-й гвардейской армии и от стрелковых соединений первого эшелона, 18-го и 25-го танковых корпусов, постоянно проверялись по различным разведывательным каналам. С началом боевых действий войск 25-го танкового корпуса намечалось выделить разведгруппы от 130-й и 4-й гвардейской танковых бригад в составе разведывательных взводов, усиленных одним-двумя танками Т-34 и одним-двумя танками Т-70. Они должны были находиться непосредственно в боевых порядках частей 25-го танкового корпуса с задачей своевременно установить направление отхода противника.

При действиях 24-го танкового корпуса в оперативной глубине планировалось вести разведку противника высылаемыми разведгруппами.

Предусматривалось также получать разведдаиные от авиации и штаба 25-го танкового корпуса.

Противовоздушную оборону 24-го танкового корпуса в выжидательном и исходном районах намечалось осуществить силами приданного соединению 658-го зенитного артиллерийского полка и штатного зенитного артиллерийского дивизиона. входившего в состав 24-й мотострелковой бригады. Эти же зенитные средства командир корпуса планировал использовать для прикрытия войск и в ходе рейда в тылу противника.

В период подготовки к наступлению с армейских складов были доставлены возимые запасы боеприпасов, горюче-смазочных материалов и продовольствия. К началу операции корпус имел два комплекта боеприпасов всех видов, две заправки ГСМ и пять сутодач продовольствия.

Важное место в работе тыла занимала организация технического обеспечения войск корпуса.

Главная задача партийно-политической работы, проводившейся в соединении при подготовке к наступлению, состояла в том, чтобы нацелить солдат и офицеров на ведение боев в необычных условиях — в глубоком тылу врага при значительном отрыве от главных сил 1-й гвардейской армии, на подготовку техники к работе в условиях длительного преследования противника. Политработники укрепили ротные (батарейные) партийные и комсомольские организации, провели партийные и комсомольские собрания.

Наступление войск 1-й гвардейской армии началось, как и планировалось, 16 декабря в 9 ч 30 мин после полуторачасовой артиллерийской подготовки. К 11 часам стрелковые соединения, несмотря на ожесточенное сопротивление противника, вклинились во вражескую оборону на 1,5-2 км, но дальше не продвинулись. Чтобы ускорить прорыв главной полосы обороны, командующий армией ввел в сражение 18-й и 25-и танковые корпуса. На рассвете 17 декабря сопротивление противника было сломлено и оба танковых соединения устремились в оперативную глубину.

24-й танковый корпус 17 декабря в 11 ч 30 мин по указанию командующего армией начал переправу своих войск через Дон в районах Верхнего и Нижнего Мамона. К 18 ч 30 мин части соединения переправились на противоположный берег реки и приступили к выполнению ранее поставленных боевых задач.

Ввод в сражение осуществлялся в соответствии с решением командира корпуса вслед за 25-м танковым корпусом по двум маршрутам.

Для ведения разведки от бригад первого эшелона были высланы разведывательные дозоры в составе двух-трех танков с мотопехотой, выделены передовые отряды в составе роты танков Т-34 с десантом на борту и приданным саперным взводом. Передовой отряд 130-й танковой бригады был усилен минометной батареей из состава 24-й мотострелковой бригады. В сторону открытых флангов каждая танковая бригада первого эшелона высылала боевое охранение в составе одного — трех танков Т-34 и до двух танков Т-70 с десантом пехоты.

Продвигаясь за 25-м танковым корпусом, 24-й танковый корпус 18 декабря к 2 часам вышел в район Твердохлебово, ведя одновременно разведку противника в районе населенных пунктов Расковка, Лофицкое, Поповка. Успешно действовали разведгруппы, высланные в направлении Лофицкого и Поповки. Разведка Расковки оказалась неудачной: дважды высылавшиеся туда разведгруппы были обстреляны, понесли потери и не смогли добыть никаких данных.

В этих условиях генерал В. М. Баданов решил не ввязываться в бой с фашистами, засевшими в Расковке, а атаковать опорные пункты Лофицкое и Поповку. Эта задача была возложена на 4-ю гвардейскую и 130-ю танковые бригады. Внезапной атакой танкисты выбили врага из этих населенных пунктов и, продолжая наступление, 18 декабря во второй половине дня перерезали пути отхода богучарской группировке противника в направлении на совхоз №397, Талы. Создались благоприятные условия для преследования фашистов.

130-й и 4-й гвардейской танковым бригадам командир корпуса приказал, ведя преследование противника, 19 декабря к исходу дня овладеть Маньково—Калитвенской, захватить важный узел дорог Дегтево и отрезать гитлеровцам пути отхода на Миллерово. 130-й танковой бригаде ставилась также задача: с выходом на рубеж Бакай, Кадамов частью сил преследовать противника в направлении Чертково и атаковать его в этом населенном пункте с северо-запада.

Обойдя совхоз № 397 с запада, части 130-й танковой бригады 18 декабря к 19 часам вышли в тыл обороняющимся в нем фашистам и внезапной атакой с фронта и тыла овладели этим опорным пунктом. В ходе боя были захвачены склады с горючим и взяты в плен вражеские. солдаты и офицеры. К 20 часам бригада продвинулась на 25 км и с ходу захватила сильный опорный пункт противника Марьевка. Корпус получил возможность преследовать противника в направлении на Маньково—Калитвенскую. Пройдя ночью с боями более 40 км, утром 19 декабря передовой отряд 130-й танковой бригады подошел к этой большой станице. Разведка установила, что в ней находится сильный гарнизон врага. Командир корпуса решил силами 130-й и выдвинутой из второго эшелона 54-й танковых бригад овладеть опорным пунктом с ходу.

1-й и 3-й батальоны 130-й танковой бригады по приказу командира соединения подполковника К.С.Нестерова на больших скоростях подошли к северной окрине Маньково - Калитвенской и сразу открыли огонь по противнику. Одновременно части 54-й танковой бригады полковннка В.М.Полякова, обойдя станицу с востока и юго-востока, стремительной атакой ворвались в Маньково—Калнтвенскую, отрезав фашистам пути отхода. Гарнизон был полностью разгромлен. Танкисты захватили 300 исправных автомашин, которые генерал В. М. Баданов распорядился передать в основном 24-й мотострелковой бригаде полковника В. Л. Савченко.

2-й батальон 130-й танковой бригады в период боя за Маньково-Калитвенскую должен был захватить станцию Чертково, но, встретив организованное сопротивление неприятеля, перешел к обороне. Связав фашистов боем, он лишил их возможности оказать помощь гарнизону в Маньково—Калитвенской.

4-я гвардейская танковая бригада полковника Г. И. Копылова получила задачу обойти Расковку и преследовать противника в направлении на Шуриновку, Кутейниково, обеспечивая действия 130-й и 54-й танковых бригад с востока. К вечеру 18 декабря соединение смяло вражеский гарнизон в Шуриновке и после непродолжительного отдыха личного состава, заправки техники горючим и пополнения боеприпасов двинулось в сторону села Кутейниково.

В 11 часов 19 декабря танкисты бригады с ходу захватили Кутейниково и полностью разгромили расположившийся там вражеский гарнизон. Противник потерял здесь 417 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Гвардейцы же не досчитались 46 человек. Бригаде было приказано закрепиться в деревне и ждать указаний о дальнейшем наступлении.

20 декабря после заправки горючим и пополнения боеприпасов корпус продолжил преследование врага. В первом эшелоне наступали 4-я гвардейская и 54-я танковые бригады, во втором — 130-я танковая бригада. 24-ю мотстрелковую бригаду генерал В. М. Баданов оставил в Маньково—Калитвенской для обеспечения тылов.

На рассвете соединения корпуса подошли к Дегтеву. 20 декабря к 17 часам ударом 4-й гвардейской танковой бригады с севера и 54-й танковой бригады с запада враг был выбит из этого населенного пункта. Важный узел дорог, ведущих на Миллерово и Тацинскую, оказался в наших руках...."

Читать полностью по ссылке

Выдержки из книги В.Г. Сафронова "Итальянские войска на Восточном фронте. 1941-1943 гг.":

Полностью ознакомиться с электронным вариантом книги можно по ссылке.

"... Операция "Малый Сатурн" была проведена за 15 дней - с 16 по 30 декабря 1942 г. По характеру и содержанию боевых действий она может быть разбита на три этапа.

Первый этап - 16-18 декабря: войска Юго-Западного и Воронежского фронтов сломили сопротивление противника в тактической зоне обороны и вышли на оперативный простор.

Второй этап - 18-24 декабря: войска Юго-Западного фронта осуществили полный разгром главных сил 8-й итальянской армии, остатков 3-й румынской армии и немецко-румынской группы Холлидта и, преследуя разрозненные остатки этих сил, в основном вышли на намеченные рубежи.

Третий этап - 24-30 декабря: войска Юго-Западного фронта, отразив контратаки подошедших резервов противника, закрепились на достигнутых рубежах, в основном завершив уничтожение оставшихся в их тылу отдельных очагов сопротивления.

Наступление началось с мощной 1,5-часовой артиллерийской подготовки в 8 часов 16 декабря 1942 г. Из-за густого тумана итальянские позиции не просматривались, огонь велся неприцельно. Авиация подняться в воздух не смогла. В итоге оборона противника оказалась недостаточно подавленной. И когда в 9 ч. 30 мин. передовые отряды стрелковых соединений ударных групп 6-й и 1-й гвардейской армий пошли в наступление, они встретили организованное сопротивление, и наиболее ожесточенное в центре ударной группировки - в горловине осетровской излучины, на высоте 197,0, где оборонялась итальянская дивизия "Равенна".

Фронтальные атаки пехоты на опорные пункты противника успеха не имели. Наступавшие здесь 41-я и 44-я гвардейские стрелковые дивизии несли большие потери, особенно от артиллерии противника, и за первую половину дня только на отдельных участках вклинились в передний край его обороны.

Не намного успешнее развивалось наступление и на левом фланге ударной группировки войск 1-й гвардейской армии. Действовавшие здесь части 1-й стрелковой дивизии вклинились в оборону противника на 1,5-2 км и вели тяжелые бои за опорные пункты Свинюха, Солонцы и высоту 196,0. На ходе боевых действий пехоты отрицательно сказалось то, что к началу операции в 1-ю гвардейскую армию не успели прибыть 126-й и 141-й отдельные танковые полки непосредственной поддержки пехоты и атака проводилась без них.

Наибольший успех был достигнут на правом фланге, в полосе наступления 195-й стрелковой дивизии 4-го гвардейского корпуса 1-й гвардейской армии, и особенно в полосе наступления 6-й армии Воронежского фронта, находившейся за пределами осетровской излучины Дона.

Для развертывания частей первого эшелона на правом берегу Дона 6-я армия использовала небольшой плацдарм, захваченный 12 декабря в ходе разведки боем (были захвачены на противоположном, южном, берегу Дона несколько высот, д. Самодуровка и часть пос. Дерезовка).

Саперы наладили переправу через Дон, и к началу наступления на плацдарм удалось перевести танки 82-го и 212-го танковых полков непосредственной поддержки пехоты и всю артиллерию сопровождения для стрельбы прямой наводкой. Здесь же находились и огневые позиции нескольких дивизионов артиллерии и минометов из полковых артиллерийских групп.

В первые часы наступления передовые части 172, 267 и 350-й стрелковых дивизий 15-го стрелкового корпуса при поддержке танков, несмотря на яростное сопротивление 385-й немецкой пехотной дивизии, взломали передний край, и к 12 часам вклинились в главную полосу обороны противника на глубину 2- 3 км в районе Самодуровки и 4-5 км-в районе Дерезовки. Успешно действовала и правофланговая 127-я стрелковая дивизия, наносившая вспомогательный удар: она овладела восточной окраиной Нов. Калитвы и высотами 197,1 и 199,5 и вклинилась в расположение противника на глубину до 3 км.

Успеху наступления советских войск на правом фланге операции способствовало то, что до 12 декабря (т.е. до начала здесь разведки боем) передний край противника проходил по берегу Дона и был менее укреплен, чем на участке осетровского плацдарма (в частности, здесь не было минных полей). Известную роль сыграло и то обстоятельство, что только в ночь перед наступлением советских войск, на 16 декабря, была произведена замена частей итальянской дивизии "Коссерия" (5-я пехотная дивизия) полками 385-й пехотной дивизии немцев, которые еще не успели освоиться с местностью и занимаемыми позициями..."

.....

Приложение 11

ГЛАВНОЕ КОМАНДОВАНИЕ ГРУППЫ АРМИЙ "Б" КОМАНДОВАНИЮ 8-й АРМИИ'

17 декабря 1942 г.

Секретно

Настоящим резюмирую все решения, которые были приняты 17 декабря относительно дальнейших действий XXXV и II итальянских армейских корпусов.

1. Повторяю: необходимо добиться, чтобы все итальянские части защищали каждый клочок земли. Рассеянные итальянские части, входящие в состав II армейского корпуса, должны быть немедленно собраны, реорганизованы и направлены в Талы в распоряжение полковника Кинзеля.

2. Все силы должны быть развернуты на рубеже Богучар, Твердохлебовка, Цапково, Нов. Калитва для организации обороны следующим образом:

а) справа в полосе Богучар-Твердохлебовка (вкл.) - 298-я пехотная дивизия, усиленная всеми оставшимися частями дивизии "Равенна";

б) слева в полосе южнее Запково до Нов. Калитва - 385-я пехотная дивизия, усиленная всеми оставшимися силами дивизии "Коссерия".

3. 27-я танковая дивизия (за исключением подразделений, приданных 298-й пехотной дивизии) имеет задачу прикрыть маневренными действиями брешь, образовавшуюся между 298-й и 385-й пехотными дивизиями.

4. Части альпийского корпуса и почти полностью дивизия "Юлия" должны быть как можно скорее переброшены на автомашинах через Зоркий на южный фланг 385-й пехотной дивизии, с тем чтобы прикрыть разрыв между Твердохлебовкой и Белым Колодцем. Чтобы выполнить свою задачу, они должны по возможности атаковать.

5. Группа СС оберфюрера Фегеляйна (усиленная 15-м моторизованным полком полиции) должна выйти через Кантемировка-Талы в долину Богучар, продвинувшись как можно дальше в восточном направлении с задачей прикрыть на первое время долину Богучар от проникновения противника в районе Твердохлебовка и на север от нее, и постоянно атаковать в зависимости от развития обстановки собственными силами или совместно с подходящими частями альпийского корпуса, с тем чтобы закрепиться на оборонительном рубеже, указанном в пункте 2.

Обороняясь на этом рубеже, установить в последующем соприкосновение с левым флангом 298-й пехотной дивизии.

6. Управление всеми войсками в полосе между долиной Богучар и долиной Калитва остается за командованием II армейского корпуса.

Но, поскольку последнее свой штаб преждевременно перевело в Митрофановку, командование 8-й армии должно немедленно наделить полковника Кинзеля, находящегося все время в Талы, всеми полномочиями, необходимыми для того, чтобы он мог оттуда руководить наличными и прибывающими вновь частями для выполнения данного приказа.

7. Порядок использования 387-й пехотной дивизии и других прибывающих резервов будет своевременно определен соответствующими распоряжениями.

8. Задача дивизии "Пасубио" (XXXV итальянский армейский корпус) состоит в удержании любой ценой своих теперешних позиций, тем более что, по нашим точным сведениям, они ни на одном участке не подвергались атакам значительными

силами противника. Для выполнения своей задачи в распоряжение дивизии передается 526-й усиленный пехотный полк'.

Фрейхер фон Вейхс

.......

"Приложение 36

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ ЮЗФ № 055 ОТ 18.12.42 г.

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ОБОРОНЫ СТАЛИНУ (ВЫДЕРЖКИ)

Штаб Юго-Западного фронта18.12.42. 24.00 Карта 100 ООО и 200 ООО

1. Войска фронта с утра 18.12.42 в центре и на флангах отразили ряд контратак пехоты и танков противника, продолжали развивать наступление и разгром противника, отходящего в юго-восточном направлении.

За три дня боев прорвана сильно укрепленная оборонительная полоса противника, состоящая из блиндажей с перекрытием свыше 3 метров (по 5-6 блиндажей на роту), проволочных заграждений в 4-5 кольев, с глубокими и широкими минными полями...

Войска фронта... за три дня боев на правом фланге продвинулись стрелковыми соединениями на 60 км и в центре на 20 км.По далеко не полным данным, с 16 по 18.12.42 г. освобождено около 60 населенных пунктов, в том числе г. Богучар.

Захвачено свыше 4000 пленных...

2. 1 гв. армия преодолевала сопротивление противника и отражала неоднократные контратаки пехоты и танков.

В течение 18.12... сломила упорное сопротивление противника, особенно на р. Богучарка. Река Богучарка не замерзла. Пришлось наводить мост 60 м длиной для пропуска танков, обозов и пехоты. Мост наводился командиром 25 тк генералом Павловым под воздействием наземного огня и сильной бомбардировки с воздуха, что задерживало форсирование р. Богучарка.

25 тк начал форсирование в 11.00 и закончил в 14.00 и направился по своему маршруту.

За 25 тк форсировал р. Богучарка 24 тк, закончил в 16.00...

18 тк только к исходу дня приступил к форсированию...

3. 3 гв. армия, преодолевая сопротивление противника... на правом фланге, в полосе 197 сд к исходу дня вела бой на рубеже выс. 204,2 (3 км южн. Сред. Громки), сев. скаты выс.215,9 (3 км юго-зап. Верх. Калининский), выс. 188,0 (2 км юго- вост. Верх. Калининский), вост. скаты выс. 188.

8.На левом фланге, продолжая наступление в направлении Каргинская-Боковская, прорвала фронт, ввела в прорыв 1 гв. мк, продвинулась на 8-14 км и к исходу дня овладела Кривошлыков, Белавинский, Ильин, Вислогубов, Коньков, Боковская, Стар. Земцев (северный).

Противник, прикрываясь небольшими отрядами, отходил в западном и юго-западном направлениях...

Командующий войсками ЮЗФ генерал-полковник Ватутин

Член военного совета полковник Лайок

Зам. начальника штаба ЮЗФ гвардии генерал-майор Иванов..."

В своей статье «Возвращение», опубликованной в «Красной звезде» 27 декабря 1942 года, Алексей Сурков вспоминал: «Был июль. Наши части отступали от Северного Донца и Оскола за Дон. На исходе этих горьких дней мы оказались в тихом придонском городе Богучар. Город насторожился, но еще не чувствовал, как близко надвинулась беда.

По неосвещенным улицам еще разгуливали парочки, из городского сада доносились переборы гармоники. А вдоль ограды сада, по неостывшей от дневного зноя пыльной дороге, двигались к донской переправе бесконечные вереницы машин с потушенными фарами».

Корреспонденту запомнился один капитан, который шёл с отступающими войсками: «Опаленное июльским зноем лицо капитана было серое от едкой дорожной пыли. В глазах ввалившихся от бессонницы, долгих переходов, горел чёрный огонь стыда и обиды. Капитан шел сгорбившись, молчаливый, подавленный и нелюдимый».

Войска отступили. Уже через несколько дней немцы вошли в город. Вот как вспоминает об этих событиях С.В.Минакова:

«Гул нарастал, женщины попадали в овраг, закрывая собой детские тела, над головами прошла какая-то грохочущая волна, я заплакала, увидела, как мамины губы что-то шепчут. Послышались взрывы… Это немецкая авиация совершила налет на провинциальный непромышленный городок, население которого составляли женщины, дети и старики. Страшная картина открылась после бомбардировки: разрушенное здание яслей, двор, усеянный телами нянечек и детей, клочками пеленок…

В тот вечер с толпой испуганных, уставших женщин мы шли с мамой по горе, пытаясь уйти от гитлеровцев. Оглядываясь, видели Богучар: горящее здание педучилища, в котором когда-то учился Михаил Шолохов, необычно пустую площадь Павших стрелков... По улицам уже шли колонны чужих солдат. На улице 1-го Мая, где расположились итальянские части, валялись желтые лимонные корки».

В городе и населенных пунктах района был введен так называемый новый порядок. Управление оккупированных районов осуществлялось через комендатуры. Они подчинялись штабам действующих на территории частей вермахта и поддерживали связь с гестапо.

Комендантом Радченского района стал сначала итальянский майор Ангис, а затем немец Кислинг.

В Богучаре комендатура разместилась в здании городского совета, где повесили вывеску с надписью на немецком и русском языках «Местная комендатура». Над каждым колодцем прибили регистрационные таблички на немецком языке: можно или нельзя фашистам пить из них воду. Во многих дворах и садах вырыли ямы - гаражи для машин и танков. На телеграфных столбах размещались объявления: «Разрешается выходить из домов с 5 часов утра до 5 часов вечера.

За нарушение приказа строгая ответственность». «Предлагается хозяевам и квартиронанимателям скалывать лед и чистить снег с тротуаров. За неисполнение – строгая кара». «Красноармейцы, не явившиеся в германские части, будут беспощадно расстреляны или повешены. Житель, дающий красноармейцу убежище, питание или оказывающий другую помощь, будет наказан самым строгим образом - расстрелом или повешением». За неподчинение приказу или даже опоздание с его выполнением богучарцы подвергались жестоким наказаниям, вплоть до расстрела.

В беседе с Алексеем Сурковым после освобождения они рассказывали: «Черноглазая пятилетняя Тамара то и дело вмешивается в разговор:

- Немец злой. Он маму искал и нас искал. Мне тетя говорит: «Расскажи стихи про Ворошилова». А я не рассказывала - ведь немец услышит, убьет меня и бабушку.

Помолчала, потом, что-то припомнив, проговорила:

- А меня немец по голове молотком бил.

Бабушка поясняет:

– Тамара играла на улице возле немецкого гаража, подняла с земли какую-то гайку. Немец шофер увидел, рассвирепел и ударил ребенка по голове тяжелой рукояткой молотка».

Вот только некоторые факты зверств фашистов на богучарской земле. Так, в селе Красногоровке были публично расстреляны Григорий Васильевич Ситников, Иосиф Васильевич Прядкин, Кузьма Литвинов и Николай Кравцов.

В Монастырщине фашисты расстреляли 12 стариков и старух. 89-летняя Пелагея Гречишникова была заколота штыком в своем доме. В селе Хрущево фашисты застрелили глухого колхозника А.С.Самойлова, который не смог ответить на вопрос немецкого офицера. Зверски замучили, а потом сожгли Шуру Савельева пяти лет, Ваню Шмелева десяти лет, Ваню Горбунова четырех лет. Витя Удовченко был до смерти избит немцами, грабившими квартиру, за то, что он назвал их гадами…

Совинформбюро 19 декабря 1942 года сообщало: «…нашими войсками было занято более 200 населенных пунктов, в том числе города Новая Калитва, Кантемировка, Богучар … В ходе наступления наши войска разгромили девять немецких дивизий и одну пехотную бригаду противника. Прорыв осуществлен силами Юго-Западного фронта, которым командовал Ватутин Н.В. и Воронежского фронта, которым командовал генерал-лейтенант Голиков Ф.И».

В ходе операции «Малый Сатурн» были разгромлены 8-я итальянская армия, остатки 3-й румынской армии и две гитлеровские пехотные дивизии. Наши войска продвинулись на 100-150 километров. Вместе с наступающими войсками шли и военные корреспонденты. Алексей Сурков, автор знаменитых стихов песни «В землянке», представлял «Красную звезду», и Петр Лидов – «Правду», автор очерка «Таня» о Зое Космодемьянской.

В своем дневнике Лидов отметил: «25 декабря. Солнечный день. Мороз до 30 градусов. Вместе с Алексеем Сурковым уехал в Богучар. Корреспонденцию о боях за Миллерово на девяти страницах передал с трудом из-за загрузки телеграфа. Москва приняла ее только в полночь...»

Богучар ожил и начал восстанавливаться. «Комиссар партизанского отряда Алексей Дубровский уже приступил к исполнению своих прямых обязанностей председателя районного Совета депутатов трудящихся, - писал Алексей Сурков. - К нему приходят за поручениями, ему докладывают о пойманных предателях, о найденных складах, о всяких делах. От него ждут совета и помощи».

Невероятно, но здесь же, в Богучаре, Алексею Суркову снова довелось встретиться с тем самым капитаном, который в июле 1942 года шел с отступающими войсками: «Теперь он выглядел по-иному.

– Здравствуй, капитан! Торопитесь?

Он повернул голову на мой голос и смотрел на меня несколько секунд молча. Потом, очевидно, вспомнил то же, что и я, закричал вслед убегающему грузовику:

- Тороплюсь! Июльская заноза в сердце сидит».

Так закончилась эта история, фронт двигался на юг и на запад.

Автор Евгений Романов.

Часто в прессе пишут, что впервые дни войны в войсках немецкая авиация, имея точные данные о размещении советских военных аэродромов, уничтожила на земле всю приграничную авиацию, даже приводятся цифры- около 1500 самолетов. Сообщается, что основной причиной отступления Красной армиейвпервые месяцы войны стало господство немецкой авиации в воздухе. Но это не совсем так. Уже в первые дни войны советские летчики проявляя отвагу и героизм отважно сражались на границе.

В четыре часа утра 22 июня 1941 года по тревоге был поднят 127 –й истребительный авиаполк полк у города Гродно. Командир звена младший лейтенант Жуковский Сергей Яковлевич на биплане И-153 «Чайка» в этот день провел 9 воздушных боев, лично и в группе из восьми самолетов сбил пять самолетов противника.

Молодому летчику было всего 23 года. Родился он 7 октября 1918 года в небольшой казенном хуторе Перещепное Богучарского уезда в простой крестьянской семье.После окончания Богучарской средней школы, в 18 лет был призван Богучарским райвоенкоматом в армию. В 1938 годуокончил Качинскую военную авиационную школу летчиков. Уже в 1939 году совершил свой первый вылет в составе 12- ой авиаэскадрильи Балтийского флота. Авиаэскадрилья в которой служил С.Я. Жуковский воевала на финской войне 30 ноября 1939 по 13 марта 1940 г.

В наградном листе от 18 декабря 1941 года в краткой боевой характеристике сообщается: «При боевых вылетах т. Жуковский проявлял отвагу, бесстрашие, героизм. Своим личным примером вовлекал подчиненных на отважные действия в борьбе с германскими варварами. Имеет всего- 120 боевых вылетов, из них: 50 вылетов на штурмовике с бомбометанием по вражеской пехоте, артиллерии и аэродромам, 45 вылетов на разведку и 25 вылетов на прикрытие своих войск и объектов в сопровождении бомбардировщиков.

С 20 августа по октябрь 1941 года, имеет 85 боевых вылетов, из них: 10 на штурмовку, 85 на разведку и 10 на прикрытие. Участник 20 воздушных боев, сбоил в групповых боях вместе с товарищами 5 самолетов противника … Тов. Жуковский является бесстрашным летчиков – истребителем, храбрым и мужественным воздушным бойцом, культурным, грамотным командиром».

Наградной лист на Жуковского Сергея Яковлевича, заканчивается такими строками: «За заслуги награжден орденом Красное знамя, 7.9.1941, командованием дивизии был представлен к второму орденуКрасное знамя. За отличное выполнение боевого задания командования и проявленные при этом мужество и героизм достоин присвоения звания «Герой Советского Союза».

Заслуженную награду Жуковский С.Я. так и не получил. Наверное тыловое командование посчитало, что достаточно и ордена Ленина.

В декабре уже в звании старший лейтенант Сергей Жуковский стал командиром 1-й эскадрильи 440 истребительного авиационного полка и возглавлял его до 12 ноября 1942 года. В этот период сбил еще три немецких самолета, один «МЕ – 110» и два «МЕ 109» (немецкий истребитель Мессершмитт Bf 109),.

На своем самолете ЛАГГ – 3 (Одноместный одномоторный поршневой истребитель-моноплан, стоявший на вооружении ВВС РККА перед и во время Великой Отечественной войны. Использовался в качестве истребителя, истребителя-перехватчика – Е.Р.) с декабря 1942 г. по 25 июля 1942 г., как видно из наградного листа, уничтожено 12 самолетов врага, самолет подбит, уничтожено 15 автомашин, зенитное орудие, одна цистерна с горючим. Летчиками его эскадрильи в воздушных боях было уничтожено 18 самолетов противника, «МЕ – 109» - 12 «МЕ 110» - 5, «Ю – 88» - 1 (немецкий бомбардировщик Люфтваффе Юнкерс Ju 88 – Е.Р.), при потере двух летчиков. Ранее т. Жуковский награждался орденом Ленина и орденом Красное знамя, за отличные показатели в воздушной разведке и штурмовке наземных войск врага. …Достоин правительственной награды «Орденом Ленина».

Второй орден Ленина Сергей Яковлевич не получил. В наградном листе решение наградить третьим орденом Красного Знамени.

Со 2 ноября 1942 года он прибыл на Сталинградский фронт в должности командира 12- го истребительного авиационного полка. В «Кратком конкретном изложение личного боевого подвига и заслуг» майора 111- го Гвардейского Сталинградского истребительного авиационного полка на присвоениеС.Я. Жуковскому орденаОтечественной войны 1-й степени сообщается: «За это время в боях за Сталинград, Донбасс и Северный Кавказ показал образцы умелого выполнения боевых заданий, мужество, отваги и беззаветного служения своей Родине, своему народу. Им произведено 65 боевых вылетов, их них на сопровождения штурмовиков – 33, прикрытие наземных войск – 17, разведка войск противника -9 и 6 полетов на перехват самолетов. В 19 воздушных боях, лично сбил «Ю -88» и «Ю -87» и. 4 в группе самолетов противника. … Так 8 12.1942 года во время сопровождения сбил идущего на посадку «Ю – 87» и прикрываемого 2-мя «МЕ -109», подтверждает ныне Герой Советского Союза – гвардии майор Новожилов И.А и гвардии старшина Игнатьев М.Т.

22 февраля 1943 года, вылетел в паре на перехват самолетов противника в район «Матвеев курган». В воздушном бою лично сбил «Ю -88», который упал в районе Верхней широкий, факт которого подтверждают наземные войска, ныне Герой Советского союза гвардии капитан Губанов А.А.»

В воздушном бою 12 июля 1943 году самолет отважного летчика был подбит Сергей Яковлевич получил тяжелые ранения«ожоги лица, рук, бока и ног 2-й и 3-й степени», но самолет посадил. После непродолжительного лечения снова в бой.

За время боевых действий с 14 июля по 12 августа 1944 года Сергей Яковлевич на самолете ЛА – 5 (Однопилотный истребитель Ла-5 был создан в 1942 году - Е.Р.) лично провел 24 успешных вылета сбил 6 самолетов «Ю -88» и «Ю -87» без единой потели в личном составе, за что был награжден орденом Александра Невского.

Скупые цифры и факты боевых подвигов простой крестьянской семьи, солдата из маленького хутора в 87 дворов на юге Воронежской области, не могут рассказать всего на страничном листе газеты. Летчиком С.Я. Жуковским было совершено более 500 боевых вылетов, одержал 15 побед.

Свою войну С.Я. Жуковский закончил в 1945 году в г. Вена, ему было всего 30 лет, на груди героя были ордена Ленина, Александра Невского, Отечественной войны 1- степи, шесть орденов Красного Знамени, два ордена, Красной звезды и 36 медалей. Уже после войны ему присвоили звание Почетного гражданина городов Гродно и Жодино. Затем была учеба в Военно - воздушной академии, с мая 1961 командующий в 1-й Особой Дальневосточной воздушной армии.. Генерал – полковник, «Заслуженный военный летчик СССР» избирался делегатом ХХIIи XXIII съездов КПСС, депутатом Верховного совета Белорусской ССР, членом ЦК Белоруссии. Умер 10 ноября 1980 года и похоронен в г. Минске.

автор Евгений Романов.