Статьи
Текстовые материалы
В составе 170-й танковой бригады 18-го танкового корпуса Сергей Андреевич участвовал в боях на территории Богучарского района Воронежской области. Когда стрелки-пехотинцы 41-й и 44-й гвардейских стрелковых дивизий ценой многочисленных потерь прорвали первую линию обороны противника, с Осетровского плацдарма четыре советских танковых корпуса вошли в прорыв...
На фото С.А. Отрощенков, 1943г.. Источник http://iremember.ru
"Из Урюпинска вышли мы к Нижнему
Мамону, в излучину среднего Дона.
Холода стояли жуткие. Зимой в танке
холодней, чем на улице. Броня ведь. А у
нас одеяние не меховое, шинель. Позже,
в боях уже стали формой пренебрегать.
Найдешь шубу, в ней и греешься. Водку
давали, но я пил очень редко. После боя,
только, если стресс нужно снять, выпьешь
рюмку. А в бой нужно трезвому идти. Пьяный
пошёл, считай покойник. Когда на отдыхе
были, я свою водку экипажу отдавал. У
отца нас пять сыновей было, я самый
младший. И никто дома не смел ни выпить,
ни закурить, ни сквернословить. Это было
исключено.
Бригада без боя переправилась через Дон, и вошла в прорыв. На том берегу уже наши дрались с румынами на высотках. Потом мы вышли на равнину. Такого зрелища, такого количества танков я никогда не видел. Куда ни посмотришь, сколько глаз хватает - все поле в тридцатьчетверках! Первая, освобожденная нашей бригадой деревня, была Вербяковка..."
В деревне Вербяковка без труда нам узнаётся Вервековка. И оборона противника в районе хутор Красное-Орехово, сел Гадючье и Филоново, хутора Свинюха, которую пришлось прорывать, была устроена с использованием доминирующих высот. Вот, только, итальянцев наш герой почему-то назвал румынами. Которые в том районе быть, ну, никак не могли!
Бои за Вервековку особенно запомнились Сергею Андреевичу:
"Перед атакой ко мне в танк прыгнул ротный комиссар, лейтенант. - Давай, я у тебя заряжающим поеду!?
- Ну, умеешь, так заряжай.
Хорошо заряжал. Наш взвод атаковал высотку, на которой располагалась половина села, остальные танки побежали дальше, мимо высоты, по долине. Там, за небольшой речушкой, стояла церковь и другая часть села...".
Село Вервековка расположено на северном берегу реки Богучарка, а на южном — церковь села Лофицкое и само село, видимо, принятое танкистом за часть села Вервековка. Так что, всё сходится…
"Я говорю комиссару:
- Надо десант ссадить, чтоб за танком шел.
Он: - Да нет, вперед!
Начали по нам стрелять, кого-то из десанта побили. Я высунулся, крикнул: - Прыгайте сейчас же с танка, долой!
А они сидят, в башню вцепились. В деревню влетаем, там румынская пехота. Не побежали румыны, отстреливались из-за домов. Нашему десанту пришлось тяжело, румыны били из винтовок по ним в упор, с расстояния 10-15 метров. Слышу крики, мат - наша пехота подошла. Перестреляли румынов, гусеницами передавили, но и наш десант понес потери. Я сам успел подбить Т-3 и раздавить противотанковую пушку. Мой танк тоже подбили. Снаряд попал выше бортовой передачи, разбило левый тормозной барабан и тормозную ленту. Мы сначала не почувствовали, уже потом, механику говорю влево поворачивать, а танк не слушается..."
Мне часто приходилась слышать истории о том, что в реке Богучарка при попытках переправиться на правый берег потонуло несколько советских танков. Некоторые танки, по словам очевидцев, до сих лежат на дне реки. Никто их так и не поднял. В воспоминаниях Отрощенков тоже упоминает о случаях неудачной переправы:
"Танки, что атаковали через реку, тоже освободили другую часть села сходу, но речушка оказалась коварная и глубокая. Пять или шесть танков въехали в нее неудачно и потонули.
Было потом комсомольское собрание. Разбирали бой. Я тоже выступил, сказал, что танк имеет огневую мощь, которую нужно использовать. Сблизился с противником, подавил огневые точки, и двигай дальше. Там надо мной посмеялись некоторые, мол, знаток выискался.
- Чего, вы, туда сразу помчались? - говорю им. - Есть пушка, пулеметы, используйте. Десант тоже беречь надо.
Бригада пошла вперед, а мы дня на три застряли в Вербековке, пока ремонтники ковырялись. Какой-то генерал появился, приказал мне танк на окраину перегнать, чтобы, говорит, ни одна собака не сунулась. Танк-то подбитый, но как огневая точка вполне действующий.
Когда починились, догнали наших..."
Пришли в район, никогда не забуду, казачьего хутора Хлебный. В 3-х километрах другой хутор - Петровский. Его тоже заняли советские танки, но не нашей бригады. Между хуторами, расположенными на холмах, пролегала низина.
Источник https://pamyat-naroda.ru
Рано утром по ней, огромной сплошной толпой пошла, спасаясь из окружения, 8-я итальянская армия.
Когда передовые части итальянцев поравнялись с нами, по колоннам пошла команда "Вперед! Давить!". Вот тогда мы им с двух флангов дали!
Я такого месива никогда больше не видел. Итальянскую армию буквально втерли в землю. Это надо было в глаза нам смотреть, чтоб понять, сколько злости, ненависти тогда у нас было! .... Взяли толпы пленных в этот день. После этого разгрома 8-я итальянская армия фактически прекратила свое существование, во всяком случае, я ни одного итальянца на фронте больше не видел...".
Действительно, в районе хуторов Хлебный и Поздняковский пытались прорваться из окружения немецкие и итальянские части, державшие оборону в районе Богучара, Красногоровки, Сухого Донца, станицы Мешковской. Бои в тех местах были очень жестокие. О чем вспоминали и итальянские участники войны. А район деревни Арбузовка в Италии называют «Долиной Смерти» - немногим из пробивавшихся из окружения удалось прорваться из Арбузовки к городу Чертково.
Хутора Петровского в тех краях не было, а вот хутор Поповка (Поповский) на картах обозначен. Видимо, за давностью лет, а воспоминания Сергея Андреевича опубликованы в 2010 году, и назвал ветеран тот небольшой хуторок Петровским.
Полностью прочитать воспоминания можно по ССЫЛКЕ
Говоря о вкладе таловцев в Великую Победу, чаще всего упоминают о трех фактах: о числе наших земляков, ушедших на фронт и погибших в горниле войны, о десяти Героях Советского Союза, прославивших своими ратными подвигами нашу малую родину, а также о том, что именно таловцы стали инициаторами сбора средств на строительство танковой колонны «Воронежский колхозник». И если конкретики в первых двух случаях достаточно, то информация о третьем факте весьма скудна. Ее «разбавляют» только дата зарождения почина – ноябрь 1942-го - и количество собранных таловцами средств: 300 тысяч рублей. Причем черпаются эти сведения из одного источника – номера газеты «Правда» от 10 января 1943 года. Вот то немногое, что знают, наверное, все ныне живущие таловцы. Хотя потомкам тех, чьи рубли и копейки, заработанные тяжелейших крестьянским трудом военных лет, складываясь, превращались в самые эффективные танки Второй мировой войны, наверное, следует знать судьбу самих боевых машин, а также тех, кто вел их в бой.
Владислав Вдовенко
р.п.Таловая, Воронежская область
Приснопамятный «Колхозник»
Сам термин «танковая колонна» возник с легкой руки заводских отправителей эшелонов. Он изначально означал эшелон в 40-45 танков типа Т-34 и 20-22 танка типа КВ. На большее мощности локомотивов тогда не хватало. Кроме того, не выдерживало железнодорожное полотно - оно расползалось под тяжестью составов. Термин укоренился и стал использоваться даже в материалах Ставки ВГК.
Танковая колонна не являлась боевой или тактической единицей. Их различают по надписям о принадлежности к «именным» сериям, купленным на средства, собранные разными группами населения. Наиболее известной из них, пожалуй, является колонна «Дмитрий Донской», построенная по инициативе РПЦ.
«Воронежский колхозник» может конкурировать с ней по степени цитируемости в различного рода краеведческой литературе. Однако ни та, ни другая не были первыми в истории той войны.
Первые «именные» танки появились в Красной Армии еще в декабре 1941 года. Зачинателями этого движения можно считать учащихся 102-й школы города Горького, нынешнего Нижнего Новгорода. Они в день начала учебного года, 1 сентября 1941-го, обратились ко всем пионерам и школьникам Горьковской области с призывом собрать металлолом и вырученные деньги направить в Фонд обороны для постройки танка «Горьковский пионер». В начале октября месяца ими было собрано металлолома на сумму около трехсот тысяч рублей.
Построенный танк был передан в Действующую армию и в середине декабря принял участие в битве под Москвой. В том же сентябре 1941 года в Фонд обороны, также для постройки танка, передал все свои личные сбережения маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников. Сбор средств на создание танковых колонн начался в Вологде, в Архангельске, в других регионах страны и даже в Монголии.
Всего за время войны из личных средств народа было собрано где-то около трех - трех с половиной миллиардов рублей.
Подобные почины уже к середине 1942-го стали настолько массовыми, что среди областей, краев и республик не иметь на фронте «свою» колонну считалось моветоном. Самых разных бронированных «колхозников», «рабочих», «комсомольцев», «осоавиахимовцев» и даже «пчеловодов» на дорогах войны можно было встретить немало. И все же далеко не всем из них повезло так, как «Воронежскому колхознику», ставшему своего рода брендом нашего региона в военное время.
В Таловском районе Воронежской области за годы войны было собрано 4 миллиона 900 тысяч рублей на строительство танковых и авиационных колонн. Но сегодня мало кто вспомнит самолеты эскадрильи «Таловский колхозник», громившие врага в небе Украины, Венгрии и Чехословакии, или других летающих колонн - «Воронежский комсомолец» и «Юговосточник», которые появилась тоже во многом благодаря нашим землякам.
Так почему же память о «ВК» оказалась такой крепкой? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно понять то, кому предназначались танки-колонны. А для этого придется вернуться в прошлое на 70 лет, в ноябрь 1942 года.
«Для вас, родненькие наши!»
Лето и осень 42-го оказались для воронежцев самым страшным периодом за все четыре военных года. К середине июля враг «ополовинил» область, захватив полностью или частично треть ее районов. Но и остальная часть, оказавшись прифронтовой территорией, еще полтора месяца не могла чувствовать себя в безопасности.
И только в сентябре 1942-го, когда фронт и на Среднем Дону, и в большой излучине этой реки стабилизировался, стало ясно, что Дон в его среднем течении останется тем рубежом, за который фашистские полчища уже не смогут шагнуть.
В деревне, где после непрекращающейся мобилизации остались бабы, старики да пацанва, работали, не считаясь со временем и здоровьем, живых денег за свой тяжелейший труд в глаза не видели, работая за трудодни – палочки в амбарной книге учетчика. И вот они, которые еще два месяца назад не знали, останутся ли в родном доме или их ждет участь тысяч беженцев, прошедших за последний год через их села и поселки, да и вообще останутся ли живыми, решают собирать деньги на строительство танков для Красной Армии.
Дети голодают, на пятерых одна пара ботинок, выменянных еще летом у тех же беженцев, избу протопить нечем, а они сносят в сельсовет последние гроши, которые лежали на черный день на дне пустого сундука между свидетельствами о рождении детей и письмами или похоронками с фронта… Потому, что чернее дня уже быть не может. Потому, что соседка, которой живется еще тяжелее, сдала все, что выручила вчера от продажи табака, саженного для убитого в мае под Харьковом мужа. Потому, что на эти рубли сегодня можно купить победу и мир. И еще тысячи «потому» в каждом доме свои.
Конечно, было бы идеализмом утверждать, что каждый рубль был сдан именно так, без разнарядки из района и соревнования между колхозами. Но последнее было скорее исключением из правил. Патриотический подъем был действительно велик как никогда до этого и, пожалуй, после.
Был и еще один немаловажный фактор: дарители уже знали, что в бой на этих машинах пойдут земляки, воронежцы из 1-го гвардейского мехкорпуса. Первогвардейцы! Легенда 41-го! 1-я гвардейская стрелковая дивизия (затем 1-й гвардейский мехкорпус) генерала Руссиянова тогда во многом был уникальной. Ею была одержана первая крупная победа в начале сентября 41-го под Ельней.
Ей первой во всей Красной Армии было вручено гвардейское знамя, и дивизия получила наименование гвардейской. Если верить послевоенным публикациям в советской прессе, именно бойцы этой дивизии первыми уже на третий день войны применили против танков противника знаменитый «коктейль Молотова» - бутылки с горючей смесью. А еще во всей РККА не было другой такой дивизии, в которой вместо трех полков было четыре.
А случилось это в середине сентября 1941-го в Воронеже, куда соединение прибыло для пополнения и отдыха после тяжелейших боев под Ельней. Тогда в его состав влился Воронежский добровольческий полк, он в полном составе был включен в его ряды и стал называться 4-м Воронежским стрелковым полком.
Четвертым потому, что в дивизии уже было три полка. Воронежский оказался сверхштатным. Этого удалось добиться первому секретарю Воронежского обкома Владимиру Дмитриевичу Никитину. Впоследствии по этой причине часто возникали недоразумения при переходе дивизии из одной армии в другую.
Бессменному командиру дивизии, а затем и корпуса, Ивану Никитичу Руссиянову не раз приходилось разъяснять, почему его соединение имеет одним стрелковым полком больше, чем все остальные дивизии Красной Армии.
С того момента и началась история шефства воронежцев над первогвардейцами. Начиная с января 42-го поездки к ним стали регулярными. Гости привозили все, что мог дать прифронтовой, а после и фронтовой регион: теплые носки, рукавицы, традиционные вышитые заботливыми девичьими руками кисеты, табак, мед... В такие дни «именинником» был 4-й Воронежский полк. Как-никак подарки прислали их земляки...
Но помогала воронежская земля руссияновцам не только провизией и теплыми вещами. В июне 42-го из состава народного ополчения области для пополнения в 4-й Воронежский полк было направлено полторы тысячи бойцов. Были среди них и уроженцы Таловского и Чигольского районов.
В конце октября 1942 года дивизия была выведена на переформирование и оказалась в Приволжском военном округе. Здесь, в Поволжье, 1-я гвардейская стрелковая ордена Ленина дивизия стала разворачиваться в механизированный корпус, сохранивший номер и наименование дивизии 1-й гвардейский ордена Ленина механизированный корпус. 4-й Воронежский и 7-й (бывший 331-й) полки послужили основой для формирования 2-й гвардейской механизированной бригады.
Теперь бывшая стрелковая дивизия стала мощным механизированным соединением, в задачи которого входил прорыв в полосах общевойсковых армий, наступавших на направлениях главных ударов фронтов. Это был «боевой кулак» Ставки ВГК.
10 ноября 1942 года корпус был полностью сформирован, укомплектован и готов к выполнению поставленных боевых задач. Такой задачей стало участие в Сталинградской битве. Но перед тем как эшелоны с личным составом и техникой отправились к волжской твердыне, в гости к первогвардейцам приехали шефы.
Делегация оказалась небольшой – всего семь человек. Ровно столько уместилось на трех «полуторках», выделенных Воронежским обкомом для доставки воюющим землякам традиционных гостинцев. Отчет об этой встрече, опубликованный в областной прессе в канун 25-й годовщины Великого Октября, и стал отправной точкой в истории «Воронежского колхозника».
Делегация воронежских колхозников в гостях у воинов 1-го механизированного корпуса
К сожалению, мы не нашли ответ на вопрос: кто именно стал инициатором почина? Возможно, идея сбора средств родилась одновременно в нескольких головах, потому что в протоколах праздничных собраний и митингов, посвященных четвертьвековому юбилею Октябрьской революции, сразу четырех колхозов Таловского района говорится о намерении поддержать Красную Армию рублем. Впрочем, правдоподобнее выглядит версия, в соответствии с которой инициатором стал сам райком партии, а протоколы собраний – уже второе действие этой истории.
Кстати, в протоколе колхоза имени Буденного Хорольского сельского Совета уже фигурирует название «Воронежский колхозник».
Как бы то ни было, призыв колхозников поддержали райком, информация о сборе средств и его инициаторах появилась в печати. 26 ноября областная «Коммуна» опубликовала на первой полосе сообщение за подписью секретаря Таловского райкома ВКП(б) Жигалкина о том, что сбор денег идет полным ходом.
В колхозе имени Докучаева сумма перевалила за 11 тысяч рублей, в колхозе имени Шевченко – за 7 тысяч, а в «Железнодорожнике» в «фонде победы» уже 10 тысяч. В тот же день Воронежский обком принял постановление, в котором было дано указание секретарям райкомов и председателям исполкомов райсоветов «развернуть массовую работу».
И вслед за этим «Коммуна» и районки запестрели информациями из Панино, Щучьего, Борисоглебска, Верхнего Карачана, Поворино, Новохопёрска, Терновки, Эртиля, Воронцовки, Радченского, в которых жирным шрифтом выделялись собранные суммы: 120 тысяч, 200 тысяч, миллион…
Впрочем, далеко не все тогда собирали средства именно на «Воронежский колхозник». Даже герой этой большой истории пасечник из села Манино, что под Калачом, семидесятипятилетний Эраст Крамарев, сделавший наряду со своей односельчанкой Марфой Белоглядовой самый большой личный вклад - 100 тысяч рублей, откликнулся на призыв не таловцев, а саратовского колхозника Феропонта Головатого, сдавшего 100 тысяч на личный танк, фотографию и рассказ о поступке которого тиражировали все центральные газеты.
Но в обкоме все эти цифры складывались в одну, казавшуюся грандиозной для разрезанной фронтом на две части области – сперва 13, затем 37, а к весне 43-го – 71 миллион рублей. И инициаторами здесь считали таловцев.
Те же, в свою очередь, старались соответствовать этому статусу. В январе «Правда» рассказала на всю страну о том, что они передали в Государственный банк на танковую колонну 300 тыс. руб. Кроме того, они сдали из своих личных запасов 38 100 пудов хлеба, 42 715 пудов картофеля в продовольственный фонд Красной Армии. Однако, по данным газеты «Красная Звезда» №290, вышедшей в свет еще 11 декабря 1942 года, только за три первых дня в районе было собрано 420 тысяч рублей.
Впрочем, практически в каждом номере центрального печатного органа ВКП(Б) назывались новые адреса патриотических починов, и таловские результаты меркли на их фоне. Так, в предыдущем номере «Правды» от 9 января опубликованы сообщения о том, что колхозники Грузинской ССР кроме сданных ранее 72,5 миллиона рублей на строительство танковой колонны «Колхозник Грузии» дополнительно внесли 37,5 миллиона, а трудящиеся Омской области собрали 53 миллиона на строительство танковой колонны «Омский колхозник» и передали 232 478 пудов зерна в фонд Красной Армии.
Но даже то, что собрали за три первых дня, уже можно было считать серьезной суммой. Не в пример сегодняшней России боевая техника в ту пору дешевела. Согласно калькуляции харьковского завода № 183, составленной в мае 1941 года, танк «Т-34» стоил 249 тысяч 256 рублей 96 копеек. В июле 1942-го его стоимость доходила до 209 тысяч. Так что на первый таловский взнос уже тогда можно было построить два средних танка.
Но в тот момент, когда на 183-й завод, который еще год назад был перебазирован в Нижний Тагил, поступил заказ из Воронежской области, цены упали еще ниже, и к январю 43-го Уральский танковый завод имени товарища Сталина, откуда и пришла наша колонна, отпускал свои машины уже по цене 166300 рублей. Так что даже 300 таловских тысяч хватало на две полноценные «тридцатьчетверки».
Возможно, эту нехитрую калькуляцию провели и в обкоме ВКП(б). Во всяком случае, два первых танка колонны неофициально считались таловскими, а появившиеся в ней именные машины двух калачеевцев значились под условными номерами 3 и 4.
Хлопцы и «стальные кони»
До торжественной передачи машин землякам дело дошло только в апреле. 22 апреля 1943 года в селе Нижняя Дуванка нынешней Луганской области восемь новеньких танков «Т-34» были выстроены на лугу за селом. С башен еще не были сняты пулеметы ДТ, которые при длительных маршах прикрывали колонну от атак с воздуха, краска, которой с великим старанием были выведены слова «Воронежский колхозник», еще не высохла.
Но на эти детали внимания никто не обращал. Напротив боевых машин выстроился личный состав 19-го гвардейского танкового полка, справа – командование корпуса, гости и деревенская ребятня.
Среди членов делегации, которую по традиции возглавлял секретарь Воронежского горкома, были инициаторы сбора средств – калачеевские «танковладельцы» Крамарев и Белоглядова. Считалось, что каждый из них на свои деньги приобрел по танку. На башнях двух машин были надписи: «Крамарев Ераст Федорович» и «Белоглядова Марфа Ивановна».
Ераст Федорович Крамарев с танкистами
Боевая машина, приобретенная на средства Белоглядовой, была вручена экипажу командира 2-й танковой роты бригады старшему лейтенанту М. В. Власенко. Второй именной танк, «Крамарев Ераст Федорович», с башенным номеров «С-172», а вместе с ним и два «безымянных» – «С-173» и «С-174», пере-дали экипажам взвода гвардии лейтенанта Лысенко.
Уроженец Полтавской губернии, кадровый офицер, коммунист, воевавший на фронтах Великой Отечественной с первого дня войны, был в полку личностью известной, даже знаменитой. Да что в полку, во всей 2-й мехбригаде не было человека, который не слышал о 28-летнем Иване Лысенко. Слава пришла к нему как раз 22 апреля.
Вместе с делегацией воронежцев для торжественной пере-дачи техники в полк приехало командование корпуса: командир 1-го гвардейского мехкорпуса генерал-майор Иван Руссиянов и его заместитель генерал-майор Сергей Денисов. Последний еще не полностью оправился от тяжелого ранения, полученного им в самом начале 1943-го.
В ту пору фашистское командование делало все для того, чтобы деблокировать окруженные в районе Сталинграда войска Паулюса. Мехкорпус, действовавший в составе 3-й гвардейской армии, имел наступательную задачу: прорвать оборонительную полосу немецко-фашистских войск на реке Чир.
4 января Сергей Иванович Денисов лично руководил действиями корпуса на поле боя. Его командирский «ИС» вы-рвался из строя машин на несколько сотен метров вперед и был подбит. Генерал, выбравшийся из загоревшегося танка, лежал метрах в трех от нее. Гибель танка замкома видели несколько экипажей, но в пылу боя, когда враг, имея превосходство, как это принято говорить, в живой силе и технике, давит прямо на тебя, отважиться на рывок вперед может не каждый. Тогда мужества сделать этот шаг хватило только у Лысенко. Проскочив между двумя танками противника, он на полном газу «доскакал» до генерал-майора и, пока стрелок и водитель отстреливались, вместе со стрелком перетащили генерал-майора, получившего тяжелое ранение, в свою машину. Доставив раненого на КП полка, Лысенко с экипажем вернулся в бой.
Марфа Ивановна Белоглядова
Со временем этот эпизод в полку забылся, да и сам Иван Лысенко все реже вспоминал о том январском бое. Что до генерала, то оправился от ранения он только в марте. Естественно, фамилии своего спасителя не знал, но, как выяснилось, запомнил лицо.
И вот 22 апреля в строю 2-й роты генерал узнал его. В тот же день командиром мехбригады полковником Ходяковым был подписан наградной лист, в котором лейтенант Лысенко представлялся к ордену Красной Звезды за подвиг, совершенный три с половиной месяца назад…
По случаю приезда гостей состоялся митинг. Гвардейцы благодарили земляков за подарки, давали клятву беспощадно бить ненавистного врага. Как вспоминал позднее комкор Руссиянов, растроганные теплым приемом бойцов гости все больше молчали, и только Ераст Федорович был «в ударе». Семидесятипятилетний колхозник еще по пути в часть сильно переживал: кому же достанется машина, приобретенная на его кровные, «медовые» рубли. Старый пасечник продал все, что запасли его пчелы в прошлом году, даже к чаю себе меда не оставил. А потому считал необходимым лично проинспектировать и саму машину, и ее будущий экипаж.
Он с пристрастием осмотрел все до мелочей в танке, потрогал, крепко ли привинчено-приварено, расспросил каждого члена экипажа «своего» танка о боевых делах, просил танкистов беречь машину, быстрее гнать на ней фашистов с советской земли. То и дело показывал телеграфный бланк, на котором в самом низу стояла подпись «И. Сталин», а выше - фраза: «Примите мой привет и благодарность Красной Армии зпт Ераст Федорович зпт за Вашу заботу о бронетанковых силах Красной Армии». Особенно ему понравилось то, что у командира танка на гимнастерке висел орден. Он не запомнил имени танкиста, но вот награда врезалась в его память. Позже, в 44-м, когда он сдал еще 100 тысяч рублей, теперь уже на строительство именного самолета, став знаменитостью в Калачеевском районе, и к нему стали приезжать журналисты, он рассказывал корреспонденту «Коммуны» М. Василенко об этой награде «высокого такого украинца», хотя и был-то Лысенко выше дарителя всего на полголовы.
После вручения экипажам боевых машин состоялся парад. Вместе с командованием корпуса его принимали дорогие гости из Воронежской области. Все, кроме Крамарева. Ераст Фёдорович при помощи экипажа забрался в танк и по-молодецки выглядывал из люка, проезжая мимо импровизированной трибуны. Естественно, эта машина шла во главе колонны…
Спустя полтора месяца танки воронежцев шли примерно в том же порядке, но уже на передовой. Боевое крещение они приняли на Харьковщине. Для почти половины из них оно же стало последним боем.
Минус четыре
Утром 18 июля части 1-го гвардейского мехкорпуса вошли в прорыв, созданной накануне 8-й гвардейской армией юго-восточнее города Изюм. Но враг их уже ждал.
Гвардейцев встретили закопанные в землю и хорошо за-маскированные в кустарниках танки противника. Гитлеровцы приготовили и еще один «сюрприз»: противотанковые торпеды, которые запускались из окопов и управлялись по проводам. Через час атака красноармейцев захлебнулась, а к полу-дню уже трудно было понять: кто именно из противников владеет инициативой. Было ясно, что ночью гитлеровцы подтянули резервы и любой ценой стремились закрыть путь нашим войскам к станции Барвенково, потеря которой для врага означало в сложившейся обстановке катастрофу на данном участке фронта.
19-й танковый, поддерживаемый пехотой 1-го мотострелкового батальона бригады майора Е. Я. Лишенко, продвигался к небольшому селу Пасека. Не доходя до него двух километров, на подступах к небольшой рощице путь полку преградили два противотанковых орудия. Их расположение было выбрано настолько удачно, что эти пушки могли сдерживать два десятка танков без ощутимых потерь. Командир полка майор Свиридов на своей машине предпринял было обходной маневр, но огнем был загнан в овраг. Еще два танка получили повреждения. Гвардейцы оказались зажатыми между рощей и Северным Донцом, став легкой мишенью для вражеских штурмовиков. Спасла полк «Марфа Ивановна», выскочив прямо перед вражескими артиллеристами. То ли фашисты не ожидали удара в лоб, то ли заминка у них произошла по какой-то другой причине, но этих нескольких десятков секунд Власенко и двум другим «колхозникам» хватило, чтобы «пролететь» опасную зону. Дальнейшее, как говорится, было делом техники. Танки проутюжили и капониры с орудиями, и соседние окопы, ра-давив пушки и около 30 фашистов.
С задачей полк справился, и Пасеку очистил от врага, но оказался при этом окруженным с трех сторон. Это стало ясно уже к вечеру. Пехота и танкисты стали занимать круговую оборону, удерживать которую им предстояло трое суток, отражая яростные контратаки вражеских танков, мотопехоты, авиации.
Несмотря на ожесточенность боев первого дня, безвозвратных потерь среди «колхозников» не было.
Утром 19 июля горловина «мешка», в котором оказался 19-й танковый, начала сужаться. Окутанное густым дымом от десятков пожаров украинское село справа обходили фашистские танки, слева - немецкие автоматчики, скрываясь в той самой рощице, которую накануне полк отбил благодаря отваге гвардии старшего лейтенанта Власенко. Появились и начали бросать бомбы «юнкерсы», «включилась» вражеская артиллерия.
В этом аду танкисты стали прорываться на северо-восток по оставшемуся узкому проходу, еще удерживаемому пехотой. Выходили с боем, лавируя, расширяя проход и стараясь нанести максимальный урон противнику.
К концу 19 июля боевой счет «воронежских» танков составлял уже 9 танков противника, три его самоходных орудия, 11 противотанковых пушек, семь минометных батарей и до двух батальонов живой силы противника. В тот день отличился экипаж лейтенанта Брагина, уничтоживший четыре вражеских танка. Но цена, которую заплатил полк за эти результаты, была слишком велика.
Первой жертвой среди «колхозников» стал экипаж командира взвода гвардии старшего лейтенанта Алексея Ивановича Никитченко. Его «стальной конь» на предельной скорости во-рвался на позиции противника. «Тридцатьчетверка» раздавила гусеницами три противотанковых орудия, уничтожила несколько огневых точек, мешавших продвижению пехоты, нацелилась на минометную батарею. И в эту секунду сбоку почти в упор ударило по танку фашистская пушка. Танк остановился, задымил. Танкисты долго отстреливались от наседавших на них немцев, вели огонь из пушки и пулеметов. Наконец, когда боевая машина превратилась в жарко полыхавший костер. Последними словами гвардии лейтенанта, переданными по радиосвязи, были: «Командир, все тяжело ранены, выйти не можем, будем драться до последнего снаряда».
Все это разворачивалось на глазах 1-го мотострелкового батальона бригады, состоявшего большей частью из воронежцев. Пехота залегла под губительным огнем противника. Стиснув зубы, многие бойцы смотрели на беспомощно замершую среди немецких траншей «тридцатьчетверку». «Воронежский колхозник» горел, над ним поднимались клубы густого черного дыма, пулемет умолк, но орудие продолжало стрелять. Как вспоминал потом генерал Руссиянов со слов командира батальона гвардии майора Лишенко, видя это, кто-то крикнул: «За воронежских!», и тогда батальон, как по команде, поднялся в атаку…
Экипаж похоронили спустя двое суток, когда противник был наконец-то отброшен от Пасеки, в километре к северо-востоку от села.
В одной могиле с Никитченко были погребены останки половины экипажа «Марфы Белоглядовой» - командир башни и стрелок-радист.
Накануне, 18 июля, танк уж горел. Фашистам удалось поджечь его в тот момент, когда «Марфа» «ровняла» позиции их артиллерии. Но тогда механику-водителю старшине Сергею Тюрину умелым маневром удалось сорвать пламя и вырваться из-под огня противника. 19-го ситуация повторилась. Снова попадание, снова пламя над машиной, но теперь танк выйти из боя уже не смог. Сам гвардии старший лейтенант Михаил Власенко был тяжело ранен.
Спустя два дня командир 19-го танкового Свиридов представит его к ордену Отечественной войны I-й степени. Он по-лучит эту награду, правда, полностью оправиться и вернуться в свой полк уже не сможет.
Подписал Свиридов и еще один наградной лист. В нем значилась фамилия гвардии старшего лейтенанта Лысенко. Вот только Ивана Павловича к тому моменту уже не было в живых.
Тот злополучный бой 19 июля для командира экипажа «Крамарева» оказался тоже последним. Причем он оказался еще короче, чем у «Марфы». Выходя из рощи танк «потерял» гусеницу. Машину развернуло бортом к порядкам наступающего врага. Лучшей мишени и представить себе трудно. И этим не преминули воспользоваться два самоходных орудия «Фердинанд» (или как его еще называли «Элефант» (слон)), по очереди всаживая в землю вокруг обездвиженной машины снаряды. Пока механик и командир башни под огнем пытались соединить траки, Лысенко отстреливался из пушки. Причем, довольно успешно. Один из «слонов» загорелся: снаряд прорвал ему брюхо. Но почти сразу вторая самоходка пробила броню башни «Т-34». Иван Павлович был тяжело ранен. Танкисты вынесли своего командира. Он умер в тот же день в медсанбате и похоронен у села Красный Оскол.
А 20 июля погиб четвертый «воронежский» танк. Его экипаж во главе с гвардии лейтенантом Василием Исаевичем Елепиным похоронен всего в нескольких сотнях метров от могилы личного состава отделения Никитченко. Именно на столько смогла продвинуться мехбригада в тот день…
Но, как ни странно, это была и последняя потеря колонны. Последующие тяжелейшие бои на территории левобережной Украины не вычеркнули больше ни одной машины из рядов 19-го полка. И хотя случалось всякое, пять оставшихся «колхозников» с боями дошли до Днепра и были сданы перед тем, как 15 ноября 19-й гвардейский танковый полк был отправлен на переформирование.
Почему пять? Да потому, что «Крамарева» вернули в строй техники. Башню залатали, уже в середине августа его вел в бой младший лейтенант Владимир Шульга, бывший командир башни этой же боевой машины. В сражении за Пасеку он тоже был ранен, и тоже представлен к награде – ордену Отечественной войны II степени». И командир полка, и командир 2-й мехбригады подписали наградной лист. Но после возращения в часть танкист получил «Красную Звезду», а через несколько недель едва не стал на воронежском танке Героем Советского Союза.
Несостоявшийся Герой
В конце октября 1943 года в областной газете «Коммуна» было опубликовано письмо генерал-лейтенанта Руссиянова, датированное началом месяца. Послание было теплым и трогательным. Говорилось в нем и о дружбе первогвардейцев с трудящимися Воронежской области, зародившейся в тревожные сентябрьские дни 41-го, и о том, что в тяжелые дни восстановления разрушенного немецкими варварами Воронежа и многих других городов и сел области ее жители смогли дать государству 71 миллион рублей на строительство «Воронежского колхозника», и, естественно, о боевом пути некоторых из этих боевых машин. Так вот, есть в этом письме такие строки: «На танке, построенном на личные сбережения колхозника Эраста Федоровича Крамарева, отважный танкист Лысенко в первые два дня боев уничтожил свыше 150 гитлеровцев и подбил два немецких танка. На этой же машине гвардии старшина Шульга в одном из последних боев на подступах к городу Запорожье уничтожил 3 тяжелых немецких танка «тигр». Сейчас на боевом счету машины колхозника Крамарева свыше 500 немецких гитлеровцев, 6 танков, 30 автомашин, 4 артиллерийских батареи противника. Владимир Шульга представлен к званию Героя Советского Союза.»
И действительно, 24 сентября такая бумага пошла по инстанциям. На сей раз даже генерал Руссиянов, весьма щепетильно относившийся к соотношению награды и конкретного проявления отваги, поставил свою подпись под фразой «достоин награждения званием Героя Советского Союза». Действительно, храбрость и слаженность действий экипажа «Крамарева» в боях за освобождение Запорожья были достойны этого.
Во второй половине сентября на подступах к городу раз-вернулись тяжелые бои. Волны атак шли то с одной, то с другой стороны. После полудня 21-го числа немцы предприняли очередную попытку вытеснить нашу пехоту с занятых накануне позиций. 11 «тигров» и 4 танка «Т-IV» двинулись к высоте 105,0, где в засаде находились среди прочих и «Крамарев». Подпустив танки врага на верный выстрел, Шульга, не дожидаясь приказа, вывел свою машину из укрытия и, за каких-нибудь пару минут, тремя выстрелами поджег два и под-бил еще один «тигр». Остальные в панике начали отходить.
Шульга стал героем дня. Командир мехбригады гвардии подполковник Старков лично прибыл в полк поздравить с успехом экипаж «Крамарева», приказал командиру полка го-товить документы «на Героя», а Шульге предложил нашивать офицерские погоны с одним просветом.
Погоны младшего лейтенанта были нашиты уже на новую гимнастерку. Но золотой звезды Героя на ней так и не появилось. Вместо нее в ноябре командир 19-го танкового полка гвардии майор Свиридов прикрепил на грудь Владимира Прокофьевича орден Красного Знамени.
Кстати, в письме Руссиянова называется еще одна фамилия. «На танке с надписью «Воронежский колхозник» смело дрался герой-танкист Остяков. Действуя в тылу врага, он в течение одного дня истребил 110 гитлеровцев, уничтожил эшелон противника с боеприпасами, разбил две артиллерийских батареи противника и 22 автомашины». К сожалению, мы не смогли найти никаких сведений об этом человеке. Контекст, в котором он упоминается, позволяет думать о том, что герой-танкист погиб, но в списках боевых потерь полка он не упоминается. Изложение нанесенного врагу ущерба, как и в случае с Шульгой, явно взято из наградного листа, но и в наградных документах корпуса за тот период Остякова нет. Так что эту историю мы, увы, рассказать не можем.
Как, впрочем, и то, что сталось с сами машинами после то-го, как полк убыл на переформирование. После капитального ремонта машины, как правило, перекрашивались, и в следующий свой бой шли уже с башенными номерами, принятыми в новой части. Скорее всего, так случилось и с пятью уцелевшими «колхозниками». И можно было бы твердо сказать, что история «таловской» колонны закончилась на правом берегу Днепра, если бы не одно «но».
Туманные обстоятельства
Когда мы уже убедили себя в том, что боевая биография таловских танков уложилась в неполные пять месяцев, и в ней все ясно и понятно, поступил ответ на посланный почти год назад запрос в подмосковные Химки. Оказывается, в семейном архиве дочери Михаила Васильевича Власенко до сих пор хранится письмо Марфы Белоглядовой, в котором она рассказывает командиру своего именного танка, выбывшего после июльского ранения из состава полка, о том, что танки с надписью «Воронежский колхозник» дошли до Будапешта и Вены. От-куда она черпала эту информацию? И были ли это те самые «Т-34-76», которые воронежцы передали первогвардейцам в апре-ле 1943-го? Мы не смогли найти ответы на эти вопросы. Быть может, Марфа Ивановна просто пересказала боевой путь 1-го гвардейского мехкорпуса, в составе которого в 1943 году шли в бой «колхозники»? А может, в австрийскую столицу входи-ли уже другие «колхозники»? Как это часто бывало, вслед за первой танковой колонной на фронт шли вторая, третья с тем же именем, но уже более совершенной техникой. Ведь собранных трудящимися нашей области средств на «ВК» хватило бы более чем на 300 боевых машин.
Мы уже готовы были склониться к последней версии, посетовав при этом, что никакой конкретики о боевом пути от Днепра до Вены танков с надписью «Воронежский колхозник» своим читателям сообщить не можем.
Дело в том, что на многочисленных интернет-форумах, особенно тех, где собираются люди, увлеченные изготовлением моделей «бронированных коней», тот факт, что в истории было как минимум две колонны «ВК», даже не обсуждается. Спорят лишь о том, сколько их было: две или три? Поводом для такой позиции являются фотографии, на которых изображены «тридцатьчетверки» разных модификаций с названием колонны. Танки действительно разные, хотя, судя по всем «родовым признакам», сделаны на одном и том же нижнетагильском заводе №183. А раз так, стоит ли ломать голову, как это случилось. Изготовили одну партию – передали первогвардейцам, сделали спустя какое-то время вторую – отправили по тому же адресу. И все же…
Вместе с письмом пришел и скан фотографии, на котором изображен гвардии лейтенант Власенко. Несмотря на низкое качество снимка, не было сомнений в том, что Михаил Васильевич стоит у танка, который довольно сильно отличается от уже знакомых по снимкам из областного архива. Хотя подпись к фото утверждала, что машина справа от танкиста - именно «Марфа».
Зато боевая машина с химкинского снимка очень походила на другие танки, на которых тоже значилось название нашей колонны. Отыскали мы их на бескрайних просторах Интерне-та. Здесь «колхозники» имеют другие номера.
Мы еще раз посмотрели на весь имеющийся фотоматериал, и тут родилась безумная версия: снимки из областного архива датируются не 43-м, а 42-м годом. Судите сами.
Во-первых, одежда бойцов. Все, как один, первогвардейцы одеты в гимнастерки образца 1935 года. И это при том, что 6 января была введена новая форма. Можно, конечно, допустить, что гимнастерки нового кроя к апрелю до первогвардейцев еще не дошли, хотя почему-то и генерал Руссиянов, и командир 2-й мехбригады полковник Худяков, и другие офицеры на газетном снимке одеты именно в форму нового образца, при-чем, не только кители, но и гимнастерки. Но танки!…
Боевые машины с самого знаменитого снимка не могли выпускаться в начале 1943 года, и даже в конце 1942-г. Со вто-рой половины 42-го нижнетагилький завод выпускал свои танки с шестигранной башней, а не эти «зализанные», которые кончились на заводе еще весной. Касается это и катков, и бор-тов, наблюдательных приборов на башне. Выходит, машины, которые демонстрировали воронежцам, сошли с конвейера тагильского завода месяцев восемь, а то и десять назад.
И только награды, хорошо видные на груди командира «Крамарева» гвардии лейтенанта Лысенко и его командира башни Шульги и полученные танкистами в самом начале 43-го, поставили все на свои места. Все снимки сделаны в 1943 году, вот только не на всех запечатлены изготовленные на деньги воронежских крестьян… 1-й Гвардейский механизированный корпус в ту пору использовал трехзначную систему тактических номеров. 1-я цифра соответствовала номеру бригады, а 2-я и 3-я – номеру танка (от 1 до 65) в механизированной бригаде. Так, номер 103 принадлежал 1-й Гвардейской механизированной бригаде, номер 234 - 2-й Гвардейской мехбригаде.
Соответственно, танки с номерами от 169 до 176, которые стояли на башнях «колхозников», должны были принадлежать 18-му гвардейскому танковому полку из 1-й механизированной бригады, а не 19-му из 2-й гвардейской.
К тому же, если внимательно посмотреть на групповой портрет Ераста Крамарева с экипажем одноименного танка, то можно заметить, что башенный номер нанесен другой краской, да и выглядит значительно менее свежим, чем название бронированной машины. Даже белый кант, который, по идее, должен был наноситься в один день с «именем», более блеклый, а местами и вовсе истерт.
Собрав воедино все эти детали, можно сделать странный вывод: воронежским дарителям продемонстрировали старые танки, да еще из другого войскового соединения, которые предварительно «поименовали» на скорую руку. Зачем? Точно ответить на этот вопрос могло, наверное, лишь командование мехкорпуса. Мы же можем только предполагать. Танки, добираясь до Нижней Дуванки, могли просто опоздать. А вы помните дату, когда происходила передача танков? 22 апреля – день рождения В.И. Ленина – вождя мирового пролетариата. Мероприятия, приуроченные к таким датам, вряд ли можно было перенести.
К тому же дарители ехали не из соседней деревни, и попросить обождать их несколько дней, а может, и недель, тоже нельзя. И, возможно, лучшего решения, чем выдать за новенькие «воронежские» машины недавно отремонтированную технику, находившуюся какое-то время в резерве у другой бригады того же корпуса. Старые башенные номера даже закрашивать не стали: зачем, если через день-другой придется возвращать.
Словом, похоже, что 70 лет во всех краеведческих источниках на иллюстрациях красовались совсем не таловские танки. А настоящие «воронежские колхозники» – на фотографии рядом с Власенко и снимке неизвестного автора. И башенные номера ее машин начинались с 292-го и заканчивались 299-м. И надпись с названием состояла из двух слов, расположенных не под углом друг к другу, а параллельно.
Но все это – детали, которые не меняют главного. Как бы то ни было, танки, купленные на средства наших земляков, и люди, ведшие их в бой, вписали немало ярких строк в историю той войны. А значит, достойны того, чтобы через 70, 100 или 170 лет потомки вспоминали их с благодарностью, с преклонением перед величием народного подвига во имя Отечества.
Кириллов Иосиф Константинович (1905 – декабрь 1993) – генерал-майор, Почётный гражданин г. Рославля Смоленской области и г. Могилёва Белорусской ССР.
Родился в селе Полтавка Богучарского уезда. До службы в армии получил лишь начальное образование. До начала Великой Отечественной войны служил на Дальнем востоке в 5-м Амурском стрелковом полку. Участник конфликта на КВЖД в 1929 году. За храбрость и инициативу в тех боях в числе немногих награжден орденом Красного знамени.
До 1938 года И.К. Кириллов служил в Приамурье, закончив в Иркутске пехотные курсы, командовал ротой, батальоном, был заместителем командира полка. Служил и настойчиво учился: подготовился и экстерном сдал экзамены сначала за семилетку потом за среднюю школу. В 1938 году стал слушателем Военной Академии им. М.В.Фрунзе.
На двенадцатый день после начала Великой Отечественной войны вместе с дипломом об окончании академии получил предписание отбыть на фронт. Будучи начальником оперативного отделения штаба 298-й стрелковой дивизии, лично повёл в атаку при прорыве вражеского кольца окружения большую группу военнослужащих. Был тяжело ранен, три месяца провёл в госпитале. Затем получил назначение в 160-ю стрелковую дивизию заместителем начальника штаба соединения. Воевал под Наро-Фоминском, Юхновом.
В начале 1942 года дивизия вошла в состав 33-й армии под командованием генерал-лейтенанта М.Г.Ефремова и приняла участие в Смоленско-Вяземской операции. В боях на Смоленской земле Кириллов был ранен. Вскоре после выздоровления он принял 28-ю отдельную стрелковую бригаду, сражавшуюся с противником на правом фланге Западного фронта. Бригада участвовала в Ржевско-Сычёвской и Ржевско-Вяземской операциях. В июне 1943 Кириллова назначили командиром 139-й стрелковой дивизии.
25 сентября 1943 года части 139-й стрелковой во взаимодействии с другими соединениями 10-й и 49-й армии овладели городом Рославлем.
В 1944 году Кириллову было присвоено очередное звание – генерал-майор.
За мужество и умелое руководство боевыми действиями в годы Великой Отечественной войны И.К.Кириллов неоднократно награждался государственными наградами. В их числе два ордена Красного знамени, орден Кутузова II степени, орден Суворова II степени, орден Ленина.
В послевоенные годы генерал-майор И.К. Кириллов занимал различные командные и штабные должности, несколько лет был начальником Новочеркасского Суворовского училища.
Литература:
Беляев И.Н. «Прописаны навечно» (часть 2). - Московский рабочий, 1986, с.132-142;
Архивы Рославльского историко-художественного музея.
В один из дней марта 2016 года в школьном музее поселка Дубрава было, как говорится, яблоку негде упасть. В гости к радушному хозяину — командиру поискового отряда «Память» Николаю Львовичу Новикову — приехала делегация одного из учреждений города Богучара.
На три часа гости забыли о своих делах, заботах и проблемах — они с удивлением и восхищением рассматривали экспонаты, собранные за многие годы поисковой работы, и увлеченно слушали ставшего экскурсоводом Николая Львовича.
И когда гости Дубравы уже собирались в обратный путь, к Новикову подошла женщина:
- Меня зовут Вера Николаевна. Слышала, что Вы можете мне помочь! Многие годы моя семья пытается узнать место, где погиб и был похоронен Кривоногов Иван Степанович. Мой дедушка. Родился он приблизительно в 1910 году недалеко от Дубравы — в Савкино. Был такой хутор…
Вера Николаевна рассказала Николаю Львовичу, что по семейным «преданиям» её дедушка ушел на фронт летом 1941 года, и погиб в последние дни войны в окрестностях Берлина. Извещения о гибели в семейном архиве, увы, не сохранилось.Как и фотографии воина.
Так началась история одного поиска…
В июне 1941 года уходили на фронт мужчины из сёл и хуторов Радченского района. Получив повестки, обняв на прощанье родных, шли колоннами в сторону райцентров - Богучара и села Радченское. Моя прабабушка Александра Даниловна рассказывала, как провожала своего мужа, колхозного бригадира из села Мёдово, на войну. Может быть, в одной команде с моим прадедом уходил навсегда из села и Иван Степанович Кривоногов. В Мёдово оставалась семья Ивана Степановича. На следующий день мёдовские мальчишки нашли место, уже довольно далеко от села, где их уходившие на войну отцы и старшие братья останавливались передохнуть и пообедать. Прабабушке передали лежавшие на видном месте ложку и тарелку, которые она положила в котомку мужу — почему-то прадед решил их оставить — видимо знал, что найдут. Мой прадед Максим Свиридович погиб в феврале 1942 года под Старой Руссой.
А его земляк Иван Кривоногов дошел до границ Германии. Летом 1944-го года был награжден медалью «За боевые заслуги». Из наградного листа и удалось узнать боевой путь Ивана Кривоногова. Воевал он в составе 328-й стрелковой дивизии. С июля 1941 по август 1942-го — на Южном фронте, с октября 1942 по январь 1943 — на Закавказском фронте, с мая по август 1943г. — на Северо-Кавказском. Затем были 1-й Украинский и 1-й Белорусский.
С ноября 1942 года — воюет в составе 404-й отдельной роты химической защиты 328-й стрелковой дивизии. В боях за польский Медзижец Иван Степанович отличился, участвуя в разведке.
Выдержка из наградного листа на красноармейца-химика Ивана Кривоногова, который: «...в любых условиях всегда выполнял все боевые задания командования, за что неоднократно ему объявлялась благодарность. Особенно отличался при выполнении боевых заданий, будучи совместно с общевойсковой разведкой. В боях за город Медзижец красноармеец Кривоногов в числе первых ворвался на станцию…, помогая пехотным подразделения в овладении городом. Ведя огонь по отступающему противнику, подавая пример другим, красноармеец Кривоногов действовал с оружием в руках бесстрашно и отважно. В результате чего, поставленные задачи командованием и химслужбой дивизии, разведгруппа с честью выполнила. На станции были захвачены и доставлены в подразделение ценные образцы химзащиты. Красноармеец Кривоногов предан Родине, достоен правительственной награды – медаль «За боевые заслуги».
Приказом по 328-й дивизии от 19 августа 1944 года наш земляк был награжден медалью «За боевые заслуги», как указано в приказе, «за образцовое выполнение задач командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество».
Пройдя с боями всю Польшу, к середине апреля 1945 года части 328-й стрелковой дивизии (которой было присвоено почетное звание Варшавской) занимали позиции на восточном берегу реки Одер. Дивизия готовилась к последнему и решительному броску на Берлин.
Вот здесь, где-то на восточном берегу Одера и погиб Иван Кривоногов. Из донесения о безвозвратных потерях 328-й стрелковой дивизии стало известно, что 14 апреля 1945 года красноармеец Кривоногов погиб и был захоронен «с левой стороны дороги, идущей из Кенисберга на Витнец против фольварка Гохэн».
Где находились эти Кенисберг и Витнец, и тем более фольварк Гохэн, известно не было! Версия о российском Калининграде (бывшем Кенигсберге) в качестве места захоронения была отметена сразу. Нужно было искать другой Кенигсберг – видимо, в Германии их было несколько.
И действительно, искомые города были вскоре установлены! Уже после разгрома Германии часть её территории, что была к востоку от рек Одер и Нейсе, отошла к Польской Республике, и немецкие города получили польские названия. Так, городок Кенигсберг стал именоваться по-польски Хойна, а Витнитц – Витница.
Удалось найти карту-«километровку» военных лет, была на ней нанесена и дорога, соединяющая эти два городка. Но никого фольварка с названием Гохэн – на этой карте указано не было!
Фольва́рк (польск. folwark от диалектизма нем. Vorwerk) — мыза, усадьба, обособленное поселение, принадлежащее одному владельцу, помещичье хозяйство – так определяет значение этого слова всезнающая Википедия.
Но на другой карте – уже польской 1947 года издания – к северу от города Витница был указан фольварк Гехеге (Gehege). Вероятно, этот тот самый фольварк Гохэн из донесении 328-й дивизии! Другого населенного пункта с похожим названием в том районе просто нет!
Источник https://www.obd-memorial.ru
Спасибо польскому поисковику пану Войцеху Бещински из Гданьска, который сообщил, что на месте фольварка Гехеге сейчас находится населенный пункт Витничка (Witniczka). К сожалению, учтенного захоронения в том месте не существует, как не удалось пану Войцеху разыскать и точных сведений о проведении в послевоенные годы перезахоронений из района Витнички.
Ближайшее братское захоронение расположено как раз в городке Хойна (бывшем Кенигсберге), но фамилии Кривоногова в списках известных отсутствует. А неизвестных – более 3000 воинов!
Собранные "всем миром" сведения командир богучарских поисковиков Николай Львович Новиков передал внучке воина. Вера Николаевна и сообщила:
- Дочке Ивана Степановича (моей матери) уже 82 года. Она благодарит судьбу, что дожила, и узнала о том, как воевал и где погиб бою её родной отец!
Из истории Богучарской фотографии
Официальной датой изобретения фотографии принято считать 1839 г. Практическая же возможность применения фотографии появилась в 1880-х годах, когда заработало промышленное производство фотоматериалов, а технические возможности фотографии позволили любому, желающему заняться ею, достигать результатов, доступных прежде немногим искушённым мастерам.
В уездном Богучаре первое фотоателье появилось в конце 1870-х – начале 1880-х годов. Владельцем его был гражданин города Митава (теперь он называется Елгава, город в Латвии) Леонгард Эдуардович Непперт. Разрешение на открытие фотографии, за №2870, Л.Э.Непперту было выдано 9 июля 1886 года. Сохранившиеся студийные снимки свидетельствуют о высоком качестве его фотографий и наличии художественного вкуса. А одну из самых ранних работ можно датировать 1880-м годом. Работал Л.Э.Непперт до начала XX века (имеется его фотография, датированная 1913-м годом). Л.Э.Непперт приобретал фототовары (фотобумагу, фотопластины, химикаты) вероятнее всего в Москве, о чём свидетельствуют отметки изготовителя на паспарту.
В конце XIX века на Большой Ильинской улице (теперь это улица Урицкого), на одном из домов, рядом с парикмахерской, появилась вывеска «Фотографъ Смирновъ». Так, вслед за фотографией Л.Э.Непперта, открыл своё заведение Ф.Смирнов. Фотоматериалы и фототовары для своей работы Ф.Смирнов приобретал, вероятно, уже в Воронеже (в 1899-1907-х годах в г.Воронеж на Большой Дворянской товарищество В. Мюфке торговало фотографическими аппаратами, светочувствительными пластинками и бумагой, фотохимическими продуктами. В 1910-1915-х годах в г.Воронеж на ул. 1-й Острогожской в химико-фармацевтической лаборатории Л.И.Мюфке продавались «оптические и фотографические товары» – светочувствительная бумага, светочувствительные пластинки и плёнки разных фабрик, фотографические аппараты, «принадлежности для господ любителей-фотографов», фотохимические продукты). Качество работ фотографа Ф.Смирнова было на высоком уровне. Его к тому же отличало большее разнообразие, чем у Л.Э.Непперта, форматов фотографий, а также практика выездов на фотосессии. Работал Ф.Смирнов в Богучаре, примерно, до начала XX века (имеется фотография, датированная 1913-м годом).
Бурное развитие фотопромышленности в начале XX века, большое число специализированных журналов и подробных пособий по фотографии способствовали привлечению в неё многих новых людей. Стали открываться новые фотоателье в Воронеже и многих уездах губернии.
В это время в Богучар из г.Керчь приехали два брата Чижмины – с целью торговли рыбой. Но вместо этого один из них, Н.Н.Чижмин, в 1904-м году поступил на службу в канцелярию земской управы на должность регистратора, а второй, А.Н.Чижмин, занялся фотографией и открыл своё фотоателье на Нагорной улице (теперь – ул.Кирова) в доме с лавкой. На обратной стороне фотографий Чижмин ставил оригинальный штамп со своей фамилией. Проработал он в качестве частного фотографа примерно до начала 1930-х годов (имеется его фотография, датированная 1928 годом).
В 1920-х годах работал в Богучаре фотограф Долгалёв. Один из его снимков датирован 1925 годом.
Фотограф, кинооператор, киномеханик Иван Семёнович Лелекин (родился, ориентировочно, в 1910 году) работал в Богучаре с 1930-х годов. Под жильё ему была выделена одна из комнат в Народном Доме (теперь – кинотеатр «Шторм»). В годы Великой Отечественной войны 1941-1945 годов он был фронтовым кинооператором.
Помимо профессиональных фотографов были в Богучаре и фотолюбители, изготавливавщие неплохие фотографии. Одним из таких фотографов-любителей был Осипенко Георгий Игнатьевич, человек всесторонне развитый. В селе Подколодновка, Богучарского уезда, организовал свою фотостудию, ещё подростком, Струнников Владимир Александрович (он же Чехов Владимир Иванович), будущий академик. Он использовал для съёмки студийный фотоаппарат своего отца, Чехова Ивана Евгеньевича, сельского священника, а также фотографа-любителя.
С 1930-х годов в Богучаре образовалась Госфотография фототреста Воронежской области, в которой Богучарцы очень любили фотографироваться. Снимались целыми семьями. Снимались по какому-либо событию, или просто – «на память». Сельских жителей тоже не оставили без внимания. В селе Сухой Донец, Богучарского района, была организована фотография сельского потребительского общества.
Сейчас фотография доступна всем. Фотоаппарат имеется почти в каждой семье. Но одновременно уходит «таинство» фотографирования в фотостудии. Культура салонной фотографии уже утрачена.
Старые фотографии – памятники истории. Необходимо бережно сохранять их. Ведь нет ничего вечного – под действием внешних факторов изображения постепенно разрушаются. Поэтому, те фотографии, которые нам достались от прежних поколений, необходимо сохранить при помощи современных технологий, чтобы их могли увидеть следующие поколения.
Николай Дядин, г. Богучар.
О знаменитой встрече союзников на реке Эльба в апреле 1945 года, ставшей пиком в отношениях двух держав — Соединенных Штатов Америки и Советского Союза, вспоминают участники этого исторического события. Навсегда вошли в историю воины 58-й гвардейской стрелковой дивизии, участники встречи на Эльбе: наша землячка Любовь Михайловна Козинченко (Андрющенко), Полина Федоровна Некрасова, уроженка села Глубокое Петропавловского района, а также Тасолтан Моисеевич Битаров — почетный гражданин города Богучара.
Из сводки Совинформбюро за 27 апреля 1945 года:
«...Войска 1-го УКРАИНСКОГО фронта и союзные нам англо-американские войска ударом с востока и запада рассекли фронт немецких войск и 25 апреля в 13 часов 30 минут соединились в центре Германии в районе города ТОРГАУ. Тем самым немецкие войска, находящиеся в северной Германии отрезаны от немецких войск в южных районах Германии...»
Любовь Михайловна Козинченко впоследствии вспоминала:
«Судьбу моего поколения определила война, которую мы, конечно, проклинали и проклинаем до сих нор. Я и мои подружки Рая Куделина, Зоя Нестеренко, Нина Араничева, Лидия Батунина, Екатерина и Полина Кравцовы, Мария Попова, Анна Калина и Вера Кошман добровольно пошли на фронт, служили в 175-м стрелковом полку санитарками, медицинскими сестрами и санинструкторами. Прошли длинный и безмерно трудный боевой путь, трудный для мужчин и тем более для нас, женщин. Да и работа наша была непосильной, особенно в пехоте, на передовой, где приходилось вытаскивать с поля боя раненых. И все это — на виду у врага, под огнем. На белые повязки с красными крестами фашисты не обращали никакого внимания.
На фото Любовь Козинченко
Мы оказывали первую помощь и солдатам противника. Например, во время зимнего наступления под Сталинградом в 1942–1943 годах многие солдаты и офицеры итальянской и немецкой армий замерзли бы в снегу, если бы их не спасли советские медсестры.
Очень трудно нам было в февральские дни 1943 года на Украине, в районе станции Лозовая. На батальонных пунктах первой медицинской помощи и в санитарной роте полка скопилось много раненых, а эвакуировать их было некуда — немцы замкнули кольцо окружения. К счастью, с нами был взвод автоматчиков, охранявший знамя полка и транспортные средства. Возглавил нашу группу начальник штаба полка майор Алексей Шаповалов. Все штабное имущество мы уничтожили, чтобы оно не досталось противнику, а на освободившиеся повозки погрузили раненых. Ночью мы нанесли внезапный удар по врагу и вырвались из окружения.
Тогда мы не думали и не мечтали о том, что именно нам суждено будет в центре фашистской Германии, на Эльбе, встретиться с союзниками по антигитлеровской коалиции. Конечно, эта встреча не является заслугой только тех, кто там был 25 апреля 1945 года. К ней проложили путь прежде всего те, кто сражался в Брестской крепости, под Москвой и Сталинградом, те, кто дошел и не дошел до Берлина.
Американцы (справа налево) Байрон Шивер, Карл Робинсон, Эдвард Рафф и Роберт Хааг прибывают на восточный берег Эльбы. Их встречают Полина Некрасова, Григорий Голобородько, Любовь Козинченко, Александр Гордеев, Анатолий Иванов и другие.
Я запомнила день встречи на Эльбе навсегда. Был первый по-настоящему весенний, солнечный, радостный день: нет стрельбы, нет раненых, нет убитых. А до этого с первого дня наступления, начавшегося на территории Польши 12 января 1945 года, мы продвигались, преодолевая упорное сопротивление врага. Много раз наше командование через парламентеров предлагало окруженным группировкам фашистских войск сложить оружие. Нам, медикам, больно было видеть, как бессмысленно гибли немецкие солдаты, старики из фольксштурма и дети из гитлерюгенда.
О предстоящей встрече с союзниками и о том, что для них нужно приготовить обед и цветы, узнали утром 25 апреля, когда поступило сообщение командира роты старшего лейтенанта Григория Голобородько с западного берега Эльбы. Вскоре он сам вернулся в полк, и мы его поздравили со встречей с разведчиками американской армии.
В середине дня все мы спустились с высокого обрывистого берега реки к переправе, расположенной на южной окраине поселка Крайниц. Благодаря дружным усилиям молодых американских парней плот, собранный из надувных резиновых лодок, быстро скользил по воде вдоль стального троса, натянутого через Эльбу. У причала плот встретили саперы старшего лейтенанта Федора Верхотурова. Первым на берег сошел американец, на каске которого белой краской был нарисован большой крест. Случилось так, что я, советская медсестра, преподнесла букет сирени медбрату Карлу Робинсону. Первыми встретились и поздравили друг друга представители самой гуманной профессии в мире.
Американские солдаты были одеты в полевую форму. Видавшие виды куртки защитного цвета из плотной хлопчатобумажной ткани, такие же брюки навыпуск и ботфорты. Пола куртки лейтенанта Котцебу была прожжена, ворот рубашки расстегнут, во рту у него была трубка, с которой он не расставался.
На другой день, 26 апреля, американские солдаты и офицеры, снова прибывшие к нам, были одеты в парадные костюмы из шерстяной ткани. В полевой форме были только солдаты из разведпатруля Котцебу и поисковой группы майора Крейга.
Встречи проходили весело, дружелюбно, в атмосфере доверия и предчувствия скорого окончания войны. Каждый американский солдат хотел заполучить какой-нибудь сувенир на память. Нам пришлось отдать не только звездочки с пилоток и погон, но и пуговицы.
Так запомнилась мне встреча на Эльбе советских и американских воинов, плечом к плечу сражавшихся с фашизмом».
Полина Федоровна Некрасова вспоминала:
«К середине 1942 года гитлеровские войска вышли к Дону и Волге. Я и мои подружки 17-летними школьницами ушли на фронт медицинскими сестрами. Мы знали, что избранный нами путь будет нелегким. Война отняла у меня самое дорогое — маму в блокадном Ленинграде. Отец воевал на Ленинградском фронте, а брат — под Москвой.
Боевое крещение я приняла на Дону. 16 декабря 1942 года, на рассвете, в сильнейший мороз начался тот памятный для меня бой. Санитарную службу нашего полка возглавляла капитан медицинской службы Антонина Бусенина. Вместе со мной медсестрами в полку были Мария Жадько, Анна Бровашова, Вера Туркенич, Евдокия Суховейко и Вера Кошман. Под огнем вражеских орудий, минометов и пулеметов, под непрерывными бомбежками авиации мы оказывали первую помощь солдатам прямо в боевых порядках войск. Кто был на фронте, тот знает, каким мужеством и физической силой надо обладать, чтобы в таких условиях вытаскивать раненых с поля боя и спасать им жизнь.
Еще на курсах медсестер мы поняли, что чем скорее будет оказана помощь, тем меньше потеря крови и больше шансов на спасение. Но каким неимоверным трудом достигалось это «чем раньше».
Самое большое количество раненых скапливалось обычно на плацдармах. Отправить их в санитарную роту полка можно было только ночью. Большинство лодок и плотов с ранеными гитлеровцы топили. Приходилось с болью в сердце видеть это и на Днепре, и на Южном Буге, Днестре, Висле и Одере. Для нас было неожиданным, что когда войска вышли к Эльбе, то вместо ее форсирования они остановились. И только услышав, что утром 25 апреля произошла встреча с американцами, мы поняли, что это, видимо, первая река, на плацдармах которой не будет «мясорубки».
Мы еще не знали, что будет официальная встреча, благодаря которой наша подружка, санинструктор Люба Козинченко (ныне Андрющенко), приколовшая ветку сирени к гимнастерке американского солдата Карла Робинсона, вошла в историю.
Американцев я увидела на следующий день. Это были симпатичные молодые парни. Веселые, общительные. Стеснительные с девушками, может быть, потому, что встретились мы впервые. Я и мои подружки тоже стеснялись, когда американские солдаты приглашали нас танцевать.
Однако веселиться пришлось недолго. Получили очередной боевой приказ, и снова бои, снова раненые и убитые — и так до Праги, до Победы. Благодарю судьбу, что осталась в живых. Я счастлива, что стала матерью и бабушкой».
Тасолтан Моисеевич Битаров:
«В тот день, когда фашисты вероломно напали на нашу Родину, мне исполнился 21 год. Я был курсантом Подольского пулеметного училища. Вечеринку по поводу моего дня рождения отменила война. В этот же день я получил последнюю поздравительную телеграмму из далекой Северной Осетии от своих родных. В августе 1941 года нас выпустили лейтенантами и мы отравились на фронт. Я был назначен командиром пулеметной роты на Калининский фронт. Трудно передать словами горечь отступления. В боях под Москвой я впервые был тяжело ранен, находился в госпитале более двух месяцев. После выздоровления был направлен в 58-ю гвардейскую стрелковую дивизию.
Снова фронт, бои, ранения. На Дону, под Сталинградом, я уже командовал пулеметным батальоном, а во время наступления в декабре 1942 года отрядом лыжников. Мы прорвались в глубь обороны противника и громили его тылы. В этих боях, как свидетельствуют документы полка и похоронка, присланная моей матери, я был убит. На самом деле было так: немецкий офицер в рукопашном бою выстрелил мне в упор в грудь, я упал, потерял сознание; даже санитарки полка посчитали меня убитым.
Наступление развивалось успешно, полк ушел вперед. Видимо, долго пролежал я в снегу без сознания, так как сильно обморозил ноги. Своим спасением обязан ветеринарному врачу дивизии. Проезжая мимо, он обратил внимание на то, что среди убитых только вокруг одного меня растаял снег. Он остановился, обнаружил во мне признаки жизни, погрузил на проходящий мимо танк и отправил в госпиталь.
В марте 1943 года я был назначен заместителем командира 175-го стрелкового полка и в этой должности дошел до Эльбы. Там я впервые и услышал о возможной встрече с войсками союзников.
…В 9 часов утра 24 апреля соседний 50-й стрелковый полк 15-й дивизии (командир полка майор В. Медведев) форсировал Эльбу в районе железнодорожного моста близ города Риза с целью занять плацдарм, овладеть этим городом и уничтожить вражеские артиллерийские батареи. Бой был упорным, он длился целый день. Поставленные задачи полк выполнил. Но Ризой не удалось овладеть. 24 апреля контратаки противника усилились.
Фашистским войскам удалось прорвать фронт нашей 5-й армии на стыке со 2-й армией Войска Польского, они стремились развить наступление на север в направлении города Шпремберга. Это вынудило большую часть сил нашего полка к исходу дня сосредоточить на фланге полка Медведева, чтобы действовать совместно в южном направлении.
Утром 25 апреля гитлеровцы подтянули из района города Штрела в северную часть Ризы до двух батальонов пехоты, три артиллерийские и три минометные батареи. Враг предпринял две контратаки, в которых участвовало до роты пехоты и по три самоходные артиллерийские установки. Обе контратаки были отбиты. Нам приходилось ломать упорное сопротивление гитлеровцев, очищать дом за домом, и к концу дня Риза была взята. Попытки немцев сбросить воинов 50-го полка сорвались.
К полудню в штаб нашего полка прибыл разведдозор американского лейтенанта Котцебу. Мы встретили его на причале паромной переправы у поселка Крайниц.
…В 16.00 25 апреля, когда встреча командования нашего полка, представителей штаба дивизии и корреспондента с американским патрулем была в самом разгаре, к переправе у поселка Крайниц прибыла вторая группа американцев во главе с майором Фредом Крейгом. От него мы узнали, что американское командование не знало о судьбе группы Котцебу. Ее рация молчала, воздушная разведка не дала результата. Тогда было решено выслать поисковую группу Крейга. На пути к Штреле она и встретила два «джипа», посланных Котцебу в штаб полка с донесением о встрече.
Группа Крейга на 7 «джипах» направилась к Эльбе. Вскоре она натолкнулась на советский кавалерийский отряд. Сфотографировались, обменялись приветствиями и минут через десять прибыли на главную площадь Штрелы. Оказалось, что в городе нет советских войск. После короткой остановки американцы двинулись дальше и встретились на переправе с саперами нашего полка. От них они узнали, что разведдозор лейтенанта Котцебу в середине дня переправился через Эльбу и находится в поселке Крайниц. Крейг со своими людьми также проследовал в Крайниц и принял участие во встрече.
Вот фотография встречи американцев с советскими кавалеристами. Это был передовой отряд 1-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенанта Баранова. В конце апреля корпус получил такую же задачу, как и наша дивизия, — быстро выйти к Эльбе, захватить мосты, переправы. Сейчас удалось установить, что по просьбе Маршала Советского Союза С. М. Буденного командующий 1-м Украинским фронтом И. С. Конев поставил кавалеристам задачу найти за Эльбой конезавод, вывезенный немцами с Северного Кавказа, захватить этот завод и удержать его до подхода наших войск.
Кавкорпус вместе с танками успешно продвигался к Ризе и ворвался в город, а передовые его части вышли за Эльбу, воспользовавшись мостом и плацдармом, захваченным 50-м полком 15-й стрелковой дивизии. Кавалерийские разъезды быстро обнаружили за Эльбой конезавод, захватили его и удержали до подхода наших войск.
В небе господствовала наша авиация, прикрывавшая с воздуха действия конницы. Следует сказать, что позднее в тот же день с передовым отрядом кавкорпуса встретился также дозор лейтенанта Котцебу. Он возвращался в свой полк из Крайница вечером 25 апреля.
Часть солдат из разведдозора Котцебу и поисковая группа майора Крейга остались в расположении нашего полка ночевать. Общению между солдатами двух армий помогал американский капрал Игорь Белоусович, который неплохо говорил по-русски.
Мы выставили охрану — ведь в тылу наших войск осталось много больших и малых групп противника, не сложивших оружия. Они могли неожиданно напасть и сорвать торжества по поводу встречи. Проснувшись рано утром, американцы увидели, что дом, в котором они ночевали, окружен автоматчиками, и решили, что мы их держим под арестом, но это недоразумение было быстро улажено.
Пока американские солдаты разговаривали с нашими бойцами, майор Крейг незаметно вылез через окно в задней стене дома и ушел из расположения полка в лагерь, где находились освобожденные нами английские и американские военнопленные.
Немного позже из штаба американского полка позвонили подполковнику Гордееву и попросили позвать Крейга. Найти его, естественно, не удалось. Через полчаса звонок повторился. И так несколько раз. В штабе американского полка заподозрили неладное и сообщили нам, что приедет его представитель.
Гордеев разослал людей во все концы с заданием найти американского офицера, а сам поехал в лагерь военнопленных. В комнате коменданта он обнаружил пропавшего Крейга, который после банкета безмятежно спал. Когда прибыл представитель штаба американского полка, Гордеев отвез его в лагерь, и все, к общей радости, выяснилось. Но мы, ветераны Эльбы, до сих пор с удовольствием вспоминаем историю о том, как солдаты разведдозора Котцебу попали в «плен» к русским».
Уважаемые друзья!
Изучая с друзьями боевой путь 160 сд (89 гв сд)
сайт 160 сд, форум 160 сд на солдат.ру
натолкнулся на описание подвига бойцов 537 сп 160 сд, приданного в то время 127 сд.
События происходили 06-07.01.1943 на высоте 176,2 п.Новая Калитва («Могила Малиева»).
В описании подвига бойцов сказано о подвиге 10 человек, но награждены только 9.
Награждены герои Указом ПВС СССР от 10.01.1944 - орденом "Ленина"
https://pamyatnaroda.mil.ru/heroes/podvig-chelovek_nagrazhdenie20554069/
1 Младший лейтенант,Командир взвода СИЗИОН Николай Тихонович, 1920
2 Младший сержант, Командир отделения роты автоматчиков МОРОЗОВ Александр Федорович, 1923
3 сержант, Автоматчик Роты автоматчиков КОНДРАТЬЕВ Степан Степанович, 1923
4 красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков КОНДРАШЕВ Сергей Григорьевич, 1920
5 Красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков КУЕВДА Федор Трофимович, 1920
6 Красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков ЛЕСНЫХ Никита Иванович, 1913
7 Красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков ЛОГУНОВ Иван Игнатович, 1913
8 Красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков АБДРАХМАНОВ Нурвей Бекмухамедович, 1915
9 красноармеец, Автоматчик Роты автоматчиков КОРШУН Данил Иванович, 1910
Из 9 награжденных 2 бойца выжили.
Морозов - попал в плен, умер в г.Борисоглебск в 1942 г. Интересно был ли ему вручен орден?
Коршун - был ранен, в 1946 году ему был вручен орден Ленина.
По данным ОБД Мемориал захоронен -
Россошанский р-н, с. Новая Калитва, братская могила 192 - в списке 915,
Книга памяти. Нижегородская область. Том 13
Россошанский р-н, с. Новая Калитва, центр, в сквере - в списке - 819
На сайте "мой полк" имеется страничка Кондратьева С.С.
но смущает, что на фото он в форме с погонами(погоны введены только с 6 января 1943 г.)
Хотелось бы узнать Ваше мнение уважаемые коллеги.
Может в ходе работы отряда "ПАМЯТЬ" сталкивались с воинами 160 сд?
В хорошей компании даже длинная дорога переносится по-другому. Именно в такой компании выехал в действующую армию 8-го декабря 1942 года корреспондент газеты «Правда» Александр Васильевич Устинов.
Из недавно освобожденного от итальянцев города Серафимовича — бывшей казачьей станицы Усть-Медведицкой — путь Александра Васильевича и его коллег - военных корреспондентов - лежал в село Нижний Мамон Воронежской области. В районе малой излучины Дона вскоре должны были начаться важные события, для освещения хода которых и направлялись наши герои.
Сидящий на переднем пассажирском месте легковушки Алексей Сурков — душа компании — так и сыпал остротами. Пытались не отстать от Суркова и другие пассажиры — военные корреспонденты Николай Атаров, Александр Устинов, Пётр Лидов и Аркадий Шайхет.
В три часа дня 11-го декабря, немного уставшие, они въехали в Нижний Мамон. Село Александру Устинову поначалу не показалось: «...какое-то нескладное: мало зелени, бедные хаты. Совершенно нет уборных, отсутствуют заборы..» - так писал он в своем дневнике. Но теплота души хозяев хатёнки, в которую определили на постой прибывших корреспондентов, заставила тех забыть некоторые бытовые неудобства. Квартиранты постепенно обустроились, а за бесконечными разговорами и игрой в домино время проходило незаметно. Вскоре подъехали колллеги: Михаил Сиволобов, сотрудник газеты «Правда», и Марк Вистинецкий из «Красной звезды».
Но нужно было работать, готовить материал для редакции, и Александр Устинов для «дела» познакомился с командованием 126-го полка 41-й гвардейской стрелковой дивизии. Полк перед наступлением расположился в Нижнем Мамоне. Комполка гвардии майор Павел Внук разрешил сделать несколько снимков в 1-м стрелковом батальоне. Кадры эти, сделанные 13-го декабря, по воспоминаниям Александра Устинова, оказались вполне «приличными». Корреспондент побывал на позициях минометчиков и связистов батальона.
К вечеру 13-го Александр Васильевич остался один, коллеги его, и попутчики, поразъехались по заданиям своих редакций. Устинов же занялся священнодействием — процессом проявки фотографий.
Знакомые командиры намекнули — ждать осталось недолго. И вот, поздно ночью с 15-го на 16-е декабря, Александр Устинов вместе с Вистинецким выехали в соседнее село Верхний Мамон.
В своем дневнике Александр Васильевич очень подробно описал события первых дней общего наступления. Привожу некоторые выдержки из его дневника, опубликованные в журнале "Родина" за 2011 год:
«…Это селение (В.Мамон — С.Э.) расположено на берегу Дона. Переправа, к ней тянутся четыре дороги. Уже ночь. Звездное небо, земля покрыта легким туманом. С горы хорошо видно, как по всем магистралям мерцают фары автомашин. Остались считанные часы. Везут боеприпасы, людей, питание и многое другое, что необходимо в наступательном бою. К переправе через крутой овраг пробираются танки КВ, Т-34 и другие, окрашенные в темную краску. Каждый из них имеет свое наименование: «На Запад», «За Родину», «Багратион», «Чапаев» и др. На танках — автоматчики в белых костюмах. Их много — целый корпус...»
В штабе полка, куда зашли военкоры, связисты при тусклом свете коптилок принимали донесения. Встретивший гостей командир полка подполковник Григорьев сообщил: - Дан приказ выступить через 15 минут.
Надо было успеть в штаб 4-го гвардейского стрелкового корпуса. Добрались!
Начальник артиллерии корпуса генерал-майор Лебедев рассказал гостям много интересного. В пустой хате (местные жители были временно эвакуированы) при свете ламп, сделанных из 37-мм гильз, военные корреспонденты стали свидетелями последних часов подготовки всеобщего наступления.
«… Артподготовка начинается в 8.00. Недавняя разведка боем уточнила огневые точки противника. Пушки на месте, но нет бензина — это задерживает подвоз боеприпасов. Входит командир артполка и докладывает:
- Товарищ генерал, 3-й дивизион стоит. Нет бензина.
- Достаньте волов. Пушки должны быть на месте вовремя, - приказывает Лебедев.
Скоро два часа ночи. Непрерывно звонит полевой телефон, генерал отдает последние приказания… Сверка часов. Двигаемся в путь, хочется спать...» .
Ровно в 8-00 грянул первый выстрел — и началось… За ходом первого дня наступления с Осетровского плацдарма Устинов и Вистинецкий следили с командного пункта командира 41-й гв сд генерал-майора Николая Петровича Иванова — где-то там южнее высоты 191,0, в дыму разрывов, пытались прорваться к хутору Красно-Ореховое батальоны недавнего знакомца Александра Устинова - командира 126-го полка гвардии майора Павла Внука.
На фото Аркадий Шайхет
Напряжение на КП дивизии нарастало: итальянцы ожесточенно сопротивлялись. Недалеко от КП сосредоточился танковый корпус - для атаки. Связи нет - провода порвали танковые гусеницы. Воздух оставался за авиацией противника, которая непрерывно бомбила наступающих.
"Из наблюдательного окошка видно, как двинулась целая армада наших танков прорывать передний край противника. Фрицы усиленно бомбят. Загорелся один, второй, несколько подорвалось на минах. Ухает дальнобойная артиллерия... Появилось солнце, мороз крепчает. Наступление продолжается не совсем четко, боевой план вряд ли будет выполнен — плохо поработала инженерная разведка. Много наших танков вышло из строя. Во второй половине дня появились первые партии пленных...».
В блиндаже у комдива Иванова стало тесно, и военные корреспонденты ушли к медикам. Раненые и обмороженные бойцы поступают ежеминутно. Кровь, боль, стоны - но наши медики работают чётко.
Дорогами наступления. Декабрь 1942 года.
Переночевав на командном пункте 4-го гвардейского стрелкового корпуса, с утра военкоры принялись за работу. В только что освобожденном от итальянцев хуторе Красно Ореховое (хутор был полностью разрушен в ходе боев) Устинов встретил Аркадия Шайхета. Они увидели «настоящее поле битвы»: разрушенные итальянские блиндажи, разбитые и брошенные артиллерийские орудия, трупы погибших при прорыве обороны… По дороге мимо хутора двигались бесконечные колонны наступающих войск. Корреспонденты непрерывно щелкали затворами своих фотоаппаратов.
Бойцы рассказали корреспондентам из Москвы, как из стрелкового оружия подбили «Хенкель-111», который врезался в землю и взорвался на собственных бомбах.
К вечеру на попутных Устинов добрался до совхоза «Богучарка» (сейчас — поселок Вишнёвый). В совхозе в оставшихся целыми домах разместился штаб 41-й гвардейской стрелковой дивизии. Здесь Александр Васильевич чудом остался жив — спасла его, можно сказать, случайность и журналистское любопытство. В совхозе итальянцы оборудовали под каждым домом бомбоубежища, из любопытства спустившись в одно из них, Александр услышал наверху громкие взрывы. Поднявшись на поверхность, узнал, что произошло: оказывается, отступая, итальянцы заминировали уцелевшие дома. Многие работники штаба дивизии при взрыве мин получили ранения или были контужены. К тому же вскоре начался обстрел села из дальнобойных орудий. Пришлось пешком идти в Твердохлебовку.
Утром 18-го декабря Александр Устинов снимал в Твердохлебовке. А вот передать отснятый материал оказалось очень сложно. Никак не получалось «поймать» попутку в направлении села Гадючье. К вечеру на подводе удалось-таки «доковылять» до совхоза, и утром 19-го, опять же на попутках, до села Гадючье. В Гадючьем Александр Васильевич сделал удачные снимки: брошенные итальянские орудия и танкетки на фоне полуразрушенной церкви, итальянское кладбище. Главное, в Москву ушло 53 негатива.
«20 декабря на военторговской (столовая) машине приехал в Богучар. Живописный городок, расположенный в лощине, изуродован. В горсаду кладбище. Недалеко от крестов приготовлены новые могилы. Разрушен памятник богучарским партизанам. Пара танкеток. Жители на волах везут свое имущество. Время три часа дня...».
В центре города военкор Устинов заснял здания педагогического училища и бывшей земской управы, дома и брошенную технику на улице Володарского, городской парк и … огромную колонну военнопленных.
Вслед за штабом 4-го гвардейского стрелкового корпуса в район Миллерово нужно было ехать и Александру Васильевичу. В ночь на 24-е декабря вместе с офицерами-связистами он выехал в штаб корпуса, заночевать пришлось у танкистов в селе Шуриновка. Через село Титаревка, мимо Гартмашевки (там еще сражались окруженные немецкие части) путь нашего героя лежал в Ростовкую область — к городу Миллерово.
Было бы несправедливо не рассказать о коллегах Александра Устинова, вместе с ним освещавших ход наступления на Среднем Дону.
Автор очерка «Таня», из которого страна узнала о подвиге Зои Космодемьянской, Петр Лидов, также доверял сокровенные мысли своему дневнику, что было, конечно же, запрещено. В декабре 1942 года Петр Лидов записал в свой дневник такие строчки:
На фото Пётр Лидов
«15 декабря 1942 г. Были у полковника — командира стрелковой дивизии. Скоро наступление. Алексей Сурков сказал, что нам следует побывать в районе главного удара. Нам удалось выехать в грузовике. Поздно вечером мы высадились в совершенно пустой, темной и холодной деревне Бычок. С трудом нашли избу с целыми стеклами. Сурков добыл дров, разломав забор, а я топил. Вскоре в комнате стало жарко. Мы улеглись.
16 декабря. Проснулись на рассвете. Наблюдали артподготовку. Прошли с Сурковым около 12 километров пешком. Началась бомбежка. В этот же день побывали в редакции армейской газеты «За нашу победу».
17 декабря. Мой день рождения. Начал писать корреспонденцию «Новое наступление на Дону». Вечером выехал в Калач. Остановка в Никольском. В нашу машину грузили раненных при бомбежке.
18 декабря. Приехал в Калач, дописал корреспонденцию и поздно вечером передал в Москву для «Правды»…
О литературном секретаре «Красной Звезды» Марке Аркадьевиче Вистинецком вспоминал тогдашний ответственный редактор газеты Давид Иосифович Ортенберг (Вадимов):
«На фронт вылетел Марк Вистинецкий, и для следующего номера уже получен его очерк «На поле боя». Имя Вистинецкого не часто появлялось на страницах газеты, хотя писал он много. По должности он числился у нас литературным секретарем, писал в основном передовые статьи, и его из-за этого величали «передовиком». Отличались его передовые публицистическим накалом, а главное, писал он их очень быстро и обогнать его мало кто мог. А что это означало для газеты в ту пору, не трудно понять. Часто важнейшие события нагрянут поздно ночью, а откликаться на них надо сразу же. Бывало, писать передовую надо было за час-полтора до выхода номера. В этих случаях за перо брался Вистинецкий.
На фото Марк Вистинецкий и Давид Ортенберг. Над передовицей газеты "Красная Звезда"
Не раз он просил меня и даже требовал, чтобы его послали хотя бы на денек-два на фронт. Не может, объяснял он, писать передовые, не понюхав пороху. Вот и третьего дня зашел он ко мне и с обидой, настойчиво сказал:
— До каких пор вы будете меня держать в... тени?
В общем, выехал он на Юго-Западный фронт и передал очерк о том, что видел на полях сражений в среднем течении Дона. А через пару дней пришла его новая корреспонденция «Как были разгромлены четыре вражеских дивизии». Это — разбор операции, в которой с большой эрудицией раскрывалось оперативное искусство наших военачальников в руководстве большим сражением.
Любопытна концовка корреспонденции:
«К рассвету все было закончено. Перестрелка стихла. На юго-восток потянулись колонны наших частей, разгромивших врага. На север поплелись многочисленные колонны пленных. Четыре неприятельских дивизии прекратили свое существование... Когда мы прибыли сюда вскоре после боя, высоко в небе кружился немецкий самолет. Он долго петлял над полем, не открывая огня и не сбрасывая бомб. Очевидно, этот самолет был прислан, чтобы разведать, что же здесь произошло, куда девались четыре гитлеровских дивизии. Наши бойцы, посмеиваясь, говорили: «Смотри, смотри, обрадуешь Гитлера»...»
Село Гадючье, 19.12.1942г.
В том самом очерке «На поле боя», напечатанном в номере «Красной Звезды» за 23-е декабря 1942 года, автор рассказал о тяжелых боях и беспримерном героизме солдат и офицеров 1-й стрелковой дивизии. Как освобождали хутор Свинюхи (Тихий Дон), превращенный итальянцами в опорный пункт обороны, как на плечах отступающего противника ворвались на окраину города Богучара, как штурмовали село Дьяченково — Марк Аркадьевич рассказал (конечно, соблюдая требования цензуры военного времени) в своем материале. Вот, отрывок из его первого очерка о наступлении в районе Среднего Дона:
«… высоту в районе Свинюхи противник превратил в настоящую крепость. Отвесные скаты преграждали путь с фронта, а с флангов они прикрывались проволочными заграждениями, минными полями, плотным огнем. Гитлеровцы рассчитывали, по меньшей мере, на длительную осаду Свинюхи, но командир Солдатенков (командир 415-го стрелкового полка 1-й стрелковой дивизии Федор Федорович Солдатенков — С.Э.) опрокинул этот расчет. Разведав неприятеля боем, он обошел Свинюхи, а потом, продвинувшись вглубь, повернул часть своих сил и ударил с тыла по опорному пункту. В коротком, но жарком бою, враг был разгромлен….
Ночью подразделения N-ой дивизии стремительным ударом овладели городом Богучар. На подступах к селу Дьяченково, в семи километрах от Богучара, фашисты снова решили дать бой. Он ввели в дело резерв пехоты и немало огневых средств. Но наши бойцы скрытыми подходами просочились в село. Вечером здесь бушевал огонь, а утром штаб дивизии проезжал через село, направляясь на новый командный пункт, больше чем в 20 километрах впереди. Улицы были запружены неприятельскими автомашинами с различным имуществом, завалены трупами фашистов и оружием...».
На фото писатель Н.С. Атаров
Писатель Николай Сергеевич Атаров во время войны был военным корреспондентом. В 1943 году он пишет одно из своих самых знаменитых произведений о войне — короткий, но очень пронзительный рассказ «Изба». Повествование о простой деревенской женщине, в избу к которой перед декабрьским наступлением на Дону просились на ночлег и солдаты и командиры, автор написал после своей командировки в район Среднего Дона. Может, хозяйка такой крестьянской избы в одной из левобережных донских деревень (Подколодновки, Журавки или Нижнего Мамона), пустившая переночевать и автора, и стала прообразом героини этого рассказа.
По разному сложились судьбы наших героев, запечатлевших в фотографиях и печатных строках героическую страницу в истории Богучарского края. Кого-то ждала всесоюзная слава, участие и победа в различных фотоконкурсах, кого-то обычная рутинная редакционная жизнь.
А автор знаменитой "Тани" Петр Лидов не дожил до Победы. Во время командировки в освобожденный от фашистов украинский город Полтаву, майор Петр Александрович Лидов погиб во время налета немецкой авиации. Вместе с двумя своими коллегами.
Плита с фамилиями погибших военных корреспондентов
Выдержка из наградного листа: «...Выполняя специальное задание редакции газеты «Правда», тов.Лидов выехал на аэродром, где базировались английские самолеты. Во время налета на этот аэродром вражеской авиации тов.Лидов погиб смертью храбрых при исполнении своих служебных обязанностей.
За образцовое выполнение заданий редакции в условиях сложной боевой обстановки, за проявленное при этом мужество и бесстрашие тов.Лидов достоен посмертного награждения орденом Отечественной войны 1 степени».
"Песня военных корреспондентов", слова Контстантина Симонова, музыка Матвея Блантера.
"От Москвы до Бpеста нет такого места
Где бы не скитались мы в пыли,
С Лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом,
Сквозь огонь и стужу мы пpошли.
Без глотка, товаpищ, песню не заваpишь,
Так давай по маленькой хлебнем,
Выпьем за писавших, выпьем за снимавших,
Выпьем за шагавших под огнем.
Выпить есть нам повод за военный пpовод,
За У-два за Эмку, за успех,
Как пешком шагали, как плечом толкали,
Как мы поспевали pаньше всех.
От ветpов и стужи петь мы стали хуже,
Но мы скажем тем, кто упpекнет,
С наше покочуйте, с наше поночуйте,
С наше повоюйте хоть бы год.
Там, где мы бывали, нам танков не давали,
Но мы не теpялись никогда,
На пикапе дpаном и с одним наганом
Пеpвыми въезжали в гоpода.
Выпьем за победу, за свою газету,
А не доживем, мой доpогой,
Кто-нибудь услышит, кто-нибудь напишет,
Кто-нибудь помянет нас с тобой.
От Москвы до Бpеста нет такого места
Где бы не скитались мы в пыли,
С Лейкой и блокнотом, а то и с пулеметом,
Сквозь огонь и стужу мы пpошли.
Выпьем за победу, за свою газету,
А не доживем, мой доpогой,
Кто-нибудь услышит, кто-нибудь напишет,
Кто-нибудь помянет нас с тобой"
Список убитых в сражениях и умерших от ран в 1877 году уроженцев Богучарского уезда.
- Вдовиченко Семен, утер – офицер 156 –го пехотного Елисаветполского полка. Богучарского уезда.
- Белоглядов Иван рядовой 156 –го пехотного Елисаветполского полка. Богучарского уезда.
- Ткачев Иван, рядовой 152 –го Владикавказского полка. Богучарского уезда.
- Скулов Семен Зиновьевич рядовой 15 –го гренадерского Тифлисского полка с. Краснополье Богучарского уезда.
- Козленко Андрей Степанович рядовой 152 –го пехотного Владикавказского полка. Дер. Алексеевка. Богучарского уезда
- Зайцев Петр Осипович рядовой с. Зайцевка, Богучарского уезда. 151 –го пехотного Пятигорского полка
- Дегтярев Даниил Павлович рядовой сл. Меловатской. Богучарского уезда. 151 –го пехотного Пятигорского полка
- Винокуров Еремей Ефимович рядовой 151 –го пехотного Пятигорского полка сл. Ново - Меловатской Богучарского уезда
- Линов Григорий Иванович рядовой 152 –го пехотного Владикавказского полка. Сл. Ширяевой Богучарского уезда
- Шапошников Родион Федорович рядовой 152 –го пехотного Владикавказского полка. Березняговской волости Богучарского уезда
- Гайворонский Кузьма Федорович,с. Лиманки,(или Залиман) Богучарского уезда. 151 –го пехотного Пятигорского полка.
- Перевощенко Евстратий Федорович рядовой 151 –го пехотного Пятигорского полка села Криуша Богучарского уезда
- Омельченко Михаил Афанасьевич рядовой 151 –го пехотного Пятигорского полка сд. Старая - Меловая Богучарского уезда
- Гончаров Яков Назарович, Богучарского уезда. Твердохлебовской волости слоб Загребайловка. 151 –го пехотного Пятигорского полка
- Гончаров Трофим Григорьевичрядовой 151 –го пехотного Пятигорского полка с. ДедовкаБогучарского уезда.
- Лягущенко Яков Васильевич рядовой 151 –го пехотного Пятигорского полка с. ДедовкаБогучарского уезда.
- Попов Николай Егоровичрядовой 151 –го пехотного Пятигорского полка с. Новая Криуша. Богучарского уезда.
- Щербаков Дмитрий Федорович рядовой 151 –го пехотного Пятигорского полка села Михайловка Богучарского уезда.
- Назаренко Митрофан Гаврилович рядовой 151 –го пехотного Пятигорского полка с. Воробьевки. Богучарского уезда.
- Колоткин Емельян рядовой 14 –го грузинского полка Богучарского уезда.
- Суровикин Иван рядовой 152 –го пехотного Владикавказского полка. Богучарского уезда
- Косенков Анисим Трофимович утер – офицер 156 –го пехотного Елисаветполского полка .Богучарского уезда с. Грушовое.
- Котляров Петр Иосифович рядовой 11 –го драгунского Рижского полка сл. Калач. Богучарского уезда Взят в плен.
- Бакатый Прокофий Тихонович рядовой 1 – го Кавказского стрелкового батальона сл. Константиновской Богучарского уезда
- Король Константин Григорьевич рядовой 75 –го пехотного Севастопольского полка сл. Константиновской Богучарского уезда.
- Лапухин Иван Ефремович рядовой Владимиского полка, из госудаственных крестьян Твердохлебовской волости с. Дерезовка Богучарского уезда.
- Кучмасов Евдоким Алексеевич рядовой 156 –го пехотного Елисаветполского полка.Богучарского уезда Твердохлебовской волости с. Данцевой.
- Кучмасов Михаил Фомич унтер - офицер 156 –го пехотного Елисаветполского полка. Псл. Петровавловка.
- Кузнецов Исай Петрович рядовой 156 –го пехотного Елисаветполского полка.Богучарского уездаДьяченковской волости с. Красноженовой.
- Чекирин Яков.рядовой156 –го пехотного Елисаветполского полка.Дьяченковской волости сл Терешковой.
- Урывский Лукьян Степанович рядовой 156 –го пехотного Елисаветполского полка. Бычковской волости сл. Подголодновской
- Чехов Леонид Денисович рядовой 156 –го пехотного Елисаветполского полка.сл. Новая Криуша.
- Сульженко Александр рядовой 156 –го пехотного Елисаветполского полка. Богучарского уезда с. Талы.
Список убитых в сражениях и умерших от ран в 1878 году уроженцев Богучарского уезда.
Котов Ефим Кондратьевич рядовой Леб – гвардии Преображенского полка. сл. Калач.
Всего в России в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов
- убитыми в боях — 15 567 человек (из них: в дунайской армии ― 11 905 человек; в кавказской армии ― 3662 человека);
- умершими от ран — 6824 человек;
- раненными — 57 652 человек.
«Когда началась война, мне как раз исполнилось 15 лет. К этому времени я закончил семилетку. Война приближалась к границам нашей Воронежской области. И меня вместе с ровесниками послали эвакуировать колхозный скот за Дон. Осенью 1941 года отогнали мы наше стадо к Рыжкиной балке, на лугу остановились — решили подержать стадо пока здесь — уж больно хорошее было пастбище. Если немцы подойдут — быстро успеем перегнать на ту сторону. Тут нам сообщили, что немцев вроде как остановили, и мы вместе со стадом вернулись назад.
На фото Шевченко Е.Д.
В марте 1942 года ребят моего возраста послали в МТС на десятидневные курсы трактористов. МТС находилась тогда в селе Дьяченково. До 7 июля мы ремонтировали комбайны, готовились к предстоящей уборке. Но 7 июля начались налеты и бомбежка Богучарской переправы. На работу мы вышли, но не работали, с тревогой вслушивались в звуки приближающегося боя.
Вдруг неподалеку, на терешковском лугу, приземлился наш самолет, откуда он взялся, никто так и не понял. Мы подошли. Оказалось, что самолет имел небольшую неисправность, и пилот вынужден был приземлиться. Летчик пошел в село, чтобы позвонить по телефону. Через какое-то время пришла автомашина, самолет подремонтировали. Он был готов к полету. Летчик крикнул нам: «Ну, кто со мной?» Один из нас запрыгнул в самолет и улетел вместе с летчиком. Этот парень был с 1924 года, и его все равно бы призвали, но он решил сам — добровольно. Он улетел, а мы - домой.
Переправу разбомбили, Богучар горел. Надо было как-то попасть домой. По дороге на Сухой Донец - непрерывный поток автомашин к переправе. Немецкие самолеты стали бомбить и дорогу и переправу. Попали под бомбежку и мы с ребятами, долго прятались, и только среди ночи пришли домой.
Отца Данила Савельевича дома я не застал, он работал в сельсовете в селе Монастырщина. Как только отец вернулся домой, начался обстрел — так мы поняли, что в селе появились немцы. Пришлось спрятаться в погреб на целый день, ночевать пошли в свой дом. Но рано утром ( часа в 4 утра) под окном нашего дома немецкий солдат застрочил из автомата. С криком «Ком! Ком!» нас выгнали из дома на улицу. Потом толпой нас погнали в яр, в этих ярах мы просидели до вечера. А вечером два конвоира (один — немец, другой — финн) погнали нас по направлению к селу Медово. Ночевать пришлось в поле, и на другой день пришли мы в Медово. Жили в тамошней школе.
Шли сильные дожди, была страшная грязь. И эту грязь нас заставляли счищать с дороги чем придется. Прошел слух, что немцы захватили Калач, и женщины подняли вой.
Через неделю мы собрались уходить из Медово, никто нам не препятствовал. Пошли назад в Абросимово. Один из моих друзей (его звали Михаилом) влез в немецкую машину, набрал сигарет, и прихватил с собой трубу (в селе стоял немецкий оркестр). Идем домой, курим сигареты. Немец — офицер увидел из окна наш «оркестр», выскочил, что-то закричал на своем языке, трубу, конечно, отобрал и ушел. Мы поспешили поскорее уйти от греха подальше.
Вот и родное Абросимово! В селе уже был назначенный немцами комендант. Пришлось ему доложить о нашем возвращении. Всех, кто вернулся, загнали в самую большую хату (она находилась неподалеку от нашего дома), и поставили часового.
Среди нас была женщина, эвакуированная из Ленинграда, знавшая немецкий язык. Она тихонько поговорила с немецким часовым, и он разрешил нам накопать картошки, собрать немного лука и приготовить себе пищу. Ночью налетел наш самолет, две бомбы разорвались рядом с нашим домом.
Я спал на печке, от взрывов с неё скатился. Гляжу в окно — часового нет, видимо, спрятался от бомбежки. Я быстро из хаты — и ходу к себе домой. Я знал, что в нашем доме есть мука и пшено (колхоз выдал нашей семье по мешку). Насыпал полмешка муки, полмешка пшена, связал их, кинул через плечо, и быстро назад в соседний дом.
Недолго мы оставались в Абросимово - вскоре немцы выселили нас в хутор Малеванный. Там мы жили в амбарах. Урожай на полях был хороший, и люди пошли к коменданту с просьбой, чтобы разрешили косить хлеб. Он разрешил. Ночью наловили приблудних лошадей, взяли косарки, сделали у поля шалаши и начали уборку. Женщины вязали снопы, а итальянцы в это время строили неподалеку блиндажи, и проезжая в телеге мимо поля, собирали эти снопы, и накрывали ими свои блиндажи, присыпая сверху землей. Мы поэтому бросили работать. Стали собирать хлеб каждый для себя: ножницами срезали колоски, обмолачивали, кто как мог, потом пекли хлеб.
Однажды, помню еще в Малеванном были немцы, а у них — фургоны, на которых возили снаряды. В эти фургоны запрягали лошадей, упряжь нас и привлекла. Ремни кожаные, ярко-красные — мы и давай их резать себе на брюки. Лошади стояли возле хатенки. Я режу ремень, и вижу — немец бреется у окна, и нас увидел. Мы убегать, но моего товарища Ивана немцы поймали. Три дня он просидел в курятнике, но ничего, его не били.
Другой случай — были с ребятами на кордоне, делали рогатки. Желудей много было на дубах, мы залезли на дубы и давай стреляться из рогаток. Тут, как раз, под деревом проходили два немецких офицера. Ну, и попало одному немцу желудем прямо в глаз. Он закричал. Мы быстро с дерева, да бежать. Я оборвался и повис на рубашке, зацепился за сучок. Сучок потом обломился, я и убежал.
Вскоре нас выселили в село Батовка, где пришлось жить в свинарниках. Пошел сыпной тиф, много тогда умерло людей. Но сюда на отдых пришла какая-то итальянская часть, нас выгнали из села. Так мы попали в село Плесновка. Там и прожили до 17 декабря. А на рассвете 18 декабря в село пришли наши солдаты...»
Захватив часть г. Воронежа', германские оккупационные власти 2 августа с.г. издали приказ о выселении из города гражданского населения.
Жителям города в приказе предложено уйти из города в западном направлении, за р. Дон.
Приказ заканчивается заявлением о том, что «лица, уклонившиеся от выполнения приказа, будут рассматриваться как пособники советских войск и расстреливаться».
Медливших с выполнением этого приказа немцы насильственно выгоняли из города. Несколько граждан, вернувшихся в город после принудительного выселения, были арестованы немцами и повешены на улицах города.
На проспекте Революции против Дома связи повешена женщина около 45 лет. Около маслозавода повешены 2 мужчин 50—60 лет. На площади Девичьего рынка на виселице повешены несколько граждан. На трупы повешенных прикреплены дощечки с надписями: «Несмотря на приказ, я вернулся в эвакуированную область и наказан за неподчинение, грабеж и шпионаж».
Небольшая часть граждан получила разрешение остаться в городе. Военная комендатура выдала им специальные разрешения (пропуска) на право проживания в Воронеже.
Освобожденные от гражданского населения квартиры заняты под постой немецких войск.
Войска противника размешены в жилых домах: на Федеративной улице, улице Рабочего класса, улице Революции 1905 г., а также в зданиях Госбанка, телефонной станции. Дома крестьянина и др.
Штаб армии2помещается на Спортивной улице, д. 2.
Гестапо находится на ул.Цурюпы, д. 13.
Среди оккупировавших Воронеж войск имеются солдаты польской национальности.
Немецкие войска с первого дня пребывания в городе начали грабить население: отбирать яйца, кур, муку, ценные вещи.
1 Немецко-фашистские поиска прорвались к Воронежу в начале июля 1942 г. и закрепились на левом берегу Дона. Из захваченной части города немцами было изгнано все гражданское население, уничтожено свыше 2 тыс. человек, расстреляно свыше 500 раненых и больных, находившихся в одной из городских больниц, (см. Великая Отечественная война 1941-1945: энциклопедия. М., 1985, с. 177).
2 По всей видимости, речь идет о штабе 2-й немецкой армии.
Среди населения немецкие солдаты распространяют провокационные слухи о том, что немцы заняли Ленинград, Япония и Турция объявили войну Советскому Союзу, что война будет окончена в августе с.г. победой Германии.
Городским головой г. Воронежа немцы назначили некоего Михайлова (сведения о нем собираются).
По Воронежу выявлены следующие предатели:
1.Беляев — сотрудник сельхоз. ин-та.1Указывали немцам
2.Королькова — медсестра облбольницы. Iрасположение
3. Филимонов Л.Я. — подавал полиции световые сигналы — арестован.
7. Коровкина Клавдия — вышла замуж за немца.
О положении в оккупированных противником районах Воронежской области агентура сообщила следующие сведения.
Жители сел оккупированных районов Воронежской области, расположенных на правом берегу Дона, выселены немцами на 25 км от берега Дона в глубь занятой территории. В селах вывешены приказы о том, что граждане, которые появятся на берегу Дона, а также лица, пытающиеся переплыть Дон, будут наказываться смертной казнью.
В селах проводится регистрация граждан, недавно прибывших на жительство.
Молодежь ряда сел угнана немцами в свой тыл.
Жители всех сел Богучарского района, расположенных на правом берегу Дона, выселены немцами на 25 км в глубь занятой территории.
В с. Грушевое Богучарского района Воронежской обл. 14 июля с.г. вывешен приказ командования немецкой армии о том, что появление гражданских лиц на берегу Дона и попытки переплыть Дон будут наказываться смертной казнью.
В селах Костенки и Руднино Гремяченского района Воронежской области вывешен приказ военного командования, предлагающий всем гражданам, не являющимся местными жителями, в суточный срок явиться в штаб для регистрации. Неявившиеся при обнаружении будут казнены.
В хут. Тыхвиха Давыдовского района немцы угнали в тыл около 120 человек молодежи мужского и женского пола.
Из районов поступили сведения о зверствах немцев в отношении местного населения и насилии над женщинами.
В с. Васильевка Землянского района колхозница Кулешова Т., не имевшая коровы, не могла выполнить требование немецких солдат дать им молока. За это немцы подожгли хату Кулешовой и бросили ее живой в огонь.
В с. Верейка Землянского района немцы расстреляли колхозницу Богданову, отказавшуюся дать им продукты.
наших частей. Арестованы нами.
4
5
6,
Пахомова — 17 лет. Иванова Валентина — 27 лет. Иванова Елена — 25 лет.
Сожительствуют с немецкими офицерами.
В с. Твердохлебовка Богучарского района немцами расстрелян кладов-шик колхоза им. Сталина Мальцев Иван Иванович (осведомитель райотдела НКВД), отказавшийся открыть колхозный склад.
В с. Крынница Острогожского района немцами избит и расстрелян колхозник (фамилия не установлена), отказавшийся рыть для немцев картофель.
В с. Крешенка Хлевенского района немцы согнали жителей в здание школы, заперли там, обложили школу соломой и намеревались сжечь ее вместе с жителями, но были отогнаны Красной Армией.
В дер. Селявино Давыдовского района немцы отобрали молодых женщин и девушек, согнали в местную церковь и отдали на поругание солдатам.
В колхозе «Красная Ливадия» кем-то был убит один немецкий солдат. За это немцы расстреляли 25 колхозников и сожгли почти все хаты.
В числе назначенных немцами сельских старост много бывших кулаков, немецких военнопленных первой империалистической войны, родственников репрессированных.
В колхозе «Коллективный Труд» Гремяченского района старостой назначен Степанов Василий Яковлевич, отец которого расстрелян за выдачу белым в 1919 году коммунистов.
В Уколовском районе старостой назначен Мамонов Фома Филиппович, бывший военнопленный Германии.
В некоторых селах родственники кулаков выдали немцам местных коммунистов.
Колхозницы колхоза «Коллективный Труд» Гремяченского района Корчагина Дарья Ивановна, Горемыкина Пелагея и Петина, дочери кулаков, составили список местных коммунистов и передали его немцам. После этого были арестованы коммунисты Милюков В.Т., председатель колхоза Бахметьев А.В. и Горемыкина Татьяна. Немцы увели их в Сторожевский лес. Дальнейшая их судьба неизвестна.
Ряд местных коммунистов остались на оккупированной территории. Некоторые из них, по непроверенным сведениям, сотрудничают с немцами.
По непроверенным сведениям, городским головой г. Острогожска немцы назначили Пикульшина, члена ВКП(б), бывшего секретаря РИКа.
В Уколовском районе осталось несколько местных коммунистов: Плеш-ков — зав. учетом РК ВКП(б), Ушаков — пом. секретаря РК ВКП(б), Марков — зав. нефтебазой Уколовской МТС, Ушакова Татьяна — зав. столовой Краснянского сельпо. Все они живут открыто.
Начальник 4-го Управления НКВД СССРСудоплатов
ЦА ФСБ России
По Черкасскому тракту, что проходил через Воронежскую губерню на Кавказ, в свое время путешествовали А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, декабристы, В.А. Жуковский, М.Ю. Лермонтов, В.Г. Белинский, Л.Н. Толстой. В апреле 1842 г. слуги бабушки поэта провезли по тракту прах М.Ю. Лермонтова в свинцовом и засмолённом гробу по черкасскому тракту через Богучарскую землю в семейный склеп села Тарханы.
Весной 1829 года А.С. Пушкин двигаясь на Кавказ по Черкасскому тракту, проследо-вал через Воронежский край. Путь его на юге Воронежской губернии в направлении станицы Казанской проходил через станции Нижний Мамон, Ковыленскую, Бычек, Матюшенскую. Об этом свидетельствует опубликованная в альманахе «Памятники отечества» №2 за 1986 год карта путешествия А.С. Пушкина.
Уже позже в 1835 году, описывая свое путешествие, поэт пишет: «До Ельца дороги ужасны. Несколько раз коляска моя вязла в грязи, достойной грязи одесской. Мне случа-лось в сутки проехать не более пятидесяти верст. Наконец увидел я воронежские степи и свободно покатился по зеленой равнине».
Город Елец находился примерно в 437 верстах от границы Войка Донского. В летнее время А.С. Пушкин мог преодолеть это расстояние за четыре дня. Но учитывая, что после зимы дорога была хуже, то за 5 – 6 дней. К началу мая он был уже у станицы Казанской.
По преданию в одной из станций на юге воронежского края он заночевал. Возможно, это был Воронеж, Нижний Мамон или одинокая почтовая станция в Богучарском уезде.
В повести «Станционный смотритель» А.С. Пушкин пишет: «… В мае месяце, случи-лось мне проезжать через Н-скую губернию по тракту. Находился я в легком чине, ехал на перекладных и платил прогон за две лошади. В следствие чего смотрители со мною не церемонились и часто брал я с бою то, что, во мнении моем, следовало мне по праву. Бу-дучи молод и вспыльчив, я негодовал на низость и малодушие смотрителя, когда сей по-следний отдавал приготовленную мне тройку под коляску чиновного барина. Столь же долго не мог я привыкнуть и к тому, чтоб разборчивый холоп обносил меня блюдом на губернаторском обеде». Действительно А.С. Пушкин согласно чина коллежского секрета-ря мог получить только две лошади. Пять троек, которые были на станции, смотритель мог выдавать только государственным курьерам и фельдъегерям, поэтому дорога была утомительной и долгой.
На территории Богучарского уезда, как свидетельствует книга Ф. Токмакова «Город Богучар и его уезд», на Черкасском тракте было две почтовые станции и большая казачья слобода Бычек. Почтовая станция Ковыленская (хутор еще упоминается как Ковылин, Ковыльня, Ковыленка, Ковыльный – Е.Р.) находилась при ручье и логе Ковыленском недалеко от села Журавка, в прогоне 13 верст было 30 лошадей. На станции с. Бычек прогон составлял 15 верст и было 33 лошади. Третья станция Матюшинская – при логе Матюшинском, что напротив богучарской деревни Белая горка, здесь прогон 23 версты и было 33 лошади. Далее начинался Казанский перелаз через р. Дон.
Интересно, что в хозяйстве станции имелись постоялый двор, часовня, конюшни, се-новалы, каретные сараи, колодцы с водопоем для лошадей, баня, кузница. Здесь же имел-ся штат конюхов и ямщиков.
Именно в мае 1829 года и проехал поэт Богучарский уезд, а под Н - ской губернией вполне могла быть воронежская, трактом – Черкасский. «В трех верстах от станции дождь вымочил меня до нитки. По приезду на станцию первая забота была поскорее переодеться, вторая спросить себе чаю», - пишет далее А.С. Пушкин. Здесь он согласно статьи альманаха «Памятники отечества» и заночевал..
На какой из почтовых станций Ковыленской (Ковыленка, Ковылин) или Матюшин-ской остановился поэт и какой станционный смотритель поведал ему эту печальную историю, неизвестно, но то, что он их проезжал, это точно, ибо другой дороги до станицы Ковыленской не было. Да и переправлялся поэт через Казанский перелаз рано утром.
В селе Нижний Мамон, где в начале XIX века была станция Черкасского тракта, и су-ществует музей крестьянского быта. Библиотекарь и заведующий музеем Кутепов Нико-лай Тихонович посетителям рассказывает местную легенду про пушкинский чайник, из которого как будто бы угощали Александра Пушкина. Это забавная легенда, к которой все относятся с улыбкой, но она существует.
Есть и другая быль, существующая у богучарцев, о том, что сюжетом произведения «Станционный смотритель» стали события, происходившие на станции Ковыленской или Матючинской расположенной на Черкасском тракте.
Главного героя повести звали Самсон Вырин, несомненно, это имя хорошо рифмуется со словом Ковылин, а фамилия гусара Минский со словом Матюшинский. Может в этом имени и фамилии есть своеобразная шифровка Александра Пушкина имени станций.
Хотя литературоведы считают, что фамилию герою повести «Станционный смотри-тель» Самсону Вырину Пушкин дал по названию деревни Выра. В нескольких метрах от нынешнего Киевского шоссе, идущего от Санкт – Петербурга, до сих пор стоит каменный одноэтажный дом, ставший иллюстрацией к произведению. В 1972 году здесь появился музей дорожного быта России пушкинской эпохи.
В 1817 году после Отечественной войны 1812 года на зимние квартиры в г. Богучаре расположился Финляндский драгунский полк, а гусары «квартировались», а потом и остались жить в селе Бычек. Возможно один из гусаров полка Минский, плененный красотой Дуни, увез ее из почтовой станции в Петербург, а ее отец поведал А.С. Пушкину за чашкой чая эту удивительную историю. В «Станционном смотрителе» есть такой эпизод: «С этой мыслию прибыл он в Петербург, остановился в Измайловском полку в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца, и начал свои поиски». Многие богучарцы в то время служили в Измайловском полку.
И в заключение приведу еще один отрывок из повести: «Лошади были давно готовы, а мне всё не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой. Наконец я с ними простился; отец пожелал мне доброго пути, а дочь проводила до телеги. В сенях я остановился и просил у ней позволения ее поцеловать: Дуня согласилась… Много могу я насчитать поцелуев. С тех пор, как этим занимаюсь, но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания». Возможно, именно поэтому Александру Пушкину так запомнился этот страстный поцелуй богучарской барышни крестьянки на станции и написал эту повесть.
Но была ли это станция Ковыленская? К концу XIX века станция Ковыленская где в 1829 году был один двор, 15 человек мужского и четыре женского пола пропала, на ее месте образовался хутор. На 1891 год в самом хуторе Ковыльный было 8 дворов, 71 чело-век жителей, а начале 70 – х годов XX века хутор исчез совсем.
Среди недавно рассекреченных документов 38-й гвардейской стрелковой дивизии в ЦАМО РФ хранится один любопытный документ - донесение штаба 110-го гвардейского стрелкового полка № 068 от 13.12.1942 года. Донесение это проливает свет на судьбу офицера - разведчика, погибшего при прорыве частями дивизии первой линии итальянской обороны в декабре 1942 года.
Гвардии капитан Яков Григорьевич Поляков погиб в бою 11-го декабря 1942 года в нескольких километрах к северо-востоку от села Красногоровка Богучарского района, в том месте, которое итальянцы называли «Фригийским колпаком».
Руководителю Советского Союза Иосифу Сталину приписывается такая фраза - «Смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика». Так вот, гибель капитана Полякова, помощника начальника штаба 110-го гвардейского стрелкового полка, могла отразиться и на судьбе всего командного состава полка. И стать трагедией не только для родственников капитана Полякова.
1-му стрелковому батальону 110-го гв сп командиром полка гвардии майором Кобец была поставлена задача провести разведку боем в направлении безымянного кургана и высоты 159.4 — опорных пунктов итальянской обороны северо-восточнее Красногоровки. С 8-00 утра 11-го декабря стрелковые роты 1-го батальона капитана Пупкова вели разведку боем. Итальянцы, заранее пристреляв местность, не позволили наступающей пехоте 1-го батальона продвинуться столь далеко в направлении кургана и высоты 159.4.
(из архивов Богучарского музея)
Целью разведки боем было установление расположения огневых точек и опорных пунктов обороны противника. Наблюдать за силовой разведкой и засекать огневые точки итальянцев поручили помощнику начальника штаба полка по разведке гвардии капитану Якову Полякову. С ним была папка с секретной картой, с подробно нанесенной обстановкой и позициями 110-го полка.
Капитан Поляков должен был из укрытия засекать огневые точки, и вести наблюдение за ходом силовой разведки боем, не подвергая свою жизнь опасности. Однако, получилось все иначе…
После завершения разведки боем, когда наступавшая пехота 1-го батальона закрепилась на северо-западных скатах высоты 159.4, командиру 110-го полка гвардии майору Андрею Георгиевичу Кобец доложили, что капитан Яков Поляков пропал во время утреннего боя, и что с ним была секретная карта.
«Наверх», в штаб дивизии об этом случае решили пока не сообщать, мало ли что могли подумать и придумать «особисты». Решили в ночь на 12-е декабре небольшими силами, не привлекая внимание противника, обследовать предполагаемое место гибели капитана — разведчика. Ни ночные ни дневные поиски 12-го числа результатов не принесли. Пришлось сообщать в штаб дивизии. И вот в 11-00 13-го декабря 1942 года в штаб 38-й гвардейской стрелковой дивизии «ушло» следующее донесение:
«… Во время атаки батальоном блиндажей противника гв. капитан Поляков, увлекшись атакой, вырвался вперед с командиром взвода пешей разведки гв. мл.лейтенантом Путилиным и пятью бойцами-разведчиками. В этот момент был ранен мл.лейтенант Путилин. И капитан Поляков приказал бойцам вынести с поля боя раненого командира.
Возвратившись после выноса с поля боя своего раненого командира, разведчики не нашли на том месте капитана Полякова, где они его оставили. По словам бойцов, капитан Поляков после ранения мл.лейтенанта Путилина ушел в 3-ю роту, и там с группой бойцов попал под бомбежку, а после по этому месту били минометы противника.
Капитан Поляков имел с собой в полевой сумке кодированную карту с нанесенной обстановкой.
Предпринятые меры розыска трупа капитана Полякова в ночь на 12 декабря и днем 12 декабря результатов не дали. Предполагаем, что гв.капитан Поляков погиб во время бомбежки, по уточнении сообщим дополнительно..."
И только в первый день общего наступления 16-го декабря, когда
батальоны 110-го и 113-го полков 38-й гвардейской стр. дивизии
выдавили итальянцев в доминирующих высот «Фригийского колпака», в 800-х метрах к северо-востоку от высоты 159.4, в небольшой роще обнаружили труп капитана Полякова. Нашлась и папка с секретной картой, к большому облегчению командования полка.Согласно донесению о безвозвратных потерях 38-й гв сд, капитан Яков Поляков был захоронен в с.Старотолучеево Богучарского района. Семье в Саратовскую область ушла «похоронка» с датой гибели 16-е декабря 1942 года.
Фамилия капитана Полякова высечена на плитах братской могилы в парке города Богучара.
Многие очевидцы и участники первых дней операции «Малый Сатурн» впоследствии вспоминали о том, что из-за плотного тумана советская авиация не смогла в первый день операции поддержать в должной мере наступающие войска 1-й Гвардейской Армии. Лишь к обеду 16-го декабря, когда погода улучшилась, советские самолеты вылетели на выполнение поставленных боевых задач. И уже за первый день летчики 17-й Воздушной Армии совершили более 200 самолето-вылетов. Поддерживая наступление с воздуха, летчики наносили удары по опорным пунктам вражеской обороны, скоплениям живой силы и техники в районах Богучара, Филоново, Твердохлебовки, Гадючьего, Купянки, Радченского.
299-й штурмовым авиаполком 290-й штурмовой авиадивизии 17-й Воздушной Армии командовал майор Леонид Сергеевич Макаров. В состав управления авиаполка входили: комиссар Николай Васильевич Панов, начальник штаба — майор Махун Адам Арионович, штурман — капитан Ананьин Степан Константинович.
1-й авиаэскадрильей командовал старший лейтенант Денис Уварович Толкачёв. Его заместителем был лейтенант Григорий Миронович Дранов.
2-й эскадрильей командовал лейтенант Федор Александрович Жигарин (в последствии — Герой Советского Союза). Заместитель командира — лейтенант Иван Петрович Вовкогон.
3-й эскадрильей, пополнившей полк перед началом наступления, командовал старший лейтенант Андрей Степанович Перевязко, заместителем у него был лейтенант Иван Емельянович Якунин.
В полку служили как опытные, прошедшие «огонь и воду» летчики, так и вновь прибывшие, которым только предстоял первый вылет на боевое задание.
Для 299-й штурмового авиаполка (ШАП) бои в богучарском небе начались неудачно. В первый же день наступления не вернулся из боевого задания из района Филоново Григорий Миронович Дранов — замечательный летчик, орденоносец, член ВКП (б), замкомандира 1-й эскадрильи.
Неподалеку от села Филоново Богучарского района есть небольшой лесок, который местные жители называют «Прыстин». В декабре 1942 года там потерпел крушение советский самолет. До сих пор в этом лесу можно увидеть воронку на месте падения самолета. Стараниями поисковиков еще в 1990-е годы стало известно, что лес "Прыстин"- и есть место падения самолета Григория Дранова.
Григорий Дранов воевал в 299-м ШАП с июля 1941 года, считался одним из лучших летчиков полка. Награжден Орденом Красного Знамени за бои на Северо-Западном фронте (СЗФ). В сентябре 1942 года летчика представили к награждению Орденом Ленина, но наградили Орденом Отечественной войны 2-й степени.
Выдержка из наградного листа: «… лейтенант Дранов участвует в борьбе с немецкими захватчиками с 15.7.41г. Имеет 42 эффективных боевых вылета на штурмовку войск, аэродромов и боевой техники противника… Сам лично в воздушных боях на СЗФ сбил 4 самолета противника, за что представлен ко второму ордену...
На фото Г.М. Дранов (слева) и В.И. Белышев
С 16.8.42г. тов.Дранов с группой 6 ИЛ-2 вылетел на уничтожение танков противника в районе: Дретово, Поляна, Колосово. Над целью группа подверглась зенитному обстрелу, ведущий был сбит и вышел из строя. Группу возглавил тов.Дранов (сам будучи подбитым — снаряд попал в органы управления) и при отходе от цели группа была атакована 6 МЕ-109. Тов.Дранов встал в круг, отбив все атаки истребителей, и на подбитом самолете сам пришел и привел группу на свой аэродром. За что командованием объявлена благодарностью.
3.9.42г. тов. Дранов дважды вылетал с группой 6 ИЛ-2 на уничтожение самолетов противника на аэродромах Новое Село и совхоз Дугино.
В первом налете на аэродром Новое Село было уничтожено группой: 30 2-х моторных самолетов на земле, и сбито в воздушном бою 3 самолета Ю-87 («Юнкерс»), лично Дранов сбил 1 самолет Ю-87…
Во втором налете на аэродром совхоз Дугино группой 6 ИЛ-2 уничтожено 25 самолетов противника на земле и взорван склад с боеприпасами...».
43-й вылет оказался для летчика последним…Григорий Дранов числится захороненным в братской могиле в селе Филоново.
На следующий день 17-го декабря, выполняя задание по штурмовке Купянского аэродрома, совершил вынужденную посадку на территории, занятой противником, другой опытный летчик - командир 1-й эскадрильи старший лейтенант Денис Уварович Толкачёв. Его штурмовик был сбит немецкими истребителями в районе деревни Перещепное Богучарского района. Тяжело раненого летчика спасли местные жители, спрятав его (бывшего в безсознательном состоянии) до подхода к селу частей 1-й стрелковой дивизии. После излечения Денис Толкачев вернулся в полк.
Для многих молодых летчиков первый вылет становился последним. В 12-00 19-го декабря 1942 года группа из 4-х ИЛ-2 299-го ШАП вылетела с аэродрома «Калачеевский» на выполнение штурмового удара в районе Радченское — Липчанка. Ведущий группы - Федор Александрович Жигарин, летчики — сержант Петр Филиппович Железняков (в последствии Герой Советского Союза), сержант Иван Иванович Долбинов, старший сержант Иван Алексеевич Иванов. При выходе из атаки ни ведущий ни ведомые летчики самолета сержанта Долбинова не видели. Судьба его осталась неизвестной. Это был первый вылет молодого летчика. Сержант Долбинов И.И. числится захороненным в братской могиле в селе Радченское, его фамилия высечена на плите захоронения.
За 10 дней декабря 1942 года 299-й ШАП совершил 178 боевых вылетов. Потеряв 3 самолета и 2-х летчиков. Сбить удалось только один вражеский самолет. Лейтенант Иван Вовкогон 17-го декабря в районе села Радченское сбил немецкий бомбардировщик Xe-111.
Около 5000 советских воинов погибли в боях на Богучарщине, фамилии многих высечены на плитах братских могил, неизвестно сколько погибших воинов до сих пор лежат в земле непогребенными с положенными почестями. Пехотинцы, танкисты, артиллеристы, летчики...
Вечная им всем память!
Современное польское руководство стремится забыть вклад Советского Союза в спасение их страны от нацизма
Федора Никитовича Ковалева, партизанский псевдоним – Теодор Альбрехт, называли в Польской Народной Республике героем советского и польского народов. Он один из самых известных советских участников антифашистского Сопротивления на польской земле. Ковалев станет заместителем командующего Гвардией Людовой (с 1 января 1944 года – Армией Людовой) – вооруженными формированиями Польской рабочей партии во 2-м партизанском округе Люблинского воеводства. При этом он продолжал командовать легендарным отрядом имени Адама Мицкевича. За боевые заслуги Федора Никитовича наградили боевыми орденами Польши – Крестом Грюнвальда 2-й и 3-й степени, Крестом Храбрых, а также другими наградами.
Главнокомандующий Армии Людовой генерал Михал Жимерский (в белом плаще в центре). Фото 1944 года
МЕСТЬ ЗА ДРУГА
«Красивый и темноволосый, с энергичным крутым подбородком и внимательными карими глазами», – так описывает Федора Ковалева в своей книге «Последняя зима» дважды Герой Советского Союза, командир партизанского соединения генерал Алексей Федоров.
На фото Ковалев Ф.Н.
Почему у Ковалева, русского по национальности, был немецкий псевдоним? Он отвечал на этот вопрос так: «Да чтобы фашисты знали, что и советские немцы мстят нацистам. Альбрехт – это фамилия моего погибшего друга». А у бойцов его отряда был и другой ответ: «Фашисты будут завывать от злости». Вместо якобы убитого Федора появился новый командир отряда Теодор Альбрехт.
Эта весть быстро облетела окрестности и дошла до оккупантов. Пьяные полицаи, которые расклеивали немецкие листовки про Альбрехта, с ненавистью и, вероятно, от страха кричали местным жителям: «Этот немец изменил фатерланду и фюреру и командует в нашем районе всеми бандитами». Что было в листовках? «Тот, кто его возьмет в плен или доставит в Люблин мертвым, получит большую награду». Но когда советские бойцы из отряда имени Адама Мицкевича вошли в состав партизанского соединения Алексея Федорова, наш герой станет сражаться с врагом уже под своей настоящей фамилией.
Псевдоним мог спасти от расправы родственников партизан на оккупированных немцами территориях. В партизанских отрядах могли быть засланные немецкие информаторы. Поэтому одного из командиров, Николая Слугачева, называли – «Тадек Русский» и т.д. Из 40 тыс. советских участников антифашистского Сопротивления в европейских странах около 18 тыс. были партизанами и подпольщиками в Польше. К началу 1944 года в этой стране сражались более 100 отрядов с участием советских бойцов.
ПРЕДАННАЯ ПАМЯТЬ
Власти современной Польши уже официально и повсеместно стали предавать забвению память о многих советских бойцах польского Сопротивления. Исчезло упоминание и о Федоре Ковалеве. Было приказано не вспоминать и об очень известном факте самопожертвования.
Весной 1944 года в оккупированной Варшаве находилась группа подрывников Армии Людовой. В ее составе был также и партизан из «отряда Федора» Иван Осипович Буллах. Группа вступила в бой с эсэсовцами. Немцы не могли справиться с партизанами и погнали впереди себя мирных жителей. В живых из всей группы остался лишь харьковчанин Иван Буллах. Не мог наш герой стрелять и бросать гранаты в варшавян, чтобы скрыться в канализационном люке и спасти свою жизнь. Иван Буллах застрелился, чтобы не попасть в руки врагов. Интересно бы узнать о подобном самопожертвовании в войсках наших союзников в этой войне, например у американцев?
Еще один, но довольно показательный пример. Отважного командира отряда имени Котовского, крымского татарина двухметрового роста, Умера Адаманова называли Мишка-Татар, Мишка Грозный. Поляки часто запугивали полицаев. «Вот придет грозный Мишка-Татар, он вам всем покажет». Адаманов погибнет в неравном бою, но не допустит истребления эсэсовцами жителей одного поселка. В этом поселке, а также в Варшаве установили памятники герою. Почему такая забота именно об этом советском партизане, когда в Польше все больше стирается память о советских воинах-освободителях? Умер Акмолла Адаманов проживал до войны в Ялте. Его близкие, как и все крымско-татарское население, было депортировано из Крыма. На родине героя нет памятного знака в его честь. В 2011 году в Польше отметили 95-летнюю годовщину со дня рождения Мишки-Татара. Почему польские СМИ очень заметно информировали об этом событии? Дело в том, что восстановлением памяти о герое начал заниматься Меджлис крымско-татарского народа, представителей которого радушно принимали на высоком уровне в Польше. Там выступали политики и из окружения Мустафы Джемилева – ныне бывшего председателя Меджлиса, известного своей антисоветской и антироссийской деятельностью. Проводились молебны мусульманского духовенства на могиле Мишки-Татара. Надеюсь, что в российском Крыму память о советском партизане и патриоте Умере Адаманове будет достойно представлена!
БИОГРАФИЯ ГЕРОЯ
Федор Ковалев оставил неопубликованные рукописные воспоминания. Владимир Голодчук, зять нашего героя (проживает в подмосковной Коломне), прислал мне текст этих воспоминаний. А личный архив Федора Никитовича находится в Мариуполе. Там проживает его внучка. Недавно Владимир Владимирович сообщил мне, что в связи с известными событиями он пока не получил из Мариуполя фотографии Федора Ковалева военного периода.
С большим интересом я прочитал воспоминания Ковалева. Он родился 1 января 1919 года в селе Ново-Никольское Богучарского района Воронежской области. Там он жил до 1933 года. Потом переехал в город Миллерово Ростовской области. Окончил 10 классов. Мечтал поступить в институт на физмат. Но получилось так, что попал в Воронежское военное училище связи, которое окончил 10 июня 1941 года. В партию вступил в военном училище. Приехал в воинскую часть на постоянное место службы, и началась война. На Западном фронте командовал ротой связи 254-го отдельного батальона связи 20-го стрелкового корпуса 13-й армии. При выходе из окружения был ранен и попал в плен. В плену Ковалев находился 10 дней. Эти дни были мучительным адом. Как он бежал из плена?
Памятник бойцам Армии Людовой. Фото Томаша Чарутоновича
При отправке в немецкий тыл он выпрыгнул ночью из вагона поезда. Ковалев пишет: «Никакой параши в вагоне не было. Можно представить, что там творилось. Пленные не могли сидеть, они переполнили вагон и стояли все время. Целый день не кормили и не поили. А когда бросили несколько буханок хлеба-суррогата, началась давка, душили друг друга. Все буханки растоптали. На остановке вытащили 12 трупов. Еще одни сутки прошли, и вновь вынесли трупы. Вагон заметно опустел. Федор и несколько других пленных составили план побега. Они увидели, что окно закрыто тонкой решеткой из колючей проволоки. В вагоне у одного пленного была свернутая на поясе плащ-палатка. А другой имел складной нож. «Мы разрезали палатку на части и связали их. Получилась длинная и крепкая веревка. Один ее конец привязали за крюк под окном в вагоне. Сумели снять на окне с помощью куска материи решетку с колючей проволокой. Второй конец веревки бросили ночью в окно. Потом, помогая друг другу, перелезали через окно и по кускам плащ-палатки спускались. Потом прыгали. На наше счастье скорость поезда на этом участке не была большой. Прыгали и те (а были и такие), кто в вагоне ранее проклинал коммунистов, своих командиров, считал, что немцы победят. За побег даже одного пленного немцы расстреливали всех оставшихся в вагоне. Тамбура с часовыми в этом вагоне не было. Охрана была в тамбурах через два вагона впереди и позади».
Уже тогда Федор Никитович думал о создании отряда мстителей. Нескольким соратникам передал пароль для связи. Но при падении на землю Федор еще больше повредил свою раненую ногу. Он не мог быстро идти. Пролежал на земле, потом с трудом пошел. Ранним утром встретил поляка на телеге, который по лесной дороге довез его до болота. Указал место для безопасного перехода, дал ломоть хлеба, кусок говядины и напоил водой. Перейдя болото, Федор увидел неприметный польский хутор. Никого из вагона он так и не встретил. Его укрывали польские крестьяне. Они спросили его: «Сколько вам лет?» Федор ответил, что 22 года. Услышал в ответ: «Не ври». Ему дали зеркало, он посмотрел на себя и ужаснулся, на него смотрел изнуренный, лет сорока человек…
Ему повезло, старая хозяйка дома с 1914 года жила в России как польская беженка. У нее остались добрые воспоминания о русских. Когда Федору давали пищу, то требовали не есть много, он мог заболеть от этого. Первые дни он очень долго спал – и пошел на поправку.
Как только начал ходить без посторонней помощи, то приступил к созданию партизанской группы из бывших советских военнопленных. У Федора, как доверительно называли отряд Ковалева местные крестьяне, царила железная дисциплина. В нем воевали русские, украинцы, поляки, немцы, грузины, евреи. И для всех был один закон: спасать товарища, даже рискуя жизнью.
Есть и не менее любопытные факты.
Отряд Федора Ковалева вначале носил имя польского национального героя XIX века генерала Юзефа Бема. Генерал сражался с русскими войсками за свободу Польши и Венгрии. Затем он уже как мусульманин в звании турецкого фельдмаршала станет верным слугой султана. И такие национальные герои имеются в Польше. Портрет генерала был даже на денежной купюре Польской Народной Республики. Потом отряд Ковалева-Альбрехта станет носить имя польского поэта и патриота Адама Мицкевича. В «отряде Федора» воевали поляки разных политических взглядов. Их объединяло горячее желание победить ненавистных тевтонов – нацистов. В своем командире они видели искреннего защитника их многострадальной родины. Может, поэтому в сведениях о столкновениях советских партизан с отрядами польской Армии Крайова (АК) об отряде Ковалева нет данных. А ведь формирования АК вели иногда локальные боевые действия против наших партизан, несмотря на запрет польского правительства в Лондоне, решившего отказаться от борьбы с СССР до окончательного разгрома нацистской Германии.
Бойцами отряда Ковалева-Альбрехта были и немецкие антифашисты.
МНОГОНАЦИОНАЛЬНЫЙ СОСТАВ
В одном из архивных документов, озаглавленном «Организационная структура и штатное расписание отрядов Гвардии Людовой/Армии Людовой в Люблинском воеводстве», есть отряды не только с названиями в честь польских национальных героев, в том числе воевавших с Россией. Там есть также отряды имени Феликса Дзержинского, Григория Котовского, Николая Щорса, Василия Чапаева и др. При этом в отряде, где советских бойцов было больше, чем польских, командиром мог быть поляк. И наоборот, там, где были в основном польские партизаны, мог быть и советский командир. Так в отряде имени Дзержинского командовал поручик Станислав Сикорский, а его заместителем был Федор Пащенко, лейтенант РККА.
В живописном Полесском национальном парке на юге Люблинского воеводства для многочисленных туристов построили смотровые площадки. Проложили туристические тропы. Там же потомки спасенных советскими партизанами и Красной армией поляков демонтировали памятную плиту с упоминанием командира отряда имени Юзефа Бема – Федора Ковалева. На этом месте находился лагерь его отряда. Такая вот своеобразная память.
В первом своем бою партизанская группа Федора уничтожила полицейский пост, здания почты, управы и захватила оружие. Весной 1942 года отряд Ковалева вошел, как ранее указывалось, в состав формирований Гвардии Людовой. Заместителем Ковалева станет польский патриот Ян Холод. Он героически погибнет в бою. Отличились в боях и также пали смертью храбрых командиры партизанских групп отряда. Это Яков Николаев, он же легендарный «Чуваш», армянин Михаил Петросян и другие верные сыны нашей родины.
Показателен еще один пример мужества советских и польских партизан этого отряда в районе Парчевских лесов в декабре 1942 года. Читаем рапорт командования Гвардии Людовой: «Партизаны (400 бойцов) отличились в двухдневном бою с 6 тысячами солдат вермахта и полиции, которых поддерживали танки и авиация. Партизаны вырвались из окружения, нанеся большие потери оккупантам». Есть и другие примеры. Партизаны из засады уничтожили колону жандармов, а затем и группу пришлых бандеровцев. Партизаны «отряда Федора» совершают налет на спиртовой завод, снабжавший чуть ли не все немецкие части в Белоруссии, сжигают его и выливают 3 тыс. литров спирта, который был нужен отнюдь не только «для сугреву», как можно подумать.
Несмотря на трудности в обеспечении взрывчаткой, особенно в начальный период борьбы, партизаны отряда пускали под откос вражеские эшелоны. «Рельсовая война» продолжалась до самого отступления немцев из Польши. Читаем информацию Советского информбюро от 6 июня 1943 года, утреннее сообщение: «Близ Люблина (Польша) партизанский отряд имени Адама Мицкевича вел ожесточенные бои с немецкой карательной экспедицией и нанес противнику большие потери. Ранее партизаны пустили под откос два немецких эшелона. При крушении одного эшелона было убито 20 немецких офицеров и большое количество солдат». О заслугах Ковалева-Альбрехта красноречиво свидетельствует рапорт командующего Вторым Люблинским партизанским округом, направленный главному командованию Гвардии Людовой: «В настоящее время отряд имени Адама Мицкевича под командованием Феди – Теодора Альбрехта является важнейшим из всех партизанских групп».
В свою очередь, в сборнике, изданном Министерством обороны Польши к 30-летию освобождения страны от фашистских захватчиков, находим: «В районе Люблина было несколько групп советских солдат и офицеров, бежавших из фашистского плена. Одной руководил осетин Давид, другой – чуваш Николаев. Позднее они присоединились к отряду советского офицера Ф. Ковалева, который был замечательным организатором. За короткий срок ему удалось сплотить отдельные группы в боеспособную единицу… Польские патриоты восхищались им…»
В сентябре 1943 года командование Гвардии Людовой установило связь с советскими партизанами из соединения Алексея Федорова, которое прибыло из Черниговской и Волынской областей. В апреле 1944 года партизаны отряда Ковалева-Альбрехта из числа советских граждан и сам Ковалев переходят в состав этого соединения. А затем всех тех, кто был танкистом, летчиком, словом, не пехотинцем, направляют в действующую армию. Ковалев будет служить в контрразведке «Смерш» 13-й армии. В той самой армии, в которой он начинал службу в звании лейтенанта связи. Последнее его воинское звание подполковник. В первые мирные годы он служил на Западной Украине, где шла борьба с отрядами украинских националистов. По неизвестным даже его близким причинам он был понижен в звании до старшего лейтенанта, а затем уволен из армии. В 1964 году его восстановят в прежнем звании. Через год, в 46 лет, он станет инвалидом 2-й группы – последствия ранения, плена и партизанской деятельности. До самой своей кончины в 1996 году он проживал в поселке Новомлиновка Розовского района Запорожской области. Несколько раз приезжал в социалистическую Польшу, где его торжественно встречали как героя.
г. Богучар
1. г. Богучар – 376 дв. 2278 чел.
2. слоб. Песковатка – 106 дв. 551 чел.
3. слоб. Островная – 37 дв. 149 чел.
Куликовская волость
1. слоб. Куликовка – 310 дв. 2261 чел.
2. слоб. Жилина – 247 дв. 1850 чел.
3. х. Фоменков – 5 дв. 40 чел.
4. слоб. Бондарева – 416 дв. 2886 чел.
5. х. Пшеничный – 69 дв. 513 чел.
Марковская волость
1. слоб. Маркова – 576 дв. 4071 чел.
2. х. Попасный – 89 дв. 728 чел.
3. выс. Бардаков – 2 дв. 12 чел.
4. слоб. Бугаёвка – 229 дв. 1621 чел.
5. х. Пасюковка – 89 дв. 650 чел.
6. х. Хрищатый – 115 дв. 873 чел.
Таловская волость
1. слоб. Талы – 791 дв. 5642 чел.
2. слоб. Колесникова – 130 дв. 1021 чел.
3. х. Крамарев – 77 дв. 636 чел.
4. х. Мало-Лесковый – 16 дв. 72 чел.
5. х. Атаманский – 98 дв. 642 чел.
6. слоб. Рудаевка – 116 дв. 682 чел.
7. х. Бугаёв – 121 дв. 931 чел.
8. х. Ермолин – 71 дв. 455 чел.
9. х. Алексеевка – 40 дв. 217 чел.
10. х. Малама – 3 дв. 18 чел.
Константиновская волость
1. слоб. Кантемировка – 1006 дв. 7981 чел.
2. слоб. Колещатая – 217 дв. 1410 чел.
3. слоб. Гармашовка – 81 дв. 656 чел.
4. х. Фомин – 6 дв. 26 чел.
5. х. Бык – 110 дв. 678 чел.
6. х. Алексополь – 33 дв. 210 чел.
7. х. Гармаш – 83 дв. 509 чел.
8. слоб. Журавка – 70 дв. 679 чел.
9. слоб. Зайцевка – 268 дв. 1871 чел.
10. х. Лесковая Стенка – 3 дв. 13 чел.
11. х. Дал. Россоховатый-12 дв. 47 чел.
12. х. Коротин – 23 дв. 192 чел.
13. х. Ново-Павловка – 22 дв. 159 чел.
Михайловская волость
1. слоб. Михайловка – 536 дв. 2778 чел.
2. х. Васильевка – 25 дв. 154 чел.
3. сельцо Валентиновка – 139 дв. 871 чел.
4. слоб. Григорьевка – 129 дв. 770 чел.
5. х. 1-я Софиевка – 59 дв. 329 чел.
6. х. Алиновка – 46 дв. 313 чел.
7. х. Сергеевка – 6 дв. 35 чел.
8. станция Ольгино – 25 чел.
9. слоб. Еленовка – 163 дв. 1138 чел.
10. х. Дмитриевский – 39 дв. 256 чел.
11. х. Митрофановка – 63 дв. 414 чел.
12. х. Ивановка – 101 дв. 616 чел.
13. х. 2-я Софиевка – 59 дв. 329 чел.
14. х. Лысогорский – 3 дв. 14 чел.
15. станция Пасеково – 3 дв. 29 чел.
Смаглеевская волость
1. слоб. Смаглиевка – 382 дв. 2670 чел.
2. слоб.Фисенкова – 135 дв. 1109 чел.
3. х. Косов - 59 дв. 446 чел.
4. х. Перещепный
5. слоб. Голая – 256 дв. 2283 чел.
6. слоб. Скнаровка – 217 дв. 1725 чел.
7. х. Стенка
8. х. Антоненков
Ново-Белая волость
1. слоб. Ново-Белая – 815 дв. 6192 чел.
2. слоб. Поддубная – 242 дв. 1701 чел.
3. х. Поддубный – 13 дв. 53 чел.
4. х. Дуброва – 12 дв. 85 чел.
5. слоб. Кривоносова – 440 дв. 2867 чел.
6. слоб. Волоконовка – 178 дв. 1283 чел.
7. х. Новосёловка – 18 дв. 108 чел.
Залиманская волость
1. слоб. Залиман – 295 дв. 1614 чел.
2.х. Вервековка – 148 дв. 824 чел.
3. слоб. Грушовая – 252 дв. 1399 чел.
4. слоб. Лофицкая – 299 дв. 1716 чел.
5. слоб. Филонова – 209 дв. 1172 чел.
6. х. Ольховый – 37 дв. 245 чел.
7. х. Свинуха – 116 дв. 675 чел.
8. слоб. Лысогорка – 123 дв. 815 чел.
9. слоб. Гадючья – 219 дв. 1138 чел.
10. слоб. Купянка – 253 дв. 1279 чел.
11. слоб. Поповка – 211 дв. 1158 чел.
12. х. Галиев – 89 дв. 552 чел.
13. х. Перещепный – 127 дв. 656 чел.
14. выс. Солонцы – 27 дв. 153 чел.
Твердохлебовская волость
1. слоб. Твердохлебовка – 511 дв. 3043 чел.
2. слоб. Загребайловка – 344 дв. 2122 чел.
3. слоб. Дерезовка – 418 дв. 2911 чел.
4. х. Голый – 70 дв. 413 чел.
5. слоб. Раскова – 267 дв. 1661 чел.
6. слоб. Дубовикова – 166 дв. 868 чел.
7. слоб. Данцовка – 238 дв. 1525 чел.
8. х. Барсуков – 69 дв. 480 чел.
Дьяченковская волость
1. слоб. Дьяченкова – 495 дв. 2829 чел.
2. х. Малёванный – 44 дв. 259 чел.
3. слоб. Терешкова – 321 дв. 1845 чел.
4. слоб. Красногоровка – 99 дв. 672 чел.
5. слоб. Полтавская – 299 дв. 1716 чел.
Красножёновская волость
1. слоб. Красножонова – 564 дв. 3460 чел.
2. х. Дядин – 137 дв. 866 чел.
3. слоб. Криница – 94 дв. 578 чел.
4. слоб. Липчанка – 262 дв. 1575 чел.
5. х. Желобок – 28 дв. 188 чел.
6. х. Кравцов – 51 дв. 389 чел.
7. х. Лиман – 31 дв. 238 чел.
Шуриновская волость
1. слоб. Шуриновка – 86 дв. 549 чел.
2. слоб. Титарёвка – 101 дв. 1110 чел.
3. слоб. Ново-Никольская – 114 дв. 754 чел.
4. дер. 1-я Плёсная – 62 дв. 280 чел.
5. х. Попов – 8 дв. 44 чел.
6. х. Вишневатый – 23 дв. 189 чел.
7. х. Варваровка – 19 дв. 134 чел.
8. сельцо Васильевка – 3 дв. 13 чел.
9. х. Григорьевка – 8 дв. 53 чел.
10. х. Ивановка – 15 дв. 97 чел.
11. х. Клубковка – 29 дв. 186 чел.
12. х. Марьевка – 57 дв. 415 чел.
13. х. Ново-Павловка – 20 дв. 100 чел.
14. х. Степановка – 26 дв. 150 чел.
15. х. Степаненков – 5 дв. 33 чел.
16. х. Ново-Александровка – 2 дв. 11 чел.
17. слоб. Осиковка – 17 дв. 120 чел.
18. дер. 2-я Плёсная – 30 дв.
19. х. Поповка – 22 дв. 124 чел.
20. х. 4-й Плёсный – 13 дв. 73 чел.
21. х. Покровский – 49 дв. 238 чел.
22. х. 3-й Плёсный – 10 дв. 71 чел.
23. х. Высокий – 16 дв. 77 чел.
24. х. Викторовка – 13 дв. 77 чел.
25. х. Жохов – 10 дв. 50 чел.
26. х. Клубковка – 19 дв. 126 чел.
27. х. Лебединка – 2 дв. 5 чел.
28. х. Карабутский – 8 дв. 53 чел.
29. х. Самойловка – 9 дв. 70 чел.
30. х. Шрамовка – 1 дв. 12 чел.
31. х. Софиевка – 3 дв. 17 чел.
32. х. Никаноровка – 18 дв. 93 чел.
Писаревская волость
1. слоб. Писарёвка – 536 дв. 4215 чел.
2. х. Стеценков – 81 дв. 655 чел.
3. х. Николаенков – 70 дв. 589 чел.
4. х. Руэнталь – 16 дв. 129 чел.
5. х. Братолюбов - 5 дв. 47 чел.
Монастырщенская волость
1. село Монастырщенка – 350 чел. 2461 чел.
2. слоб. Медова – 199 дв. 1454 чел.
3. х. Каратеев – 64 дв. 521 чел.
4. дер. Глубокая – 166 дв. 1161 чел.
5. село Белая Горка – 151 дв. 1015 чел.
6. село Дал. Белая Горка – 65 дв. 464 чел.
7. слоб. Абросимова – 288 дв. 1818 чел.
8. х. Рубежный – 24 дв. 181 чел.
9. слоб. Дедовка – 270 дв. 1841 чел.
10. село Пасека – 271 дв. 2211 чел.
11. х. Хлебный – 30 дв. 261 чел.
12. село Сухой Донец – 369 дв. 2775 чел.
Петропавловская волость
1. слоб. Петропавловка – 917 дв. 4887 чел.
2. слоб. Красносёловка – 683 дв. 4227 чел.
3. х. Белогорский – 24 дв. 153 чел.
4. х. Ракитный Лиман – 8 дв. 56 чел.
5. х. Крутогорский – 35 дв. 171 чел.
6. х. Лежнёв – 34 дв. 204 чел.
7. х. Каменный – 1 дв. 5 чел.
8. слоб. Фоменкова – 110 дв. 731 чел.
9. х. Белая Горка – 14 дв. 85 чел.
10. сельцо Чистоплёсное – 6 дв. 33 чел.
11. сельцо Александровское – 18 дв. 159 чел.
12. х. Артюхов – 40 дв. 229 чел.
13. х. Крохмалёв – 21 дв. 117 чел.
14. х. Райский – 8 дв. 66 чел.
15. х. Риг – 12 дв. 91 чел.
16. х. Круглый – 5 дв. 37 чел.
17. х. Зубков – 16 дв. 124 чел.
18. х. Марченков – 54 дв. 282 чел.
19. х. Нечаев – 11 дв. 60 чел.
20. сельцо Урсуловка – 43 дв. 320 чел.
21. х. Штаньков – 38 дв. 249 чел.
Бычковская волость
1. слоб. Бычёк – 871 дв. 4797 чел.
2. х. Гадячий – 60 дв. 393 чел.
3. х. Мандровский – 104 дв. 631 чел.
4. слоб. Журавка – 634 дв. 3761 чел.
5.слоб. Старо-Толучеева – 354 дв. 1891 чел.
6. х. Замостянский – 60 дв. 393 чел.
7. слоб. Подколодновка – 429 дв. 2408 чел.
8. х. Николаенков – 15 дв. 111 чел.
9. х. Ковыльный – 1 дв. 5 чел.
Березняговская волость
1. село Березняги – 668 дв. 3977 чел.
2. село Богомолово – 465 дв. 3422 чел.
3. х. Котов – 75 дв. 588 чел.
4. слоб. Ново-Богородицкая 300 дв. 1818 чел.
5. слоб. Нов. Лиман 228 дв. 1430 чел.
6. х. Огарёв – 135 дв. 956 чел.
7. слоб. Прогорелая – 284 дв. 1720 чел.
Ново-Криушанская волость
1. слоб. Новая Криуша – 838 дв. 6536 чел.
2. х. Собацкий – 154 дв. 1165 чел.
3. х. Вязовый – 32 дв. 227 чел.
4. слоб. Скрыпникова – 274 дв. 2116 чел.
Старо-Меловатская волость
1. слоб. Старая Меловая – 1019 дв. 6527 чел.
2. х. Пески – 398 дв. 2595 чел.
3. слоб. Касатая – 212 дв. 1454 чел.
4. х. Четвериков – 58 дв. 438 чел.
5. х. Журавлёв – 68 дв. 556 чел.
6. х. Солопов – 18 дв. 109 чел.
Ширяевская волость
1. слоб. Ширяева – 1274 чел. 7572 чел.
2. х. Криничный – 57 дв. 385 чел.
Старо-Криушанская волость
1. слоб. Старая Криуша – 1470 дв. 7704 чел.
2. слоб. Ново-Троицкая Криуша – 417 дв. 2786 чел.
Калачеевская волость
1. слоб. Калач – 3129 дв. 17391 чел.
2. слоб. Ильинка – 296 дв. 1608 чел.
3. слоб. Серякова – 274 дв. 1657 чел.
4. слоб. Нижний Бык – 139 дв. 918 чел.
5. слоб. Верхний Бык – 206 дв. 1304 чел.
6. х. Гордиенков – 2 дв. 11 чел.
7. х. Зайчишин – 3 дв. 14 чел.
8. х. Совин-Рыбчин – 4 дв. 23 чел.
9. х. Поплавский – 50 дв. 255 чел.
10. х. Махоринский – 45 дв. 248 чел.
11. х. Шурин – 3 дв. 16 чел.
12. х. Юдин – 4 дв. 19 чел.
13. х. Николенков – 13 дв. 69 чел.
14. х. Ростовцев – 2 дв. 4 чел.
15. х. Плоский – 4 дв. 18 чел.
16. х. Конников – 5 дв. 27 чел.
17. х. Краснолуцкий – 16 дв. 102 чел.
18. х. Гринёв – 7 дв. 26 чел.
19. х. Середин – 11 дв. 67 чел.
20. х. Лисицкий – 9 дв. 47 чел.
21. х. Дудецкий – 4 дв. 31 чел.
22. х. Котляров – 4 дв. 13 чел.
23. х. Лебежий – 1 дв. 6 чел.
24. х. Тарановский – 1 дв. 2 чел.
Ново-Меловатская волость
1. слоб. Нов. Меловатка 1120 дв. 6851 чел.
2. слоб. Попасная – 125 дв. 809 чел.
3. слоб. Хвощеватая – 181 дв. 1264 чел.
4. слоб. Медвежья – 128 дв. 862 чел.
5. слоб. Хрищатая – 303 дв. 1112 чел.
6. слоб. Лесковая – 162 дв. 1222 чел.
7. х. Бирюков – 6 дв. 46 чел.
8. х. Себелев – 3 дв. 37 чел.
9. х. Репьяхов – 27 дв. 214 чел.
10. х. Диденков – 54 дв. 283 чел.
11. х. Каменный – 47 дв. 347 чел.
12. х. Грушовый – 55 дв. 420 чел.
13. х. Яровой – 47 дв. 316 чел.
14. х. Разсыпной – 100 дв. 726 чел.
Подгоренская волость
1. слоб. Подгорная – 998 дв. 6194 чел.
2. х. Блощицин – 32 дв. 216 чел.
3. х. Лозовый – 9 дв. 54 чел.
Никольская волость
1. село Никольское – 1406 дв. 6194 чел.
2. село Краснополье – 296 дв. 1966 чел.
3. х. Третьяк – 6 дв. 14 чел.
4. х. Сафроновский – 1 дв. 2 чел.
5. х. Оскошный – 1 дв. 2 чел.
6. х. Нагольный – 10 дв. 30 чел.
7. х. Васильева Яруга – 3 дв. 5 чел.
8. х. Каменный Лог – 1 дв. 6 чел.
9. х. Чернецкий – 1 дв. 3 чел.
10. х. Липяг – 4 дв. 11 чел.
11. х. Попадьин – 1 дв. 2 чел.
12. х. Заводской – 1 дв. 2 чел.
13. х. Усманка – 1 дв. 2 чел.
Руднянская волость
1. село Рудня – 631 дв.
2. слоб. Ново-Толучеева – 441 дв. 2685 чел.
3. слоб. Ясеновка – 415 дв. 2507 чел.
Воробьёвская волость
1. слоб. Воробьёвка – 1140 дв. 6871 чел.
2. слоб. Квашина – 181 дв. 1073 чел.
3. х. Гринёв – 94 дв. 609 чел.
4. выс. Ломы – 34 дв. 226 чел.
Манинская волость
1. слоб. Манина – 1082 дв. 6819 чел.
2. слоб Коренная – 290 дв. 1739 чел.
3. х. Благовещенский – 51 дв. 409 чел.
4. х. Требунский – 4 дв. 24 чел.
5. х. Мамонов – 9 дв. 57 чел.
6. х. Ковалёв – 12 дв. 70 чел.
7. х. Коденцев – 6 дв. 47 чел.
8. х. Приходченков – 1 дв. 2 чел.
Берёзовская волость
1. слоб. Берёзовка – 211 чел.
2. х. Елизаветовка – 67 дв. 503 чел.
3. х. Васильевка – 25 дв. 207 чел.
4. х. Варваровка – 24 дв. 217 чел.
5. сельцо Александровка – 36 дв. 270 чел.
6. дер. Землянка – 45 дв. 355 чел.
7. село Банное – 141 дв. 939 чел.
8. сельцо Журавка – 63 дв. 412 чел.
9. слоб. Мужичья – 329 дв. 2217 чел.
10. х. Верхнее-Толучеев – 115 дв. 756 чел.
11. х. Николаевка – 1 дв. 2 чел.
12. х. Дудецкий – 1 дв. 4 чел.
Статья в газете «Коммуна» от 6 января 1943 года
Радченское, 4 января.
«Выражая горячую благодарность Красной Армии за освобождение от фашистского гнёта, колхозники Радченского района с радостью вносят средства на строительство танковой колонны «Воронежский колхозник». Колхозники сельхозартели «Путь крестьянина» собрали 12600 рублей, члены колхоза имени Петровского в течение нескольких часов внесли 9000 рублей.
Горячее участие в сборе средств принимают служащие и рабочие. Вчера из животноводческого совхоза № 106 поступило в районный центр 22300 рублей, собранных рабочими и служащими совхоза. 12000 рублей собрали работники Липчанской МТС.
Сейчас во всех колхозах проходят оживленные собрания, на которых обсуждается вопрос о сборе средств на танковую колонну».
Читаешь статью, и думаешь - какие же были люди! После пяти страшных месяцев оккупации отдавали последнее! Когда было нечего есть, не во что было одеть детей! Но отдавали ради Победы!
Рабочие и служащие совхоза №106 внесли 22300 рублей! Жительница хутора Варваровка (тогда совхоза №106) Анна Ивановна Шиянова вспоминала о первых месяцах после освобождения:
"...Когда началась война, мне исполнилось 13 лет....Когда фашистов погнали прочь, фашисты сжигали за собой сёла. И Людям приходилось жить в землянках. Для тех, кто пережил оккупацию, началась тяжёлая работа. Техники не было, а нужно было сеять и сажать пшеницу. Вот и приходилось на уцелевших быках и коровах пахать совхозные поля. А я была очень маленькой, худенькой, но целыми днями таскала по полям упряжку быков. Мои ровесники детьми уже считались, приходилось работать наравне со взрослыми, и всё отдавать фронту. А что оставалось самим? Отходы от зерна. Но этого было, конечно, мало, и, чтобы испечь хлеб, в него добавляли бурьян, жёлуди. Уже по выпавшему снегу мы заканчивали уборку. Наши отцы воевали, а мы из последних сил работали, старались им помочь..." .
