О войне на Богучарщине_

Летчик не вернулся из боевого задания… Значит пропал без вести. Так и писали в донесениях о потерях штабы авиационных частей, и узнать что-либо о судьбе летчика было очень сложно. Шанс оставался, если самолет падал на нашей территории. Летчик мог выпрыгнуть с парашютом, мог спастись. Да и оставались свидетели воздушного боя: наши наземные войска и местные жители.

Изучая боевые документы дивизий, принимавших участие в операции «Малый Сатурн», повезло найти редкий документ: оперативную сводку 15-го стрелкового корпуса 6-й армии Воронежского фронта от 13.12.1942 года (Архив ЦАМО, Фонд 462, Опись 5252, Дело 60, Документ 29/О), зафиксировавшую итог одного из многочисленных воздушных боев в районе Осетровской излучины.

Штаб корпуса, готовящегося к наступлению, находился в селе Верхний Мамон Воронежской области. Днем, примерно в 14-30, над северо-западной окраиной села в воздушном бою был сбит советский истребитель МИГ. Подробности боя остались неизвестными, но штабисты корпуса оставили «для истории» такую запись в оперативной сводке: «…В 14-30 над р-ном сев. зап. окр. ВЕРХНИЙ МАМОН произошел воздушный бой. Сбит один самолет МИГ…».

Далее убористым почерком чернилами было дописано: «МИГ-2. По документам летчик 438 истреб. полка старший лейтенант Лаевский погиб».

Неизвестно, выпрыгнул ли летчик с парашютом, или упал в горящем истребителе на землю, но фамилию летчика и номер авиаполка удалось зафиксировать по сохранившимся личным документам.

Самолет-истребитель МИГ 

438-й истребительный авиаполк в декабре 1942 года входил в состав 205 истребительной авиадивизии 2-й воздушной армии. Дислоцировался полк на аэродромах Калачеевского совхоза и Бутурлиновки.

Но летчика из состава 438-го иап именно с такой фамилией в списках погибших или без вести пропавших найти не получилось. Воевал в 438-м авиаполку летчик с фамилией Лавлинский. Заместитель командира авиаэскадрильи лейтенант Александр Иванович Лавлинский воевал с первого дня войны, на его личном счету – два сбитых самолета противника. В январе 1943 года приказом Военного Совета Воронежского фронта Лавлинский был награжден Орденом Красного Знамени. По данным сайта http://allaces.ru  Александр Лавлинский погиб в воздушном бою 12.12.1942г. в районе города Острогожска Воронежской области. Сведений о гибели летчика в декабре 1942 года в ОБД Мемориал найти не удалось.

Лавлинский – Лаевский? Вряд ли составлявшие донесение штабисты могли так ошибиться в написании фамилии летчика. Пусть дата гибели практически совпадает, но вопросы остаются. Так что, версия эта будет проверяться. 

По данным «с другой стороны», 13-го декабря 1942 года немецкий летчик Лохмайер Ханс (Lohmeyer Hans) заявил о победе над советским самолетом МИГ-3. Авиационная часть Лохмайера (эскадра непосредственной поддержки войск Sch.G.1 (Schlachtgeschwader 1) в декабре 1942 года дислоцировалась на аэродроме в районе Россоши.

Воздушный бой произошел по берлинскому времени в 12-10 в районе с.Гнилуша на высоте 200 метров. Села Нижняя и Верхняя Гнилуши находятся на территории современного Верхнемамонского района, в нескольких километрах к северу от районного центра.

Информация эта, конечно же, интересная, но… не дающая практически никакой помощи в деле поиска сведений о погибшем советском летчике.

И вскоре такие сведения появились. В составе 348-го (!) истребительного полка воевал летчик лейтенант Лаевский (Лоевский) Григорий Маркович (Макарович), 1917 года рождения, уроженец Полтавской области. В РККА с 1935 года. Жена Двойра Исааковна проживала в Харькове. Летчик считается пропавшим без вести в 1942 году.

Очень похожие номера авиационных полков: 438-й и 348-й – в донесении 15-го стрелкового корпуса могли и перепутать. Но только 348-й полк в районе Среднего Дона не воевал. Так что, еще одной загадкой больше.

Многие высказались по поводу этой нашумевшей истории... Мог ли сам мальчик написать такое выступление? Или это сейчас в наших школах и других учебных заведениях так преподают историю Великой Отечественной войны? И по каким учебникам? 

Полный текст выступления Николая Десятниченко из Нового Уренгоя в германском бундестаге.

Как и многих, мне "резануло слух" упоминание о "так называемом Сталинградском котле". Да и другие есть моменты...   Не думаю, что это он сам нашел материал о об этом пленном Рау: видимо ему дали уже подготовленный вариант текста, или дали какие-то архивные документы. А их ему не найти было без посторонней помощи! Учителя, наверное, были в курсе его выступления, читали текст, а возможно и помогали готовить. 

Хотели наверное как лучше, а получилось .... 

Что делать в этой ситуации? Не нужно клеймить и шельмовать парня! Лучше от этого не будет! Он и сам переживает, и родители тоже. 

Надо ему свои знания и умения приложить в правильном русле! Заняться полезным делом: знаю, что многие школьники занимаются составлением Книг Памяти, уточняют списки захороненных в братских могилах в своих регионах, собирают сведения о ветеранах ВОВ! Да много есть возможностей проявить себя! А сколько юношей и девушек участвуют в работе поисковых отрядов! Было бы желание!!! 

Титульный лист донесения 350-й стрелковой дивизии о безвозвратных потерях с 08.12.1942 по 15.12.1942 года.

Страница донесения с фамилией Прокатова Василия Николаевича, сержанта, командира отделения автоматчиков 1180 стрелкового полка. Согласно донесению погиб 12.12.1942 г.

https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=24141...

Титульный лист послевоенного донесения 13-й Армии.

Страница донесения с фамилией Василия Прокатова, командира отделения 1180 сп (полевая почта 31633).

https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=63049...

Прокатов Василий Николаевич увековечен в Книге Памяти Чувашской Республики, том 4. 

https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=41207...

Почему не в Книги Памяти Вологодской области (родины Героя)? В документах о потерях не было указано, где родился Василий. Ближайшим родственником в донесении 350-й дивизии была указана сестра Василия - Тузова Тамара Николаевна, проживавшая в Архангельской области ст.Канаш.

Населенного пункта с таким названием в Архангельской области с годы ВОВ не было. А город и железнодорожная станция с названием Канаш есть в Чувашской Республике. Видимо, это и послужило основанием для включения Прокатова в Книгу Памяти Чувашии.

В Архангельской области есть станция Коноша. 

Где же был захоронен Василий Прокатов? База ОБД Мемориал дает противоречивые данные: фамилия Героя внесена в списки захороненных в братских могилах соседних придонских сел Дерезовка и Новая Калитва. А в донесении 350-й стрелковой дивизии указано, что воин был захоронен на северном (!) левом берегу Дона. 

В свое время мне в руки попала замечательная книга россошанского журналиста Петра Чалого "На заставе богатырской". Автор и рассказал об обретении истории подвига Василия Прокатова. О "красных следопытах" из Новой Калитвы и их руководителе, учителе-фронтовике Иване Ивановиче Ткаченко. Именно его стараниями и стал известен всей стране подвиг уроженца Вологодской области Василия Прокатова. 

И тогда, много лет назад, в процессе поиска, в воспоминаниях ветеранов, освобождавших юг Воронежской области зимой 1942/1943 годов, впервые прозвучала еще одна фамилия воина, также как и Прокатов, закрывшего собой амбразуру вражеского ДЗОТа. В жестоких боях к юго-западу от Новой Калитвы подвиг самопожертвования совершил воин 127-й стрелковой дивизии Василий Иванович Протанов. Кто был этот бесстрашный воин (по ОБД Мемориал он не "пробивается")? Возможно, сыграло роль созвучие фамилий Прокатов - Протанов, и речь шла об одном и том же воине по имени Василий? Довести тогда свой поиск до конца Ткаченко не смог. 

И вот, изучая рассекреченные документы, размещенные на сайте https://pamyat-naroda.ru, удалось найти документы, в которых упоминается фамилия Прокатова. Жаль, что не размещены пока в открытом доступе политдонесения частей - в этих документах, уверен, подвиги воинов были подробно описаны!

Подвиг Василия Прокатова. Только архивные документы...

1. Указ Президиума Верховного Совета

от: 31.03.1943
Издан: Президиум ВС СССР /

Часть 1-я

Отступление было больше похоже на бегство, о чем вспоминали многие очевидцы  и участники событий с итальянской стороны. Немногие смогли выйти из Арбузовского и Чертковского котлов.

Сбивая оставленные противником арьергарды, стрелковые полки 38-й гвардейской и 1-й стрелковой дивизий быстро продвигались в южном направлении.

Бесславное отступление. Итальянская колонна на подходе к Чертково. Источник: http://www.unirr.it/

Боевое донесение №22 штаба 115 гв сп д.Каразеево 21.12.42 на 8-00.

«1. В течение с 19-00 19.12.42 по 18-00 20.12.42 115 гв сп вел наступление в общем направлении: дом лесника, 1-е отделение Богучарского совхоза, Савкино, Малеванный, Новый Быт, 2-е отделение Богучарского совхоза, Каразеево.

Прорвав оборону противника на рубеже восточные скаты выс.201,1 – Яр Артикульный … успешно наступал в указанном направлении и к 18-00 овладел д.Каразеево, где перешел к обороне в юго-восточном направлении.

2. Противник, отступая, сгруппировал силы до 2-х батальонов на рубеже Савкино – Новый Быт, пытался контратаковать в 13-00 20.12.42, но контратаки были отбиты с большими потерями для противника, и в 13-30 полк занял Савкино, Новый Быт, продолжая наступать на 2-е отделение Богучарского совхоза, Каразеево…» (Архив ЦАМО, Фонд 1131, Опись 1, Дело 10, Документ 22).   

Командир полка в «Итоговом донесении» сообщил о потерях своего полка за период с 17 -19 декабря (в боях за высоту 201.1). Убитых всего 91 человек, раненых – 653, обмороженных – 102.

Используя базу данных ОБД Мемориал, удалось найти сведения о гибели и захоронении на высоте 201,1 около 140 воинов 38-й гвардейской стрелковой дивизии. Некоторые из них числятся захороненными в братских могилах города Богучара и села Красногоровка, а многие, к сожалению, вообще не увековечены. Таких не увековеченных воинов установлено 76 человек. И список этот не окончательный.

Среди погибших на высоте 201.1 воинов 38-й гвардейской стрелковой дивизии – и командир взвода 115-го полка гвардии лейтенант Михаил Васильевич Подставкин. Его фамилия высечена на плитах братской могилы в селе Красногоровка и в городе Богучаре.

На довоенном фото Михаил Васильевич Подставкин. Источник:

https://ngsochi.com/nasha-istoriya/2943-poslednee-pismo.html

Его супруга получила «похоронку»: "Ваш муж в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, погиб в Воронежской обл. Н.Лиман, берег Дона, и похоронен на высоте 139,3". Но в донесении о потерях указано, что погиб 16.12.1942  и захоронен на высоте 201,1. Ни на одной из топокарт военного времени в районе села Новый Лиман Петропавловского района, и на правом богучарском берегу Дона, где наступал 115-й полк, нет такой отметки – 139,3.

В семье воина хранится оригинал письма с фронта, в котором он просил жену сохранить его до совершеннолетия детей. Это письмо было последним.

"Здравствуйте, милые и любящие мои жена Таичка и детки Сереженька, Аллочка и Томочка! Пишу вам это письмо при отъезде на фронт, и, быть может, оно будет последним... Враг должен быть разбит в текущем 1942 году, хотя это будет стоить моей жизни, потому я хочу написать вам, мои детки, на память, что ваш папа любит и любил вашу маму Таичку. Я, ваш папа, жил и работал для вас, я отдавал все, что мог, за ваше счастье... В случае моей гибели это письмо должно быть сохранено до совершеннолетия моих деток, чтобы они знали, кто их папа, как он жил, работал и их любил...".

Вечная память отдавшим свои жизни за Победу!

На современных топографических картах высота эта не обозначена. Вернее, на её месте указана другая отметка над уровнем моря. Сама высота, конечно же, за прошедшие 75 лет, никуда не делась: но мало что сейчас, в том районе, напоминает о страшных и кровопролитных боях декабря 1942 года. 

Занимая доминирующее положение в центре треугольника сел Красногоровка – Абросимово – Дубрава, высота 201,1 не могла не привлечь внимание итальянского командования дивизии «Пасубио». Защищая с севера стратегически важную для логистики автодорогу Богучар – Монастырщина, в тех местах проходила вторая линия итальянской обороны. Совсем недалеко - штабы 79-го и 80-го пехотных полков дивизии «Пасубио». Они находились в населенном пункте «Getreide» (зерновой), так на немецких картах был обозначен нынешний поселок Дубрава.

На штабных картах 38-й гвардейской стрелковой дивизии к высоте 201.1 тянулись красные стрелы – прорвав итальянскую оборону на высотах правого берега Дона, 1-му батальону 115-го полка дивизии приказано было достичь скатов высоты через 1 час 20 мин после окончания артподготовки (Архив ЦАМО, Фонд 1131, Опись 1, Дело 10). Далее, перерезав большак на Монастырщину, развивать наступление в направлении хуторов Савкино – Малеванный.

Схема обороны и дальнейшего продвижения 115 гсп (высота 201,1 обозначена к юго-востоку от с.Красногоровка). Архив ЦАМО, Фонд 1131, Опись 1, Дело 10

Итоги первых дней наступления подведены командиром 115-го полка гвардии майором Василием Дробышевским в «Итоговом боевом донесении штаба 115 гв сп за период с 3/12/42 по 1/1/43г.»: «…В 18-00 16/12/42г. батальоны вышли на рубеж: 1-й батальон – северные скаты выс. 201,1, 2-й батальон – северо-восточные скаты выс.201,1…

…На основании распоряжения командира дивизии в течение ночи полк пополнялся боеприпасами, продовольствием, в дальнейшем наступал на выс. 201,1…» (Архив ЦАМО, Фонд 1131, Опись 1, Дело 26).

В своей монографии «История боевых действий советских войск против 8-й итальянской армии в годы Великой Отечественной войны 1942-1943гг.», Воронеж, 2016г., итальянский историк Д.Скотони приводит выдержку из одного архивного документа: «Отчета о поведении 8-го артиллерийского полка во время отступления от Дона (10.12.1942-15.1.1943)» о прорыве первой линии обороны на участке Оголев - Абросимово (в авторском переводе):

«…Утром 16 декабря интенсивная и длительная артподготовка при помощи орудий крупного калибра (снарядов 152 мм) предшествовала началу советского наступления. Атака проходила с использованием подавляющего огня, пехоты и казаков по всей передней части дивизии, сметая на своем пути любое сопротивление. <...> Сразу были уничтожены многие опорные пункты 79-го пехотного полка и почти все – 80-го полка, разбиты 1-я и 3-я батареи нашего 8-го полка артиллерии. Таким образом, нападавшие оказались в непосредственной близости к батареям дивизионной артиллерии, размещенным в полутора километрах от линии Дона. <...> Несмотря на большие потери, русские усилили атаку, заставив батареи оставить свои позиции и отступить от линии вместе с несколькими батальонами чернорубашечников "Тальяменто"…».

Но далее сопротивление итальянцев только возросло, что не могло не отметить командование 38-й гвардейской стрелковой дивизии, предположив, что противником введены в бой свежие резервы.

Боевое донесение №13 штадив 38 Замостье к 11-00 18.12.42г.

«1. Противник, выбитый из сильно укрепленных опорных пунктов КРАСНОГОРОВКА, выс. 159.4, курган +3,0, выс.148,7, ОГОЛЕВ, выс. 198,7, выс.206,3, после отхода в южном и юго-западном направлениях, перегруппировав свои силы и подтянув резервы, оказывает организованное огневое сопротивление на рубеже выс.144,6, выс. 156,0, выс.201,1, Яр Артикульный, превращенном во 2-ю линию обороны с сильно укрепленными опорными пунктами…

… Возросшее сопротивление противника дает основание предположить подход свежих, хорошо обученных резервов, возможно немецких частей…»  (Архив ЦАМО, Фонд 1131, Опись 1, Дело 8, Документ 13).

Гвардии майор Дробышевский продолжает в «Итоговом донесении…»: «…В течение 17, 18 и 19-го до 19-00 115 гв сп наступал на высоту 201.1, яр Артикульный, но противник, закрепившись на выс.201,1, оказывал упорное сопротивление и не давал продвинуться вперед…».

Три дня полк пытался выбить противника с высоты 201,1. Надо заметить, штурмовали вторую линию обороны противника стрелковые батальоны 115-го полка без танковой поддержки. Да и предположение командования дивизии об участие в боях немецких частей подтвердилось – во второй половине дня 16-го декабря из района Богучара к высоте 201,1 подошел и занял оборону 525-й полк 298-й пехотной дивизии вермахта.

17 декабря 1942 года итало-немецкие части на 2-й линии обороны располагались  следующим образом. Левый фланг на участке Яр Глубокий – высота 156,0 (в 2-х км к югу от Красногоровки) прикрывали роты 2-го и 3-го батальонов 79-го пехотного полка дивизии «Пасубио».

Замечу, что на участке Терешково – Красногоровка в первый день наступления активных боевых действий не было – главный удар 38-й дивизия наносила из района Оголев – Абросимово в юго-западном направлении.

Для поддержки 79-го полка спешно подтянули батальон железнодорожников (ferrovieri). Итальянскому командованию было уже не до строительства узкоколейной железной дороги Шелестовка – Липчанка – потому все, кто мог держать в руках оружие, использовались в первой линии в качестве пехоты. Так, правее железнодорожников находились позиции саперов, а также штаба 79-го полка. В центре (у высоты 201,1) оборонялись немецкие гренадеры 525-го полка. Еще правее - чернорубашечники из «Тальяменто» и «Монтебелло», различные инженерные и вспомогательные части. И наконец, правый фланг прикрывали сильно потрепанные части 80-го пехотного полка дивизии «Пасубио» (потери первого дня боев в полку составили около 50% личного состава). Между ними и селом Монастырщина (а это более 5-ти километров) «зияла» дыра – никаких итальянских или немецких подразделений в том районе не было.

Три дня боёв за высоту (с 17-го по 19-е декабря) особого результата не принесли, потери с обеих сторон были очень большие.

Комполка Дробышевкий в боевом донесении № 21 от 19.12.1942г на 16-00 сообщает: «1. Перед фронтом 115 гв сп противник оказывает сопротивление, переходя в контратаки, ведет артминогонь с южных скатов выс.201.1 и из района леса….

4. Решил: высоту 201,1 обойти слева и наступать на район свх. Богучарский (ныне – п.Дубрава – С.Э.), прикрываясь одной ротой справа и слева выставляя отдельные заслоны…» (Архив ЦАМО, Фонд 1131, Опись 1, Дело 10, Документ 21).

К тому времени итало-немецкие части начали отходить. Другого пути, кроме как на юг и юго-запад у них уже не было. Важные события происходили в районе Осетровского плацдарма: введенные в прорыв четыре танковых корпуса «как нож сквозь масло» прошли по тылам 8-й итальянской армии. 19-го числа была освобождена Кантемировка – важный пункт снабжения. Танки 18-го корпуса подходили к Мешковской, отрезая пути отхода на запад еще сражавшимся на Дону дивизиям «Пасубио», «Торино», «Черере», «Сфорцеска». Которые фактически уже находились в окружении.

В 12.30 19-го декабря генерал Ф.Зингалес, командующий корпусом, передал приказ итальянским  частям отходить на правый берег реки Тихая, для  создания оборонительной линии в районе хуторов Верхняковский – Назаров. А вечером того же дня приказ был изменен: итальянские части должны были собраться в районе Арбузовка  - Алексеево-Лозовка.  

Как вспоминал впоследствии итальянский офицер-артиллерист Э.Корти: «вечером 19 декабря дивизия «Пасубио» при участии чернорубашечников и ряда немецких частей все еще оборонялась, хотя мы и отступили на несколько километров. И только через несколько часов мы получили приказ немецкого командования отходить на Мешков и попытаться спасти то, что осталось. Приказ нас очень удивил. Поскольку в дивизии совсем не было топлива, он означал, что вся техника должна быть брошена. Мой 61-й батальон начал движение около трех часов пополудни.…».

До удивления оказались похожими судьбы двух участников освобождения Богучарского района: «художников на войне» - красноармейца Льва Ивановича Жданова из Москвы и уроженца Рязанщины лейтенанта Владимира Васильевича Мысева. Оба воевали в составе 38-й гвардейской стрелковой дивизии Юго-Западного Фронта: Жданов – в 115-м гвардейском стрелковом полку, а Мысев – в 113-м. 

Северная окраина Сталинграда. Октябрь 1942 г. Из фронтового блокнота В. В. Мысева.

Выжив в страшных боях осени 1942 год под Сталинградом, в начале декабря 1942 года они оказались на левом берегу Дона. Готовилось наступление на оборонительные позиции итальянской пехотной дивизии «Пасубио».

В районе хутора Оголев по ночам, не привлекая внимание противника, саперы Владимира Мысева намораживали толщу льда в местах переправы. Лед должен был выдержать тяжесть артиллерийских орудий.

Декабрь 1942 г. Подготовка к наступлению в районе реки Дон. Из фронтового блокнота В. В. Мысева.

А днем Владимир выкраивал немного времени для своего давнего увлечения – рисования. Конечно, Владимиру не поздоровилось, если бы вышестоящие командиры узнали бы о таком увлечении лейтенанта-сапера, «демаскирующем» подготовку к важной наступательной операции. 

Зато теперь потомки могут увидеть то, что видел и запечатлел он в своих рисунках в фронтовом блокноте.

11-го декабря батальоны 113-го полка перешли Дон и выбили итальянцев из придонского хутора Оголев. В ходе завязавшихся боев захваченный плацдарм удалось удержать.                              

 Плацдарм у Оголева сыграл свою роль в дальнейшем наступлении 38-й гвардейской стрелковой дивизии. 

Общее наступление началось утром 16-го декабря. А 17-го при разминировании противотанковой мины в районе хутора Оголев погиб товарищ Владимира Мысева – инженер 113-го полка лейтенант Сергей Акимович Лавринович. Как вспоминал Мысев: «Никаких останков». Его фотографию и память о погибшем товарище Владимир Васильевич Мысев бережно хранил всю свою жизнь.

Фамилия лейтенанта-сапера москвича Сергея Акимовича Лавриновича нанесена на плиту братской могилы в селе Красногоровка Богучарского района.

Ценой больших потерь дивизии удалось прорвать первую и вторую линии итальянской обороны: первая проходила по высотам правого берега Дона, а вторую линию оккупанты успели построить к концу осени, и она прикрывала с севера шоссейную дорогу на Монастырщину.

На фото инженер 113 гв сп Лавринович С.А.

Противник стал отходить в южном и юго-восточном направлении, части 38-й гвардейской и 1-й стрелковых дивизий преследовали отступавших немцев и итальянцев.

Как вспоминал ветеран: «Бойцы, долго будут помнить слезы радости на глазах жителей освобожденных селений. Ночи озарялись пожарищами. Вместо домов торчали обгорелые печные трубы. У пепелищ грелись оставшиеся в живых члены семей – дети, женщины, старики. Уцелевшие хаты битком заполнены ранеными или военнопленными…». На одном из рисунков мы видим брошенную и разбитую технику противника.

Остатки итальянских помощников Гитлера. Из фронтового блокнота В. В. Мысева.

Сильные бои были в районе деревни Арбузовка и у города Миллерово Ростовской области. В бою за деревню Локтево недалеко от Миллерово 29 декабря 1942 года лейтенант Мысев был ранен в левую ногу. Потом были госпиталь, а после выздоровления лейтенант Мысев попал уже в другую часть.

При создании статьи были использованы материалы, размещенные на сайте: http://www.imha.ru/print:page,1,1144537987-mysev-v...

Автор материала Алексей Андреевич Ковалев. 

11 декабря 1942 года 113-й гвардейский стрелковый полк гвардии майора Карнаухова освободил первый населенный пункт на территории тогдашнего Радченского района — хутор Оголев. За этот небольшой хутор завязались упорные бои — итальянцы пытались выбить стрелковые роты 113-го полка с «Оголевского» плацдарма.
Следует заметить, что 38-я гв сд наступала на вспомогательном направлении, не имея поддержки танковых корпусов. Которые были задействованы при прорыве обороны на главном направлении удара — из района Осетровской излучины.
Итальянская пехотная дивизия «Пасубио» в районе так называемого«Фригийского колпака» занимала удобные позиции для обороны. Была подготовлена система опорных пунктов с вычурными названиями «OLIMPO», "VENERE", "CUPIDO", «GIAVE”. Итальянцы называли эти опорные пункты «краеугольными камнями» - caposaldo.
Поисковики каждый год проводят раскопки в районе Красногоровка - бывший хутор Оголев - Абросимово, до настоящего времени в едва заметных траншеях, окопах, воронках находят незахоронные останки солдат и офицеров 38-й гвардейской стрелковой дивизии. Потери в первые дни "Малого Сатурна" были очень большие.
2-й стрелковый батальон 113-го полка наступал к югу от села Красногоровка. Имея цель перерезать дорогу Богучар - Монастырщина. В глубине своей обороны итальянцы оборудовали еще одну оборонительную линию. Она как раз и прикрывала эту дорогу, далее уходя в район Попасной балки.
В первые дни наступления заместитель командира 3-го батальона по политической части гвардии капитан Тимофеев Федор Григорьевич заменил выбывшего из строя комбата.
Под руководством гв.капитана Тимофеева были взяты важные опорные пункты итальянской обороны на высотах 159.4 и 156.0, "оседлан" большак Монастырщина - Дьяченково.
За две недели боёв батальон гвардии капитана Тимофеева уничтожил более 500 солдат и офицеров противника, более ста захватил в плен, взял большие трофеи в виде боеприпасов, вооружения и автомашин. В декабрьских боях Федор Григорьевич получил тяжелое ранение.
Указом Президиума Верховного Совета от 22.02.1943г. за бои на Среднем Дону гвардии капитан Тимофеев был награжден орденом Ленина.

На фото Ф.Г.Тимофеев. Источник: https://io.ua/35981054p

Лето 1942 года не было победоносным для Красной Армии. Радио голосом Левитана ежедневно сообщало жителям Советского Союза, что «… в ходе жестоких и кровопролитных боёв наши войска оставили город...». Части Юго-Западного фронта маршала Тимошенко отступали к донским переправам, оставляя арьергарды, прикрывавшие отход. В этой обстановке было не до массовых награждений. И каждая боевая награда, полученная нашими бойцами и командирами летом 1942 года, когда решалась судьба страны, становилась еще более ценной.
Мало кому известен тот факт, что район придонских богучарских сел Монастырщина — Пасека — Сухой Донец — Белая Горка стал ареной сражений середины июля 1942 года. В сводках Совинформбюро о тех боях говорилось сухо: «в районе южнее Богучар продолжались напряжённые бои с танками и мотопехотой противника».
Документов о боях в районе Монастырщины и Сухого Донца сохранилось немного. Среди документов ЦАМО РФ, размещенных в открытом доступе в сети Интернет, найдено донесение командира 22-го танкового корпуса генерал-майора танковых войск Шамшина Александра Александровича (Архив ЦАМО, Фонд 425, Опись 10339, Дело 145, Документ 7). Дата документа — 13.07.1942г. Из документа стало известно, что к утру 12 июля 22-й танковый корпус с составе 22-х танков 36-й танковой бригады занял оборону на рубеже Монастырщина, Пасека, 1-я Белая Горка, высота 175, западные скаты высоты 207, х.Михайлов.
В 15-20 со стороны нынешнего поселка Дубрава немцы обстреляли Монастырщину из тяжелых артиллерийских орудий. После артподготовки немцы начали атаку на западную окраину Монастырщины. В первой атаке принимали участие до 30 «средних и малых» танков и до батальона пехоты. Наступавших встретили огнём танков. Немцы отошли от окраины села. Потери противника (по донесению Шамшина) составили до 12 танков и около 60 человек пехоты. Эту атаку удалось отбить, но теперь немцы представляли, кто и какими силами обороняет подступы к Монастырщине и Сухому Донцу. Без поддержки пехоты танку трудно и в атаке и в обороне. Что нашло подтверждение уже к вечеру 12-го июля.
В 18-00 немецкие танки и пехота ворвались на северную окраину села Монастырщина. Завязался бой. Командир корпуса Шамшин срочно запросил у командующего 57-й Армией генерал-майора Никишева выслать пехоту для совместных действий с 36-й танковой бригадой.

В 19-40 противнику удалось «просочиться» (так в донесении Шамшина) через танковую оборону и занять село Монастырщина. Итоги боя за село для 36-й танковой бригады оказались следующими: потеряно 10 танков и 12 человек из экипажей. Их фамилии остаются неизвестными. В донесении о потерях штаба 36-й тбр указан только один воин, погибший 12-го числа в Монастырщине: красноармеец 36-й тбр Осипов Афанасий Александрович, шофер ПТО. Захоронен в могиле возле переправы через Дон.
22-му танковому корпусу были приданы несколько танков из 159-й бригады. Эта бригада с большими потерями выходила из окружения. С тяжелыми боями прорвался к Дону на своём танке Т-60 и младший лейтенант Андрей Егорович Овчаренко. Его экипаж определили в 36-ю танковую бригаду.

На фото Овчаренко А.Е.

Источник: http://moypolk.ru

Находясь в разведке в районе 2-й Белой Горки танкисты Андрея Овчаренко уничтожили три автомашины с пехотой и одну автомашину с пятью немецкими офицерами, добыли ценные сведения о противнике. В донесении комкора Шамшина есть упоминание, возможно, именно об этом боевом эпизоде: «...в 12-35 12.07.42 три машины противника, следовавшие из Сухой Лог в направлении выс.207 были уничтожены огнем наших танков с западных скатов выс. 207 (восточнее Сухой Лог)…
В 16-50 12.07.42 разведка в составе трех танков Т-60 вела бой с танками противника у развилки дорог севернее Кулинкин, потеряв при этом два танка, отошли в район 2-я Белая Горка...».
К утру 13-го июля танкисты корпуса продолжали удерживать фронт на рубеже 1-я Белая Горка — высота 207 — х.Макаров. На ходу оставалось только семь танков. В виду сложившейся тяжелой обстановки, командир 22-го танкового корпуса попросил разрешения у командующего 57-й Армией отвести оставшиеся танки и личный состав 36-й бригады на восточный берег Дона, либо передать танки на усиление 333-й стрелковой дивизии.
За летние бои приказом ВС Сталинградского фронта от 15.08.1942г. за № 15/н бойцы и командиры 159-й тбр были награждены боевыми наградами. Младший лейтенант Овчаренко и старший лейтенант Переплетчиков Иван Кузьмич — орденами Ленина.

На фото Переплетчиков И.К.

Источник: http://www.polkmoskva.ru
По-разному сложилась судьба орденоносцев: Переплетчиков прошёл всю войну и закончил её в звании майора. А лейтенант Овчаренко не дожил до Победы. Он сложил свою голову и захоронен на территории Латвии в сентябре 1944 года.

При создании этого материалы были использованы:

- исследования воронежца Валентина Котюха о боях 159-й танковой бригады летом 1942 года: статья "Комбриг с лагерным номером 15596", http://www.proza.ru/2015/02/25/2128;

- рассекреченные документы ЦА МО РФ;

- фотографии воинов, найденные в сети Интернет;

Надо же такому быть.

Евдокия Васильевна Адонкина сидела в кресле. Читала книгу о войне, участницей которой была. Устали глаза, смежила веки. Может, даже вздремнула.

- И тут, - рассказывает она, - как батогом меня стегнули. Слышу громкие голоса. Слышу чужеродную, но знакомую речь. Я даже привстала. Огляделась. Телевизор выключен. Только подумала: на десятом десятке лет всякое может показаться. Нет, не показалось. Голоса доносились на второй этаж квартиры с улицы. Подошла к полуоткрытому окну. Обомлела. Чтобы не упасть, ухватилась за подоконник. Итальянские солдаты по городу шли толпой! В разговорах перекрикивали шум машин, весело хохотали…

То, что это были итальянцы, Евдокия Васильевна не ошибалась. Ей на всю жизнь запомнился этот чужеземный язык. Крепко запомнился с лета 1942 года. Когда она с подружкой, прячась за кустами лозы, ползком перетаскивала раненых из лодки в укрытие. А вокруг речная вода вскипала от пуль и осколков. Стреляли итальянцы, накрепко врывшиеся в меловые горы с правого донского берега. Стреляли итальянцы, штурмуя островок, с какого пришлось нашим бойцам отступить.

Евдокия Васильевна с улыбкой призналась: увидела вновь итальянцев, растерялась и испугалась. Откуда их столько в Россоши, где она, сельская бабушка, обживала новое место жительства в семье сына. Он-то ей и объяснил, что приезжают сюда дети и родственники тех, кто когда-то воевал, погиб здесь.

Евдокия Васильевна спрашивает у самой себя, отчего они все в военных шляпах с птичьими перьями? Гордятся что ли? Так нечем им перед нами выхваляться…

Слушаю бабушку, соглашаюсь: действительно, гордиться нечем. Прошу её вспомнить кровавое лето 42-го.

- Родом я из Журавки на Дону. Девичья фамилия – Гарькавая. Наше село в Богучарском районе. После семилетки училась в Богучаре в медицинской школе. Сдали экзамены за второй курс. Наводим чистоту в учебных кабинетах.

Вбегает в класс учительница, с порога в крик: «Девчата, быстро по домам! Немцы идут».

В последние недели мы сами уже видели, как к донским наплавным мостам и паромам ехали и шли люди. Гуртами гнали скотину. Тракторы переправляли. Военные части уходили на восток.

А нам все казалось: война где-то далеко-далеко. Потому приказ учительницы показался громом среди ясного неба.

Домой в родную Журавку спешили с подружкой Олей Паршиной. Даже на квартиру к хозяйке не забежали. Торопились в село Галиёвку, на переправу. Не успели. Впереди стрельба, разрывы. После догадались: это уже немцы рвались к понтонному мосту. А наши бойцы встали на пути.

Наше счастье – у дороги рожь высокая. Нырнули в неё, и бежать подальше. Самолёты с крестами на крыльях будто над нами кружат, только бомбы ложатся где-то в стороне. Припали к тёплой земле. И только когда бой утих, начало темнеть, осмелели и полевыми тропами вышли к Дону. Ночи почти не было. Начало светать, а мы уже напротив нашей Журавки. Выросли ведь на воде, плавали хорошо. Через Дон, можно сказать, перемахнули влёт. В селе уже коров в стадо сгоняют, на пастбище. Маму Ульяну Фоминичну встретила. Обрадовались друг дружке. Дома отец Василий Иванович ждал. Он в первые дни войны ушёл на фронт. Тяжело ранило. Из госпиталя долечиваться отправили домой. Переоделась, села за стол поесть. Посыльный на пороге.

- Явиться в военную часть!

Мы ещё не знали, что Дон стал линией фронта. В центре села собрались парни, девчата. Встали в строй. Вдруг я поняла, что просто падаю с ног от пережитого за минувшие сутки. А офицер скомандовал:

- Вы призываетесь на службу в Красную Армию!

Парней зачисляли в стрелковые роты. Девчата попадали в связисты. Я – по специальности, стала санинструктором в первом батальоне 412 стрелкового полка, первой дивизии, вскоре её переименуют в 58-ю Гвардейскую.

- Жителей Журавки, - вспоминает Евдокия Васильевна, - отселяли в тыл – в село Ширяево Калачеевского района. Левый берег ведь открыт, как на ладони. С правобережных гор всё село на виду. Стреляй, не целясь.

Мы уже бойцы. Рыли траншеи. Строили блиндажи. Копали, обкладывали земляным валом капониры для пушек.

В июле немцы пытались сходу форсировать Дон у нашей Журавки. Не получилось. Мы отбились. Вскоре разведка доложила - немцы свои позиции передали итальянцам, а сами ушли к Сталинграду.

День и ночь продолжали жить под вражеским прицелом.

Люди ведь не торопились уходить из села. Как без хозяйства? Всю скотину, огород с собой не унесёшь. А вышел на огород копать картошку – вражьи снайперы уже взяли тебя на мушку. Соседку тетю Настю Чвикалову убили, пятеро ребятишек осиротело. Сколько таких случаев. Хоронили родных и у могильных ям люди погибали. Даже по кладбищу итальянцы прицельно били.

Крыши хат камышовые, соломенные. По ночам от зажигательных пуль пожары полыхали. На глазах село превращалось в сплошное пепелище. С того лета наша Журавка начала заметно таять. Где теперь только не встретишь земляков – Ростов-на-Дону, Таганрог, Донбасс, Воронеж. Я вот в Россоши у детей к старости оказалась…

Боевое крещение принимала в сражениях с итальянцами.

И где? На речном острове. Любимое место наших игр и забав.

Остров нам нужен. Разведчики из укрытия в упор разглядывают вражеские укрепления и точно указывают цель артиллеристам. А те в упор громят их снарядами. Итальянцы догадались, ночью выбили нас оттуда. А мы собрались с силами и возвратили остров.

Так донской островок переходил из рук в руки не один раз.

Люблю стихи, призналась моя собеседница. «У меня слова складно складываются в строчки. Когда услышала стихи Юлии Друниной, то приняла их, как свои.

Я только раз видала рукопашный,

Раз наяву. И сотни раз - во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

Зверели люди на войне. Перевязываю на кровавом острове раненого. Свои и чужие бойцы вперемешку и вповалку лежат кругом, стонут, зовут…

Оглянулась, что вижу? К подружке ползёт итальянский офицер с кинжалом в руке, в спину ей метит. Я как заору с перепугу. Подружка от моего крика отпрянула в сторону, а офицеру уже руку перехватили. Потом только поняли, что могло случиться непоправимое.

…Откуда могли знать санитарки Дуся и Оля, их товарищи по оружию, что они сражались с горными чернорубашечниками из «батальонов Муссолини». Крепко засели они на донских высотах.

Откуда могли знать ребята, что боевой дух фашистам крепить на Дон прилетали дочь итальянского «фюрера», «дуче фашизма» Муссолини Эдда Чиано и модный в ту пору поэт Филиппо Томазо Маринетти. Вдохновение стихотворец в нарядном мундире майора нашёл в Кантемировской округе. Здесь он писал об «оригинальности русского народа». Как их вождь и отец, основатель и первый маршал Империи Италия Бенито Муссолини, гости на встречах славили офицеров, унтер-офицеров и солдат 8-й армии. «В жестоком бою, бок о бок с немецкими и союзными армиями на русском фронте, вы многократно и решительно демонстрируете вашу стойкость и доблесть», защищая «тысячелетнюю европейскую цивилизацию от московского варварства».

Зато памятно - один из тех бойцов, кого вынесли с поля боя и вовремя доставили в медсанбат, запомнил девчат. На встрече ветеранов дивизии, уже в 1970-е годы он подарит Евдокии Адонкиной и Оле Паршиной-Степовой шёлковые платки.

…Середина декабря 1942-го. Начало операции «Малый Сатурн», в которой участники небывалой Сталинградской битвы нанесут разгромный удар фашистской европейской орде.

Предрассветный зимний час.

В Журавке и по реке Дон на засекреченных ударных участках прорыва вражеской обороны от Калитвянской излучины до станицы Вешенской наши артиллеристы заиграли «Катюшу» осколочным огнём по неприступным итальянским бастионам. Когда стихли орудийные залпы, в наступление по донскому льду на Журавские горы пошла пехота. Но ещё огрызались свинцовыми очередями недобитые пулемётные гнёзда. Воя, с неба падали мины, вставая кустами разрывов. Прибрежный лес сплошь был минным полем.

Евдокия-Дуся в паре с Олей среди атакующих в первых рядах. В азарте боя осмелели, забыли о страхе. Кидались к раненым на крики: «Сестрички, родненькие!» Перевязывали раненых и на лыжных санках увозили назад через Дон в полевой медсанбат.

Догнал сестричку Дусю минный осколок. Скосил с ног. Успела осознать, почувствовать, что от крови и слёз лёд горячий. От её крови и слёз. И провалилась в небытие, из какого вернулась уже в лазарете.

После узнала: ей и Оле посчастливилось. Подружку легко ранило. Она вместе с Олей Дубянской, Марфушей Дибцевой, Феней Гарькавой, Катей Цымбаловой и другими девчатами из Журавки ушли в наступление дальше.

Лена Лисянская и две Маши – Ливенская и Луценко погибли, защищая своё село. Как и их земляки – пулемётчик Василий Егорович Ливенский, боец Егор Абрамович Гарбузов.

А Дуся лечилась в госпитале в Тамбове. Поставили на ноги, но с костылями. Вручили документ – инвалид в восемнадцать лет.

Вернулась домой.

Вечером на улице гармонь заиграет, побежала бы, да кому ты нужна, хромоножка.

Порвала инвалидную бумагу и – уехала на Донбасс. Директор угольной шахты по-доброму принял фронтовичку. Стала она телефонисткой.

После смены скрипела зубами от боли и насильно сгибала, расправляла искалеченную ногу. «Пять лет на костылях, пять лет с палочкой».

Встретился ей, как в песне, парень молодой в степи донецкой. Свой, сельский. Родом белгородский. Провожал с работы сначала, а затем Ваня, Иван Афанасьевич Адонкин, предложил Дусе выйти за него замуж.

Поехали молодые в гости в Журавку. Да и остались в селе. Муж в колхозе плотничал, а Евдокия на ферме – молочные бидоны мыла, коров доила.

Невеста Люба сумела тот, выкинутый вгорячах, инвалидный документ восстановить. Бабушка вспомнила, что лечилась в Тамбове у рынка. Эта примета помогла отыскать номер госпиталя и его архив. Фронтовичке вернули заслуженную пенсию. Что было нелишне.

Жили - не тужили, в согласии и счастливо.

Дети, внуки, правнуки. Все в люди вышли и выйдут. Отшагал свой земной путь Иван Афанасьевич. «А одной и опять с палочкой в руке тяжеловато зимовать». Согласилась Евдокия Васильевна переехать в город к сыну и не жалеет.

«Живу, как панночка, на всём готовом»…

На снимке: Евдокия Васильевна Адонкина.

Автор Пётр Чалый. Россошь – Богучар.

Иванов Дмитрий Павлович (1923 – 1985)
Родился 27 мая 1923 года в г. Спасск (Беднодемьяновск) Пензенской области. В Красной Армии с октября 1941 г. В августе 1942 года окончил ускоренный курс Подольского военного пехотного училища. На фронте с октября 1942 г. Боевое крещение молодой командир взвода получил в декабре 1942 года на Богучарской земле.
Бои за Богучар навсегда остались в памяти Дмитрия Иванова. Как он впоследствии вспоминал, что «… бой был жестоким и трудным, а для меня, необстрелянного, вдвойне. А еще потому, что там в Богучаре, уже освободив его, я вдруг увидел глаза старой крестьянки — будто глаза России. Она стояла у обгоревшей печи — все, что осталось от ее избы, — и рылась в пепле. За ее подол держался мальчуган лет трех, видимо внучок, и плакал. Потом старушка заулыбалась, помахала рукой, желая красноармейцам счастливого пути, и глаза ее, уже выцветшие от немало прожитых лет, полные слез, звали к кровавой мести. Разве забудешь те глаза?»
Командуя стрелковым взводом, Дмитрий Иванов освобождал города Чугуев, Харьков, форсировал Южный Буг, Днепр, Днестр... За смелость и находчивость, проявленные в бою под Кривым Рогом в марте 1944 года, он получил первую боевую награду — орден Красной Звезды.
Командир взвода 173-го гвардейского стрелкового полка (58-я гвардейская стрелковая дивизия, 5-я гвардейская армия, 1-й Украинский фронт) гвардии лейтенант Дмитрий Иванов особо отличился в бою 20 января 1945 года. В этот день, несмотря на ураганный огонь неприятеля, он первым во главе своего взвода ворвался в село Боронув, расположенное юго-западнее польского города Ченстохов, уничтожив десятки гитлеровцев. После этого взвод гвардии лейтенанта Дмитрия Иванова преодолел реку Одер севернее города Оппельн (ныне — Ополе, Польша), захватил плацдарм у города Гуттентаг (ныне — Добродзень, Польша) и удерживал его до подхода основных сил полка. За этот подвиг гвардии лейтенанту Дмитрию Иванову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
День Победы командир стрелковой роты 173-го полка встретил в Чехословакии. В те майские дни на собрании офицеров полка Д.П. Иванову торжественно вручили еще одну награду — Чехословацкий военный крест.
Посоветовавшись с женой, Марией Леонтьевной, которая прошла с ним вместе, в одном батальоне, от Дона до Праги, Дмитрий Иванов решил остаться в армии. Только в 1969 году ушел в запас.
Жил в Воронеже, работал в Политехническом институте. Звание почетного гражданина города Богучара присвоено в декабре 1972 г. по случаю празднования 30-летия освобождения города и района о немецко-фашистских захватчиков. Умер 24 Июня 1985 года.

Источники:

Богучарский край от А до Я: краткая краеведческая энциклопедия – Воронеж: Кварта, 2006, стр.119.

О. Тельбух «Герои и подвиги» (Сборник очерков), Саратов, Приволжское книжное
издательство, 1978 год

Битаров Тасолтан Моисеевич (1920 – 1997)
Родился 22 июня 1920 года в поселке Садон Садонского района Северо-Осетинской АССР. Его дед и отец были известными на всю республику шахтёрами - горняками. Продолжить семейную традицию собирался и Тасолтан Битаров. Но в неспокойные предвоенные годы он принимает решение стать кадровым военным.
Тасолтан Битаров впоследствии вспоминал: «В тот день, когда фашисты вероломно напали на нашу Родину, мне исполнился 21 год. Я был курсантом Подольского пулеметного училища. Вечеринку по поводу моего дня рождения отменила война. В этот же день я получил последнюю поздравительную телеграмму из далекой Северной Осетии от своих родных. В августе 1941 года нас выпустили лейтенантами, и мы отравились на фронт. Я был назначен командиром пулеметной роты на Калининский фронт. Трудно передать словами горечь отступления. В боях под Москвой я впервые был тяжело ранен, находился в госпитале более двух месяцев…».
После выздоровления Битаров был направлен в 1-ю стрелковую дивизию 63-й Армии. В июле 1942 года дивизия занимала оборону на левобережье Дона на участке от села Гороховка Верхнемамонского района до села Сухой Донец Богучарского района. От начала оборонительных боёв в июле и до разгрома фашистов под Богучаром в декабре 1942 года Тасолтан Битаров командовал пулемётным батальоном. Во время наступательной операции «Малый Сатурн» капитан Битаров был командиром подвижного лыжного отряда 58-й гвардейской стрелковой дивизии, громившего тылы отступающих частей 8-й итальянской армии.
Тасолтан Моисеевич вспоминал о тех днях нашего наступления: «… Мы прорвались в глубь обороны противника и громили его тылы. В этих боях, как свидетельствуют документы полка и похоронка, присланная моей матери, я был убит. На самом деле было так: немецкий офицер в рукопашном бою выстрелил мне в упор в грудь, я упал, потерял сознание, даже санитарки полка посчитали меня убитым.
Наступление развивалось успешно, полк ушел вперед. Видимо, долго пролежал я в снегу без сознания, так как сильно обморозил ноги. Своим спасением обязан ветеринарному врачу дивизии. Проезжая мимо, он обратил внимание на то, что среди убитых только вокруг одного меня растаял снег. Он остановился, обнаружил во мне признаки жизни, погрузил на проходящий мимо танк и отправил в госпиталь…».
В конце декабря 1942 года – начале января 1943 года части 58-й гвардейской стрелковой дивизии вели тяжёлые бои с Миллеровской группировкой противника. Окруженные в городе немецкие части ожесточенно сопротивлялись и не оставляли попыток прорваться на запад.
Капитан Битаров за эти бои получил свою первую награду – орден Красного Знамени. Вот выдержки из его наградного листа: «…28 декабря 1942 года в тылу противника Битаров со своим отрядом занял важный перекресток дорог, отрезав этим последнюю шоссейную дорогу, соединяющую Миллеровскую группировку противника с его тылом … В течении двух суток отряд сдерживал натиск превосходящих сил, удерживая за собой указанный командованием рубеж. … При этом отряд нанес большой урон противнику в живой силе и матчасти, уничтожено до 200 солдат и офицеров противника, 5 станковых пулеметов и 4 миномета…
8 января1943г. в операции по разгрому 304-й пехотной дивизии немцев капитан Битаров руководил действиями своего отряда и приданными подразделениями, он шёл впереди группы бойцов и командиров, первым ворвался в помещение, где был расквартирован штаб..., захватил ценные штабные документы и одного офицера, при этом Битаров лично уничтожил 3 солдат и 2 офицеров противника.
17 января 1943 года отряду … Битарова приказано в районе разъезда Усово … перерезать путь отхода противника, прорывавшегося из Миллерово… Битаров под градом пуль и сильным миномётным огнём с возгласами «За Родину, За Сталина», идя сам впереди, поднял бойцов в атаку. Враг не выдержал… в панике бежал, бросив вооружение, автомашины и массу другого военного имущества. В этом бою капитан Битаров тяжело ранен…».
В марте 1943 года Битарова назначили заместителем командира 175-го гвардейского стрелкового полка, и в этой должности он дошёл до Победы.
Отличился в боях при форсировании Днепра, захвате и удержании плацдарма на западном берегу реки в сентябре 1943 года. За что командиром полка был представлен к награждению орденом Ленина, но был награжден орденом Отечественной войны 1 степени. Вместе с 58-й гвардейской стрелковой дивизий освобождал Украину, Молдавию, форсировал реку Одер, а Победу встретил в столице Чехословакии городе Прага. Гвардии майор Битаров - участник знаменитой встречи союзников на реке Эльба.
Награждён боевыми наградами: двумя орденами Александра Невского (02.02.1945, 16.02.1945), орденом Боевого Красного Знамени (30.04.1943), орденом Отечественной войны I степени (31.01.1944), орденом Красной Звезды (28.05.1945).

После войны Битаров Т.М. вернулся на родину – в Северную Осетию. Работал сначала бурильщиком, горным мастером, начальником участка шахты «Южная» Садонского угольного комбината СО АССР. Многолетний добросовестный труд ветерана войны и труда Тасолтана Битарова был отмечен орденом Октябрьской Революции, медалью «Во славу Осетии» и многими другими наградами.
Звание почётного гражданина г.Богучар присвоено в 1972 г. по случаю празднования 30-летия со дня освобождения города и района от немецко-фашистских захватчиков. Умер 26 декабря 1997 года.
Источники: Богучарский край от А до Я: краткая краеведческая энциклопедия – Воронеж: Кварта, 2006, стр.24.
Семён Красильщик, Марк Скотт «Встреча на Эльбе: воспоминания советских и американских участников второй мировой войны». — М.: Агентство печати «Новости», 1988, стр.56-59.
Газета «Советская Осетия» № 157 29.08.2011г. статья «Свет на горе Битаровых», автор Т.Байбародова.

Гордеев Александр Тимофеевич (1916 - 2000).
Родился в д.Доржево Владимирской области в 1916 году. Окончил Одесское пехотное училище, до войны служил командиром взвода пограничного отряда на западной границе. С началом войны в числе первых вступил в бой с врагом. Попав в окружение под Киевом, вывел 200 человек за линию фронта. В составе 1-й (58-й гвардейской) стрелковой дивизии участвовал в оборонительных боях и наступательной операции на Среднем Дону, освобождал село Филоново, город Богучар.
К началу наступательной операции «Малый Сатурн» Александр Гордеев дослужился до звания капитана. В штабе 408-го стрелкового полка он занимал должность помощника начальника штаба по разведке (ПНШ-2). Гордеев не только планировал и готовил разведоперации, но и сам принимал в них непосредственное участие, если того требовала ситуация.
16 декабря 1942 года после прорыва обороны противника на правом берегу Дона, части 1-й стрелковой дивизии завязали бои за хутор Тихий Дон. 408-й полк к 16-30 достиг северной окраины села Филоново. Противник силами до двух полков пехоты при поддержке средних танков контратаковал в направлении хутора Тихий Дон. Батальонам 408-го полка пришлось отойти и закрепиться высоте 196.0 к югу от хутора.
Командир 1-й стрелковой дивизии генерал-майор Семёнов приказал к утру 17-го декабря овладеть селом Филоново – сильным опорным пунктом обороны противника. В боях за Тихий Дон и Филоново в первых рядах наступающих были и разведчики 408-го полка. Владимир Аверьянов, знаменитый на всю дивизию разведчик 408-го полка, погиб, поднимая в атаку залегших под огнем красноармейцев.
Когда части 1-й стрелковой дивизии, преследуя отходившего к Богучару противника, подошли к селу Перещепное, то подступы к селу оказались заминированными. Капитан Гордеев А.Т. вместе с полковым инженером разминировал преградившее путь минное поле. Советская пехота неумолимо продвигалась к Богучару.
18-го декабря 1942 года полки 1-й стрелковой дивизии подходили к северным окраинам города. Попытка с ходу, на «плечах» отступающего противника, ворваться в Богучар, нашим не удалась. Но с запада и юга город охватывали подразделения 44-й гвардейской стрелковой дивизии, отрезая противнику возможность отхода в направлении райцентра Радченское.
В ночь с 18-го на 19-е декабря город Богучар был освобожден, противник беспорядочно отходил в направлении села Дьяченково и далее в южном и юго-восточном направлении. Дивизии предстояли тяжелые и кровопролитные бои за Миллерово и в Восточной Украине.
Капитан Гордеев отличился в боях за Богучар: при проведении разведки в городе он лично разминировал мост, сняв при этом 18 мин, дав возможность продвинуться вперед стрелковому батальону.
26 декабря 1942 года капитана Гордеева А.Т. командование 408-го полка представило к награждению орденом Красной Звезды. Награда была вручена ему в феврале 1943 года. Это была первая награда Александра Тимофеевича.
В августе 1943 года гвардии майора Гордеева назначают исполняющим обязанности командира 178-го гвардейского стрелкового полка 58-й гвардейской стрелковой дивизии. 7-го сентября 1943 года Александр Тимофеевич был тяжело ранен в боях в районе города Харькова. После госпиталя возвратился в родную дивизию уже на должность командира полка. 178-м полком Гордеев командовал до апреля 1944 года.
С августа 1944 года и до окончания войны Гордеев А.Т. командовал 175-м гвардейским стрелковым полком. Полк особо отличился в боях «за Вислой сонной», при расширении плацдарма на левом берегу реки в августе 1944 года.
За форсирование реки Одер, захват и удержание плацдарма на левом берегу в январе 1945 года гвардии подполковника Гордеева представили к званию Героя Советского Союза. Но награждён был Орденом Ленина, без присвоения звания Героя Советского Союза.
Полк Гордеева А.Т. первым встретился на Эльбе с передовыми частями американской армии, комполка награжден орденом «За боевые заслуги офицерского легиона Америки».
На этой странице в боевой биографии Гордеева А.Т. хочется остановиться особо. Впоследствии сам Александр Тимофеевич поделился своими воспоминаниями о событиях весны 1945 года:
«Встреча была радушной
18 апреля 1945 года 175-й стрелковый полк, наступая в передовом отряде 58-й стрелковой дивизии, форсировал реку Шпрее западнее города Вайсвассер. Мы уже были на подступах к Берлину, но в это время перед дивизией поставили задачу выйти к Эльбе на участке Торгау — Риза, захватить переправы и, прочно удерживая восточный берег реки, воспрепятствовать отходу противника.
Посоветовавшись с командирами батальонов и со своими заместителями, я принял решение посадить свою пехоту на автомашины и форсированным маршем продвигаться к Эльбе, не ввязываясь в затяжные бои с противником в населенных пунктах, а блокируя его вторым эшелоном.
Немцы прекратили в это время сопротивление на западе, перебросив войска на восток, и наши союзники беспрепятственно продвигались вперед, к Эльбе. Нам же пришлось преодолевать яростное сопротивление фашистов, в частности дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», спешно переброшенной на этот участок фронта.
Так, отражая контратаки эсэсовцев, 2-й батальон 175-го стрелкового полка под командованием майора Федора Глотова к исходу 23 апреля 1945 года вышел на правый берег Эльбы восточнее города Штрела. Разгромив отходящего противника, батальон Глотова захватил переправу через Эльбу. Вскоре к реке вышел весь полк. Командный пункт развернули в поселке Крайниц, в четырех километрах северо-восточнее Штрелы. Мой наблюдательный пункт разместился на колокольне каменной кирхи, куда связисты провели телефонную линию.
В ночь на 24 апреля мы вели бой с противником через Эльбу, а южнее нас весь день 24 апреля и до утра 25-го в районе города Риза также шел упорный бой. Об этом сообщили наши связисты, которые обменялись информацией с соседями. Командир дивизии генерал-майор Владимир Васильевич Русаков, находившийся на наблюдательном пункте командира 173-го стрелкового полка, предупредил меня о возможной встрече с союзниками. Он сказал, что зеленые ракеты на западном берегу реки будут означать: «Мы — союзники» — и отвечать на них нужно красными ракетами.
Артиллерийский и минометный огонь по левобережным поселкам и городу до установления того, в чьих руках они находятся, запрещен. Основанием для подготовки к форсированию Эльбы был приказ командующего нашей 5-й гвардейской армией генерал-полковника А. С. Жадова; с выходом к реке там, где нет союзных войск на ее западном берегу, захватить переправу и плацдармы и удерживать их.
К середине дня 24 апреля наступила полная тишина. Такое на войне всегда настораживает, и я доложил о своем беспокойстве командиру дивизии. Он мне приказал отправить утром 25 апреля за Эльбу разведку, но с условием: огонь открывать только в случае крайней необходимости и удаляться от реки не далее 10 километров. В разведку я послал 6-ю стрелковую роту под командованием старшего лейтенанта Григория Голобородько.

Утром 25 апреля 1945 года она переправилась через Эльбу и без всякого сопротивления продвинулась до высоты 129,7 у поселка Леквиц, в километре севернее Штрелы. В 11.30 Голобородько доложил мне по рации, что они встретились с американскими военнослужащими. Задачу свою рота выполнила, и я приказал ей возвратиться в расположение полка, пригласив в гости наших американских союзников. Спустя некоторое время рота Голобородько вернулась в Крайниц. Вслед за ней сюда же прибыл и американский патруль. Это было в 13.30. О встрече я доложил командиру дивизии. Он приказал мне принять американских гостей. От командира дивизии прибыли начальник штаба подполковник Спиридон Рудник, майор Анатолий Иванов и другие представители. Я и мои заместители Яков Козлов, Тасолтан Битаров, Владимир Лысов подошли к паромной переправе, где уже находились американцы. Это был патруль 69-й пехотой дивизии армии США из состава 273-го пехотного полка под командованием лейтенанта Альберта Котцебу. Вскоре к нам подошли многие наши солдаты и офицеры.

Встреча на Эльбе. Справа командир 175 гв сп гвардии подполковник Гордеев А.Т. В центре медсестра Любовь Козинченко.

Все мы были очень взволнованы. Американские солдаты уважительно рассматривали наши гвардейские знаки, ордена и медали, спрашивали их названия, интересовались, что это за красные и желтые нашивки на гимнастерках, и, узнав, что это знаки о ранениях, с восхищением говорили о героизме наших солдат.
Тут же, на лужайке, были расстелены плащ-палатки, выставлены русская водка и нехитрая закуска. И наши, и американские солдаты провозглашали тосты за то, чтобы никогда не было войны, за дружбу, скрепленную кровью в борьбе с общим врагом, за мир. Особенной приветливостью, я бы сказал, горячим задором отличался среди американцев заместитель начальника патруля рядовой Джозеф Половски. Он говорил но-немецки и через нашего переводчика сердечно благодарил советских воинов за их мужественную борьбу с фашизмом во имя мира на Земле.
Половски попросил меня подарить ему на память мою фотографию. К сожалению, у меня ее не было, но выручил подполковник Яков Козлов. Он дал мне групповую фотографию командования нашего полка, и я с удовольствием поставил на ней свой автограф и вручил снимок симпатичному американцу.

Второй справа - Гордеев А.Т. Источник фото http://waralbum.ru/

На этом первая встреча закончилась, а нас ждали другие дела. В частности, нужно было позаботиться о немецком населении. На восточном берегу Эльбы, особенно в Крайнице, где от паромной переправы остался только трос через реку, скопилось очень много женщин, стариков и детей, которых германское командование угоняло из восточных районов на запад. В толпе было много переодетых немецких солдат и офицеров. Нам пришлось развернуть полевые кухни, чтобы накормить этих людей, а беженцев как можно скорее отправить домой.
На другой день, 26 апреля, встречи продолжались. К нам в Крайниц снова переправились сержанты и солдаты, из состава патрулей лейтенанта Альберта Котцебу и майора Фреда Крейга. Здесь был сам Котцебу, сержанты и солдаты Джозеф Половски, Илайджа Сэмс, Чарльз Форестер, Мюрри Шульман и другие. Их радушно встретили наши солдаты и офицеры…»
В числе боевых наград Гордеева А.Т. – ордена Ленина (10.04.1945), Красного Знамени (28.05.1945), Суворова III степени (22.12.1944), Александра Невского (20.09.1943), два ордена Красной Звезды (11.02.1943), медали.
После расформирования 58-й гвардейской стрелковой дивизии Гордеев А.Т. получал назначение на должность военного комиссара в районах Тамбовской области, с 1962 г. по болезни уволен в запас.
Александр Тимофеевич проживал в Москве, принимал активное участие в послевоенных встречах советских и американских ветеранов Эльбы.

Встреча ветеранов Эльбы. Второй слева - Гордеев А.Т. Источник фото http://moypolk.ru/

Звание почётного гражданина города Богучара присвоено в декабре 1972 г. по случаю празднования 30-летия освобождения города и района от немецко-фашистских захватчиков.

Источники: Богучарский край от А до Я: краткая краеведческая энциклопедия – Воронеж: Кварта, 2006, стр.76.
Семён Красильщик, Марк Скотт «Встреча на Эльбе: воспоминания советских и американских участников второй мировой войны». — М.: Агентство печати «Новости», 1988, стр.39-42.

Богучарское подполье

Продолжение...

Михаил Пащенко уехал домой, а меня все "грызли" сомнения: тот ли это солдат? Ну, не мог Чалый три года не писать писем домой, будучи живым и невредимым! А может, Вера Михайловна что-то напутала в своих воспоминаниях?
А на следующий день в Богучар по каким-то своим делам приехал Михаил Пащенко. Мы встретились.
- Я тут "пошерстил" по своим архивам: вот нашел две фотографии, - Пащенко протянул мне маленькие фотокарточки (видимо, на какое-то удостоверение), сколотые ржавой булавкой.
- В гражданской одежде - мой отец Федор Иванович, а вот, кто на другой - мы дома не знаем. Отец не говорил. Может, это и есть Чалый?
- А вот еще фото, видимо, довоенное, когда отец служил срочную.
Мы с Михаилом решили, что фотографии нужно отправить Вере Михайловне Мариновой - дочке Чалого М.А. И надеяться, что она узнает своего отца. Хотя у меня надежд особых не было: воин на фото был в форме с погонами, с орденом Красной Звезды, и, похоже, в звании лейтенанта (к сожалению, снимок был не очень четким).

Отец Веры Михайловны до войны жил в селе и работал в колхозе, дослужиться до офицера он, конечно, врядли бы смог. Но фото отправить нужно было, что мы и сделали. Спасибо богучарскому краеведу и просто отзывчивому человеку Николаю Федоровичу Дядину: он, узнав о цели нашего поиска, нашел время и возможность увеличить эти фото. Такое крупное фото (размером 10х15) военного в погонах мы и отослали Вере Михайловне - "на опознание".
Михаил Пащенко в свой второй приезд в Богучар рассказал о своем отце, о его жизни после войны. Неожиданно он опять упомянул, как водил своего отца и ... их соседа по улице в город в качестве поводыря. Я подумал, что ослышался, и уточнил: был еще слепой солдат в Журавке? Оказалось, что действительно был!

Наградной лист Колесникова Ивана Максимовича

- Иван Максимович Колесников! Он пораньше отца вернулся с войны, тоже по ранению глаз. Я их вместе и водил. Колесниковы недалеко от нас по улице жили.

Вот так новый поворот!
Нужно теперь было искать родственников Ивана Колесникова - еще одного слепого солдата из Журавки.
Спасибо Михаилу Пащенко - родственники были быстро нами найдены. Помог и поиск в интернете: внук Николай Колесников разместил на сайте "Бессмертного полка" несколько фотографий и небольшой рассказ о своем дедушке Иване Максимовиче.

На фото И.М.Колесников (с.Журавка)
Удалось дозвонится до Николая, он и сообщил, что помнил о дедушке: Дед был доброжелательным и очень хорошим человеком. Несмотря на свою слепоту, выполнял всю мужскую работу по хозяйству. После войны вместе со своей женой, моей бабушкой, Татьяной Митрофановной, полностью восстановил подворье, воспитал сына и дочь. 40 лет после войны прожил и проработал ничего не видя.
А про возможное посещение дедом жены своего однополчанина в Грушовом, Николай ничего сказать не смог - таких воспоминаний в семье не сохранилось, да и ушли из жизни многие из родственников. Спросить почти не у кого...

Мы постарались проследить боевой путь Ивана Колесникова. И просто какое-то дежа-вю. Иван Максимович тоже был награжден уже после войны по представлению Богучарского РВК (орденом "Красного Знамени"). В наградном листе указано, что воевал он в декабре 1941 г. в 54-й стрелковой бригаде, где получил ранение в боях на Калининском фронте. А с лета 1942 года - в составе 310-й стрелковой дивизии Волховского фронта. В июле 1944 года в боях на Карельском фронте в составе 1082 полка 310-й стрелковой дивизии был тяжело ранен в голову. После госпиталя был как инвалид 1 группы снят с воинского учета и направлен домой.
Опять солдат получил ранение в 1944-м году! Как и Пащенко!
Вскоре откликнулась Вера Михайловна, получившая по почте фотографию, переданную Пащенко. К сожалению, фотографии отца у них в семье не сохранилось. Как рассказала Вера Михайловна: мама прикопала документы и фотографии во дворе, перед тем как фашисты их стали выселять из села. А когда итальянцев и немцев выбили с донских берегов, и семья Чалых вернулась в родное подворье, то мать с ужасом обнаружила, что фотографии и документы кто-то откопал и они пропали.
Так что, Вере Михайловне пришлось надеяться на какое-то внутренне чутье. Но оно ей не помогло: по словам Веры Михайловны, воин на фото врядли был ее отцом.
Я рассказал Вере Михайловне о том, что удалось найти двух жителей Журавки, которые могли приходить к ее матери в Грушовое.
- Что же делать? Кто же из них мог быть однополчанином моего отца? - Вера Михайловна растерялась.
Я сообщил ей, что мог быть любой из них. Также удалось узнать в Богучарском военкомате (там сохранилась книга учета призывников), что Чалый Михаил Антонович был призван в августе 1941 года и направлен в Коротоякский РВК. Недалеко железнодорожные станции Лиски и Острогожск: оттуда новобранцы направлялись к местам службы.
Богучарский поисковый отряд подготовил запросы в ЦАМО РФ с просьбой найти сведения о службе Чалого Михаила Антоновича в составе 395-й сд в 1941 году, 3-й гв сд - в 1944, в 54-й бригаде - в 1941 году, в 310 сд - с 1942 по 1944 год. Остается только ждать и надеяться, что ответ Вера Михайловна Маринова получит. Ответ, из которого она наконец узнает, где сложил голову ее родной отец.
Очень надеемся, что продолжение у этой истории обязательно будет!!!

Я родился уже после войны — в 48-м году, потому не могу помнить, бывал ли мой отец с такой благородной миссией в Грушовом, по крайней мере, мне он об этом не рассказывал. Но
такое вполне могло быть! Мой отец был очень обязательным человеком! Если пообещал — то обязательно выполнит! - продолжил рассказывать Михаил Федорович.
- Кроме того, ведь путь из Журавки в райцентр проходил в послевоенные годы через Грушовое, там мы
переправлялись через Дон. И я ребенком водил отца в город как раз через Грушовое, - вспомнил очень
важный момент Михаил Пащенко. Это воспоминание еще сыграет свою роль в нашем поиске...
А вот подробно рассказать о боевом пути своего отца Михаил Федорович не смог: отец не любил таких
воспоминаний, бередящих душу и сердце.
Михаил Федорович привез с собой несколько сохранившихся документов из семейного архива:
Справку, выданную Карловской торговой конторой Краснолучского рай… Ворошиловградской области от
23.02.1939г., о нахождении Пащенко Ф.И.в отпуске с 23.02.1939г. по 09.03.1939г.
На оттиске штампа указано: Красный Луч шах. 7/8 «КАРЛ» Ворошиловградской области.
Личное санитарное удостоверение Пащенко Федора Ивановича. Место работы — Красный Луч, маг.105,
ш.21. На одной из страниц хорошо читаемый оттиск штампа: "НКОЗ Боково-Антрацiтiвська районова
ПОЛIКЛIНIКА Ворошиловградьского Облздрав".

Выяснилось, что Пащенко Федор Иванович до войны работал в городе Красный Луч. Многие жители
Богучарского и Радченского района в довоенные годы в поисках лучшей доли и работы уезжали на
Донбасс.
Начало войны и застало Пащенко Ф.И. в Ворошиловградской области. Там он и был призван в Красную
Армию.
Среди документов о потерях на сайте ОБД Мемориал найдено донесение 395-й стрелковой дивизии Ее
называли "Шахтерской" дивизией, так как дивизия формировалась на Донбассе.В основной своей массе,
из числа шахтеров и рабочих предприятий Донбасса. Боевое крещение дивизия тоже приняла там же, на
Восточной Украине.

Наградной лист Богучарского РВК от 31.03.1945г.

В списке без вести пропавших воинов "Шахтерской" дивизии (726-го полка) указан и Пащенко Федор
Иванович, уроженец Богучарского района Ворошиловградской области (так в документе!), призванный
Боково-Антрацитовским РВК, командир взвода, 08.10.1941г. пропал без вести в районе д.Веселая
Мариупольского района Сталинской области УССР. Жена — Пащенко Прасковья Дмитриевна (в
действительности оказалось, что так звали его мать), адрес семьи: Богучарский район.
Воин учтен как погибший в Книге Памяти Луганской области Украины!

Михаил Пащенко рассказал, как отец в составе своей части отступал с Донбасса. Среди его сослуживцев было много выходцев из Богучарского района, видимо, так же, как и Федор Пащенко, работавших в Донецкой и Ворошиловградской областях. Многие навсегда остались в обильно политой кровью донецкой земле, а ему удалось выжить и в последствии дойти с боями до границ Германии.
- Помню, как дитём играл с отцовскими наградами. Был у него Орден Отечественной войны, были
медали...
Среди наградных документов мы нашли сведения о награждении уроженца с.Журавка
Богучарского района Воронежской области Пащенко Федора Ивановича орденом Отечественной войны 2
степени!

Наградили его по представлению Богучарского РВК уже после окончания войны.
Из наградного листа мы узнали следующее: год рождения — 1911, украинец, беспартийный, рядовой,
связист 13 гвардейского стрелкового полка 3 гвардейской стрелковой дивизии 2-й Армии 3-го Украинского
фронта.
Воевал с 10.10.1943 по 28.07.1944, и с 13.09.44г. по 12.10.1944г.
Призван Волновахским РВК Сталинской области УССР (город Волноваха был освобожден в сентябре 1943
года войсками 3-й гв. стр. дивизии). Получил ранение в июле 1944 года в боях на территории
современной Литвы.
Тяжелое ранение осколком мины воин получил 12.10.1944г. в боях за город Тильзит (ныне — г.Советск
Калининградской области). После лечения в госпитале (ЭГ 5950) был призван негодным к военной
службе, уволен из РККА, признан инвалидом 2 группы (так как лишился зрения).
В архиве семьи Пащенко хранится «АТТЕСТАТ НА ПРОДОВОЛЬСТВИЕ» на р/б Пащенко Ф.И., убывшему
02.02.1945г. из ЭГ ..950 домой, в родную Журавку.

Теперь нам стали известны те воинские части, в которых воевал Пащенко Федор Иванович. Это 395-я стрелковая дивизия в 1941 году, и с октября 1943 года - 3-я гвардейская стрелковая дивизия. По какой-то неизвестной причине "выпали" два года войны. Но это было не важно. Если принять "на веру" рассказ Веры Михайловны, то выходило, что отец ее воевал вместе с Пащенко в 3-й гвардейской стрелковой дивизии. Смущало (и очень смущало) только то, что Пащенко Ф.И. получил ранение глаз в октябре 1944 года. А Чалый М.А. обязательно бы дал о себе весточку до этого времени!!! Пусть, село Грушовое и было полгода в оккупации. Но, по словам Веры Михайловны, если и были письма от отца, то только сразу после призыва. Но точно она утверждать не могла. Но другой версии (кроме "Пащенковской") у нас на тот момент не было.

Значит, можно было делать запросы в ЦАМО (знать в/часть - большое дело), и надеяться, что наши запросы не "отфутболят", как бывало ранее, к сожалению.

Вере Михайловне мы пока не стали сообшать о первых результатах наших поисков слепого однополчанина из Журавки, чтобы не спугнуть удачу!

И тут неожиданно мы получили информацию, которая поставила под сомнение нашы первоначальные выводы и предположения.

Читать продолжение...

К нам в Богучарский поисковый отряд обращаются дети, внуки и правнуки советских солдат и офицеров, не вернувшихся с фронтов Великой Отечественной войны. Кто-то хочет проследить боевой путь своего родственника в годы войны — где воевал, был ли награжден и за какие заслуги. Кто-то собирает данные для семейного архива или занялся составлением фамильного «семейного» дерева.
Но большинство, конечно же, просят об одном: помогите найти место гибели и захоронения их отца, деда, прадеда… Стараемся помочь всем, ответить на каждое обращение. Не всегда, правда, получается разыскать сведения о месте последнего упокоения солдат и офицеров Великой Отечественной войны. И они остаются для потомком пропавшими без вести, или погибшими в безвестном бою в 1941 — 1945 годах. Именно так напротив многих фамилий указано в Книге Памяти Богучарского района.
Исходных данных для поиска часто бывает очень мало. Родился в таком-то году в селе ..., был призван ...ским РВК, учтен пропавшим без вести в марте - апреле 1943 года. Писем не было или они не сохранились. Чаще всего поиск и закачивается на таком донесении Богучарского или Радченского военкомата. А у родственников практически никаких воспоминаний о своем бесследно сгинувшем отце, деде, прадеде…
Когда к командиру поискового отряда Новикову Николаю Львовичу обратилась жительница Верхнедонского района Ростовской области Вера Михайловна Маринова с просьбой разыскать сведения о судьбе своего отца Чалого Михаила Антоновича, уроженца богучарского села Грушовое, поиск в интернет-базах Министерства обороны РФ предсказуемо вывел нас на послевоенное донесение Богучарского военкомата: отец Веры Михайловны призван в 1941 году, связь прекратилась 15 августа 1941 года, адреса полевой почты не сохранилось. Как итог - учесть пропавшим без вести…
О неутешительном итоге наших поисков я сообщил Вере Михайловне Мариновой. И тут она рассказала об одном воспоминании своего детства, с надеждой, что это поможет в наших поисках.
Вера Михайловна плохо помнит своего отца: - В памяти только какой-то смутный контур. Мне ведь всего пять лет было, как отец ушел на войну. Моя мама Анна Сидоровна с осталась с тремя маленькими детишками в селе Грушовое.
Всё пришлось пережить семье солдата: и ужас оккупации, когда фашисты выгнали их из родного села (Грушовое было прифронтовым селом), и трудные годы после освобождения: матери нужно было прокормить детей. А об отце никаких сведений не было.
И вот, уже после войны, точный год Вера Михайловна, к сожалению, не смогла вспомнить, в село Грушовое пришли мужчина и женщина. Мужчина, бывший фронтовик, был слепой, вела его женщина — поводырь. Вероятно, жена слепого мужчины. Эта необычная пара искала хату, где жила солдатка Анна Сидоровна Чалая с тремя детьми.
Слепой мужчина и рассказал матери Веры Михайловны, что сам он родом из соседнего села Журавка, и что он воевал вместе с Чалым Михаилом Антоновичем! Когда Анна Чалая отревелась, и, вытерев слезы, немного успокоилась, мужчина и рассказал, что он и Михаил Чалый, как земляки, на фронте держались вместе. И перед серьёзным боем, как делали многие солдаты, они обменялись своим адресами, и пообещали друг другу сообщить семье, если кто-то из них из того боя не выйдет.
Все это уже гораздо позже рассказала Вере Михайловне ее мать.
Слепой солдат продолжал свой рассказ: - Перед боем нашу часть обстреляли из минометов, мина разорвалась совсем близко. Меня ранило: выжгло глаза. Я попал в госпиталь, и о дальнейшей судьбе своего земляка Михаила Чалого я ничего не знал. А сейчас зашел узнать, остался ли он в живых?
Я по телефону слушал рассказ Веры Михайловны и думал: может ли эта информация хоть как-то помочь в поиске? Ведь ни фамилии того слепого солдата, ни другой информации Вера Михайловна не вспомнила — все-таки прошло более семидесяти лет…

- Может, Вы попробуете разыскать родственников этого слепого солдата из Журавки? - прервала мои мысли Вера Михайловна, - это, хоть небольшая, но — зацепка!
Вместе с Верой Михайловной мы решили, что этим шансом нужно воспользоваться. Я предложил обратиться в районную газету «Сельская новь», небольшое объявление о поиске в печатном номере газеты наверняка попадется на глаза старожилам Журавки или Грушового. Вера Михайловна горячо поддержала эту идею. Оставалось ждать и надеяться.
Спасибо редакции районной газеты и лично Лифинцевой Наталье: уже 7 февраля небольшой материал о поиске был напечатан (пусть и с небольшими ошибками).
А уже вечером 7-го числа к Николаю Львовичу Новикову в поселок Дубрава дозвонился житель села Журавка (связь была ужасная, часто прерывалась). Новиков смог только понять, что звонят из Журавки по поводу статьи в районке. «Это мой отец!» - несколько раз повторил звонивший.
Николаю Львовичу приходилось по поисковым делам часто бывать в Журавке, он многих жителей села знает самолично. И уже вскоре мы знали, кто откликнулся на статью в «Сельской нови»! Звонившим оказался Пащенко Михаил Фёдорович, которому мы уже ранее помогли разыскать по архивам место гибели и захоронения его родного дяди Митрофана Ивановича Пащенко. Вот такой поворот!
Договорились о встрече с Пащенко в Богучаре. Но, как назло, завьюжили метели, занесло дороги, и приезда Михаила Пащенко в райцентр пришлось подождать несколько дней.
- Это мог быть отец - Пащенко Фёдор Иванович! Он пришел с войны почти полностью слепым — потерял зрение от разрыва мины — все как в статье! - сказал Михаил Федорович при нашей встрече.

Читать продолжение...

Сивоволов Тихон Ермолаевич. Сейчас уже мало кто помнит этого человека, но в годы войны его знал пожалуй, каждый житель Загребайловки. Справедливо будет вернуть это имя, фактически героя в истории Лугового.

Обосновавшись на захваченных территориях, оккупанты нашли себе пособников и среди местных жителей. Появились старосты, бригадиры, полицаи. После освобождения многие из них оказались на скамье подсудимых и подверглись суровой каре за предательство. Но были среди них и такие, которые старались облегчить тяжёлое положение своих земляков.

Старостой в селе Загребайловка во время Великой Отечественной войны был отчим Янченко Анастасии Степановны – Сивоволов Тихон Ермолаевич. Во время оккупации в нашем селе были немцы, итальянцы и австрийцы.

Вот что рассказала о нём в своих воспоминаниях наша землячка Римма Игнатьевна Щербинина: « Как-то австриец приказал, чтобы мы нашли ему медный таз. Он в нём варил варенье и давал всем попробовать. Когда варенье, поставленное на окно, остыло, то присело, а по краям осталась каёмочка. Австриец утром, увидев это, подумал, что мы, дети, ночью его поели. Маму нашу - под ружьё, заперли в сарае и сказали –расстрелять. Мы, все дети, как услышали,подняли плач, соседи тоже перепугались. Мы с сестрой кричали в голос. Маму в сарае держали до вечера, сказали -утром расстреляют. Итальянцы предупредили старших детей, чтобы нас, маленьких, куда-нибудь отвели. Нас забрали к себе соседи.

Потом дед, наш сосед, сказал, что нужно обратиться к старосте. А старостой был Сивоволов Тихон Ермолаевич( все в селе его звали дед Тишко). Этот старичок, он ещё был кумом родителей, крестил старших детей, хороший и безобидный человек. Он никому зла не сделал, но всё равно отсидел потом десять лет в тюрьме. Так вот он и спас маму, объяснив австрийцу, как было дело с его вареньем.

Еще по воспоминаниям старожилов он спасал солдат, выходивших из окружения. Днем они прятались в скирдах соломы, а Тихон Ермолаевич приходил во дворы и, делая вид что отдает приказания о работе на итальянцев, говорил женщинам, кто что должен приготовить и к какой скирде отнести, чтобы накормить наших солдат. А потом, ночью, на лодке по речке отвозил солдат к Дону. По Богучарке тогда можно было проплыть на лодке до самого устья. Как он это делал неизвестно. Возможно знал какие то пароли для немецких патрулей. А может и напрямую был связан с Красной Армией.

По другим воспоминаниям дед Тишко спас нашего летчика. Немцы над летчиком издевались и бросили его.Загребайлова баба Оксана и баба Таня «Кулешиха» рассказали об этом летчике полицаю. Дед Тишко им сказал, чтобы они ночью привезли летчика к речке в вербы, и он на лодке по Дону отвез его к своим. Летчик остался жив и приезжал после войны в наше село. (Расследование этой истории и привело к Сивоволову Т.Е.)

Все жители Загребайловки знали что он скорее помогает нашим,чем оккупантам, и никто его не выдал. Но после освобождения в декабре 1942 года, его как пособника фашистам арестовали. Видимо он давал советскому следствию какие то показания, потому то его не расстреляли, а осудили на 10 лет.

Отсидев, дед Тишко вернулся в родное село, и никто никогда не упрекнул его в пособничестве оккупантам. Хоть и был пожилой, подрабатывал в колхозе, а так как был одинокий, то стал жить с Дядиновой Марией Аксентьевной. Жили они в домике справа от СТФ, там где дорога спускается к "переходке" на "хуторыще".

Дед был заядлым рыбаком до последних своих дней.По воспоминаниям, у него во дворе стояло большое каменное корыто, наполненное водой и постоянно полное рыбы. Умер Тихон Ермолаевич 14 октября 1975 года в возрасте 85 лет. Таким образом он был 1890 года рождения и на момент оккупации, ему было 52 года. Удивительно что Мария Аксентьевна пережила своего муже всего на полдня и умерла тем же вечером 14 октября.

Этот человек не получил признания от государства, зато получил это признание от своих земляков. Нужно быть очень смелым человеком что бы притвориться помощником оккупантов, в то же время помогать своим землякам и постоянно ждать что тебя раскроют и расстреляют враги. А потом возможно несправедливо осудят свои. Этот человек по своему герой. И это имя, Сивоволов Тихон Ермолаевич должно быть известно в нашем селе. Считаю что необходимо как то увековечить память об этом человеке.

Очень хорошо что остались фотографии Тихона Ермолаевича, к тому же показывающие как жили люди в 50-60 годы 20 века.

Пилипенко Р.А.

2016

ПО ДОРОГЕ НА ФРОНТ

У меня нет военного образования. Профессия моя — самая мирная: в 1925 году окончил Московский университет по специальности “зоология”. Сказались детское увлечение насекомыми и оставшаяся на всю жизнь большая любовь к природе. Практически занимался защитой растений, борьбой с саранчой, потом защитой леса от его врагов. Немного это похоже на войну, но совсем немножко.
Учебные сборы 30-х годов дали мне солдатскую специальность телефониста. В конце 1940-го вызвали в военкомат: “Вы имеете ровне? Например, химическая борьба с вредителями леса близка к военной химии”. Поговорили. “Нет, мало общего. А иностранные языки, немецкий? Ведь вы ими пользуетесь?” Еще поговорили. Не знаком ни один термин. Так и оставили меня телефонистом.

В октябре 1941-го меня призвали, 18-го утром в составе команды в 120 человек начали марш на Владимир, Горький. Пришли в Муром. Отсюда через три дня вышли уже сводным военным батальоном численностью до 1000 человек. Дошли до Арзамаса. Немецкая авиация стала летать над железной дорогой, бомбить поезда, а заодно и колонны вроде нашей. Нас повернули в сторону от железной дороги — на Васильсурск, а оттуда на Казань. И все пешим ходом, примерно по 30 километров в день.
В те дни немцы уже вовсю бомбили Москву, женщины и дети эвакуировались. Многие уходили из Москвы пешком, шли рядом с нашей колонной. Запомнились встретившиеся на окраине Москвы молодой рабочий, его жена и малыш лет четырех. Отец нес увесистую корзину, у матери в руках какие-то мелочи, у малыша за плечами — “всамделишная” котомка из наволочки с лямками. У карапуза на лице серьезность и даже выражение торжественности. Отец, по-видимому, провожал их до ближнего Подмосковья. И он, и жена грустны и молчаливы.

На послевоенном фото Павел Михайлович Рафес

Неторопливо ехавший нам навстречу артиллерийский лейтенант искал отставшее орудие. Мы видели орудие в соседней деревне.
— Километра четыре, говорите? Спасибо. Мое орудие. Лошади у него пристали. — Он двинулся было дальше, но неожиданно спешился и подошел к нам.
— Закурим, товарищи бойцы?
Распрашивал… Рассказал о себе. Мобилизовали его на второй день в Минске.
— Двадцать шестого бомба попала в дом. В доме были жена, двое ребят. Ничего не осталось… Вот теперь я один.
Лейтенант переспросил про деревню, пожал нам руки и сел на коня.
— Нужно ехать к орудию. На передовой встретимся…
На 35-е сутки пришли в Казань.
В 20-й запасной бригаде, размещавшейся на окраине города, началось формирование. Я попал в минометную роту одного из маршевых батальонов. Пошел к комбату: “Какой же я минометчик? Моя военная специальность — связист-телефонист”. Комбат улыбнулся: “С вашими знаниями 30-х годов разберетесь ли вы в современном телефоне?” Это было верно. И я остался наводчиком батальонного миномета. Но не повезло. На одной из стрельб в декабре в 40-градусный мороз, когда мы весь день провели на далеких пустырях за Казанью, я обморозил лицо, бедро и пятку. Обморозился не я один. В госпитале пятку хотели отнять, упросил повременить до утра, она “ожила”; бедро в сильные морозы и сейчас иногда немеет. Но хуже всего пострадало лицо, загноилось. Месяц ходил с забинтованной головой, только щели для глаз и рта. От маршевого батальона отставили. Когда повязку сняли, назначили писарем в строевую часть бригады.
До весны 1942 года поздними вечерами, когда освобождался, час-два читал книги по философии и истории партии. Думал, кончится война, буду сдавать кандидатские экзамены.
Образумила меня статья Ильи Эренбурга “Жить одним”. Жить войной, все отдать победе! И так всполошил меня Эренбург, что я ему написал. Совестно было оставаться в тылу. К тому толкало и то, что в штабе запасной бригады нарастало число “отсиживающихся” сынков и племянников казанских “вождей”.
Как писарь штаба участвуя в комплектовании маршевых частей, убедился в нехватке переводчиков, понял, что если захотеть, то немецкая военная терминология не так уж недоступна для знающего язык. Во всяком случае, не труднее философии для кандидатского экзамена. Немецкие учебники вытеснили философию, а тренироваться можно было, “допрашивая” друг друга.
Началась “война” с начальством: писарь я был неплохой, отпускать меня не хотели. Но своего добился: назначили переводчиком в 110-ю отдельную лыжную бригаду. В декабре 1942-го выехал с бригадой на фронт.
Выгрузились в конце января 1943 года у города Калач. Войска, завершившие разгром немцев под Сталинградом, ушли далеко вперед. Нам предстояло догонять их. Весна была ранняя, снег жухлый, мокрый, и мы — лыжная бригада — погрузили лыжи в обоз и шли пешим порядком.
Фронт был далеко впереди, мы шли через освобожденные разоренные деревни по страшно разбитым дорогам. Строем идти было невозможно, шли группами, прыгая с кочки на кочку, обходя воронки, брошенные разбитые танки и развороченные укрытия, помогая лошадям вытаскивать тяжелые сани, подталкивая то тут, то там застрявшие грузовики и сторонясь обгонявших нас танков.
Вот в эти дни я начал на остановках делать короткие записи в блокнотик, не подозревая, что вести дневник запрещено.
31 января. Встречаем колонны пленных — больше всего итальянцев, есть немцы, поляки, мадьяры, румыны. На дороге валяются замерзшие. Их немедленно раздевают свои и все напяливают на себя. Оставляют только белье.
1 февраля. Заночевали в хуторе Поплавском в хате с ранеными бойцами. Их трое: узбек, грузин и русский. Первые двое по-русски почти не говорят, а вот как-то понимают друг друга.
2 февраля. Разместились в Ширяеве. Радостная весть из Сталинграда: немцы в городе сдались, пленен их командующий. По пути после прохода пленных три находки: разорванная открытка с портретом короля Виктора-Эммануила, путеводитель по туринскому музею и коробка из-под презервативов “Ramses” (“лучших в мире”).
У одной хаты три итальянца заглядывают в окна, просятся в дом, жалобно повторяют: “Мама, мама…” Мадьяр, сидя на корточках, пытается натянуть на окоченевшие, уже белые пальцы перчатки. Пробует встать — и не может. Наши бойцы подтаскивают ему солому, зажигают костер, дают сухарей. Бабы дают пленным куски хлеба, пироги с картошкой. Велико добродушие нашего народа… А сами пленные редко поддерживают друг друга, падающего добивают, раздевают. Если в избе пленные разных национальностей, немцев кладут к двери: там холоднее… Немцы в армии вели себя надменно, хозяевами, за это в плену на них отыгрываются.
Наш штаб разместился в правлении колхоза.

Через стенку слышно: идет заседание — ремонт инвентаря, проверка семматериалов, дороги, подарки бойцам… здесь уже “глубокий” тыл. Отсюда эвакуированные возвращаются к себе, восстанавливать порушенное.

3 февраля. И наши хороши! Вот сволочи: порубили сани на растопку, у красноармейской жены взяли продуктов. Развелись “снайперы” — из ППШ лупят по сорокам…
5 февраля. Воробьи чирикают на подоконнике, на освещенном солнцем заиндевевшем стекле прыгают их силуэты.
Бабий крик: “Ой, караулечко!”
8 февраля. Не доезжая Богучара следы войны: побитые машины, разрушенные дома, следы пуль и снарядов. На почтовом ящике, висящем на остатке стены, надпись: “Выемка с 8 до 18 каждый час”. Какая уж тут выемка! Торчат трубы сожженных домов, кирпич немцы растащили на дзоты.

На фото разрушенное в ходе боёв здание города Богучара

— Не чаяли, не гадали немцы, — говорит хозяин, — что отдадут Богучар… А бежали, бежали без оглядки!
Нашел обрывок итальянско-русского словаря. В нем три слова рядом: fuga — бегство, fuggire — бежать, fulmine — молния. Бежали итальянцы действительно с молниеносной быстротой, не успев пообедать. Здесь их почему-то зовут “петушки”.
В кино идет “Профессор Мамлок”. Город оживает. Люди возвращаются. Ночевали с лейтенантом Цинцшадзе, студентом, “чистым” физиком. Скромный улыбающийся парень, влюбленный в Грузию и физику.

С квартирьерами пришли на хутор Краснодар. Ночью по накатанному шоссе машины идут с полным светом. “Как в кино”, — говорят бойцы.
Днем яркое солнце красит плоский снежный пейзаж.
— А как было под немцами? — спрашиваю хозяйку.
— Здесь были в основном итальянцы. Какие они вояки, только о еде думают, стреляют воробьев, лягушек ловят, картошку роют, жарят и едят. А ночью воруют. Немец — он приказывает. Вынет часы, покажет, чтоб через два часа была курица. И несут. Итальянцев и кормили хуже: немцы получали 700 граммов хлеба, а итальянцы — 400.
У пленных итальянцев в карманах вперемешку открытки-иконки и… порнография. В трудную минуту торгуют и тем и другим.
— Лошади у немцев хорошие, а у итальянцев — ослы, — говорит хозяйка.

11 февраля. В Смаглеевке четыре женщины гадают на мужей. Хозяйке выходит, что муж вернется. И должен вернуться: долечивается в госпитале, ноги нет по колено, одной руки — по локоть, другой — по кисть. И с какой лаской она его ждет! Сколько во всем тоски, любви, радости и горя!
Хозяйка рассказывала о зверствах немцев. С лейтенантом, который неудачно выстрелил себе в голову и жив остался. Выломали руки, ноги, повернули назад голову! А самое страшное с девушкой-лейтенантом: голую вытащили на дорогу, порезали лицо, руки, отрезали груди…
Отца держали, заставили смотреть, потом замучили. У него еще два сына в армии — майор и капитан. Мать вывели смотреть, но она умерла, не выдержала. И все это по доносу бабы. Нашли ее наши, расстреляли…
Расстреляли и старосту, что над людьми издевался, бросился за убегавшими немцами, да попался.
Все это следы войны, страшные, ощутимые, живые… Кровь закипает!
13 февраля. Доехали до Старобельска. Здесь уже городская обстановка и дела городские. Полицаи, содержанки оккупантов. Незабываемы массовые расстрелы под парашютной вышкой. Грандиозные выпивки на Рождество и под Новый год со стрельбой и пожарами. Высылки людей в Германию: угнали 12 000 старобельчан.
Было и другое: срывали немецкие афиши, расклеивали листовки: “Ждем Красную Армию!”, на вышке вывесили красный флаг. Но были и русские, служившие в германской армии и в гражданской администрации, были просто доносчики. Большинство таких бежали с немцами, но были и оставшиеся.
Сегодня в каком-то погребе нашли… немца. У него запасы еды, солома на подстилку, пистолет. Его нашли спящего, разбудили, взяли пистолет и расстреляли. У населения вошло в обиход слово “нихт” — нет. А как здесь слушают радио, голос Москвы? Его не слышали полгода… “Где он, тот лейтенант, что был здесь при отступлении? Я тогда спрашивала, — говорит пожилая женщина, — на кого ж вы любимую Украину покидаете? А он сказал: через шесть месяцев мы вернемся… Не обманул”.
Оккупационная марка стоила 10 рублей...

Читать полностью...